Косинус

      «Это первый раз когда мы видим Инуи в чем-то не черном»       Согласен с этим сообщением в чате класса. Этот день можно считать знаменательным. Но это, блять, платье!       Из здания школы не слышно ни звука, хотя актовый зал, я уверен, шумел как никогда. Поэтому я, стоя в декоративных кустах у забора, менял джинсы и футболку на красное платье, и оставался вроде никем не замеченным. Оно мне почти до колен, на бретельках. На маме сидело лучше, к сожалению. На мне оно висело, будто тряпка, ни капли не обтягивало ни в одном месте, как маму. Да и белые кроссовки к образу ну никак не подходили. Как же хорошо, что нигде по близости не оказалось отражающих поверхностей и я не мог видеть себя со стороны. Я подозревал, что похож на одну из тех девочек, которых некоторые парни грубо называют «доска». Ладно, у меня есть оправдание, — я не располагал достаточным количеством времени, чтобы как следует прихорошиться.       — Вау, ещё одна икона стиля, — донеслось со стороны школьной парковки, как только я вышел из кустов и направился ко входу.       Я не обратил на это внимания, только ускорил шаг и быстро вбежал в здание школы.       Как я и предполагал, весь народ был сконцентрирован в актовом зале и на входе в него. Некоторые из учеников сразу обратили внимание на меня, перестав заглядывать в широкий дверной проем актового, только их переговоры и смех меня не трогали абсолютно. Я сбавил темп, но уверенно подходил ко входу, пока меня не затормозили.       — Выходи оттуда и иди в учительскую! — строго командовала учитель по географии, показавшись из дверей актового зала.       Она вышла в коридор и тут же увидела меня. Ну, моё платье трудно не заметить.       — Ещё один! — она всплеснула руками. — Тоже бегом в учительскую! Я позвоню вашим родителям.       Кажется, я опоздал. И вся тусовка прошла без моего участия. Вслед за ней из актового зала показался Сейшу с широкой улыбкой на лице.       Он замер на пару мгновений, а потом рассмеялся. Так звонко и громко, что его, наверное, слышали все. Несколько особо любопытных глаз выглянули из дверного проёма, чтобы лично посмотреть на то, что сбило Инуи с ног от смеха.       — Это ж мелкий! Смотрите!       Да, это я. Такой сногсшибательный. Честно, я ещё никогда не был настолько горд собой.       — Коконой, ты… — Сейшу ни слова не мог внятно сказать из-за смеха, но схватил меня за локоть и потащил за собой в сторону учительской.       — Никуда оттуда не выходите! — крикнула вслед географичка.       Сейшу шагал слишком быстро, не отпуская мою руку, я за ним еле успевал и придерживал рюкзак. Мы свернули по коридору, шум из актового постепенно отдалялся от нас и почти затих, когда Инуи захлопнул за нами дверь учительской.       Внутри было пусто, но свет включен. Вероятно, весь дежурный состав учителей сейчас сосредоточен в эпицентре происшествия.       — Ты зачем его напялил? — кивнул на меня Инуи, наконец просмеявшись и отпустив мою руку.       — У меня к тебе тот же вопрос.       И Сейшу его успешно проигнорировал. Я приземлился на ближайший стул, бросив рюкзак у своих ног, и вроде бы я в платье, но ощущал себя голым. Господи, надеюсь мама себя не ощущает так же, когда надевает его. Хотя что-то подсказывало мне, что она больше никогда его не наденет, как и Акане не наденет то платье, которое сейчас было на Сейшу. Она и физически не смогла бы это сделать. Когда Инуи отошел к зеркалу, висевшему на стене в учительской, я заметил, что замочек на его широкой спине держится на последнем вздохе. Стоило бы Сейшу немного напрячься, и он лопнул бы, а молния бы разошлась. Все-таки он гораздо массивнее своей сестры. Как он в нём дышит?       — Я не общаюсь с тем парнем, — сказал я, внезапно вспомнив вопрос неоднократно заданный мне ранее.       — Я знаю, — безучастно ответил Сейшу, разглядывая себя в зеркале. — У него спросил. Он посговорчивее тебя оказался.       — Объяснишь зачем все это? — я указал рукой на его внешний вид, устало откинувшись на спинку стула.       — Говорил уже.       Он наконец отвлекся от своего отражения, пошарил на одном из учительских столов и, найдя какую-то бумажку, принялся стирать помаду с губ. Когда закончил, отправил смятую бумажку в урну под тем же столом и сел рядом со мной.       — Что ты там сделал? — спросил я, понимая, что Сейшу сразу догадается, о чем я.       — Не важно, — поморщился он. — Главное, что теперь от тебя отстанут. И от меня тоже. Разве ты не этого хотел?       — Этого… — протянул я, замявшись.       — Но если кто-то что-то скажет, дай мне знать, — сказав это, он посмотрел на меня внимательно. — Блин, иди сюда.       Он поднялся, снова направившись к зеркалу, и я пошел за ним. Сейшу нагнулся, вытащил из ботинка телефон и быстро сделал несколько фотографий, на которых я, скорее всего, с самым тупым выражением лица, потому что: какого черта он носит телефон в ботинке?       — А где мне ещё его носить? — он будто прочитал этот вопрос на моем лице. — В трусах, может быть? На платьях карманы не шьют.       — Ты придурок, — я это, наверное, уже в тысячный раз повторяю.       — Ты тоже, — он улыбнулся. — И ты мне нравишься.       Я глупо захлопал глазами, позволив ему отойти и снова сесть на прежнее место. Что он только что сказал? Нравлюсь? Как одноклассник? Как друг? Или как идиот, который вслед за ним приперся в школу в платье?       Повернувшись к нему после минутного ступора, я собирался задать хотя бы один из созревших вопросов, но меня прервала распахнувшаяся дверь. В учительскую вошла покрасневшая от стыда и гнева географичка. За собой она привела женщину с глазами Сейшу Инуи. Его мать.       — Вот они, красавцы, — развела руками географичка. — Побеседуйте пока, а я встречу маму Коконоя.       — Привет, мам, — невесело улыбнулся Сейшу, помахав ей рукой, и я поздоровался тоже.       Инуи-сан сохраняла строгое и недовольное выражение лица ровно до того момента, пока за географичкой не захлопнулась дверь. Потом она закрыла половину лица одной ладонью, опустила голову и я видел, как содрогаются её плечи. Я испугался, подумав, что она заплакала при виде нас, и подошел чуть ближе зачем-то. Я что, хотел обнять её и успокоить?       Только через несколько секунд я понял: она не плачет, она смеется. И смеяться она начала так сильно, что слезы и вправду показались в уголках её кристально голубых глаз.       — И ты тоже здесь, зайчик, — сквозь смех сказала она, дотянувшись до меня рукой и потрепав по волосам.       Черт, она второй раз за время нашего знакомства назвала меня зайчиком. Я отошел от неё, присев рядом с Сейшу, который тоже улыбался. Кажется, в этой ситуации не смешно было только мне и географичке. Ах да, моя мать, вероятно, тоже не будет счастлива.       — Нет, вы представляете? — снова заговорила Инуи-сан. — Я уже собиралась лечь спать и тут — мне звонят из школы и говорят, что мой сын явился при полном марафете и навел тут какой-то шум. Сестра в курсе, что ты выгуливаешь её выпускной наряд?       — Она сначала предложила мне свою юбку и топ, но я в них не влез, — Сейшу кивнул, не переставая улыбаться, и потер ладонью лоб. Он тоже не ожидал такой реакции от своей мамы.       — Скажи, это он тебя заставил? — она обратилась ко мне и на секунду стала серьезнее.       — Нет, я сам.       Они ещё о чем-то немного переговорили, но я прослушал. Мельком я смотрел на Сейшу, а в голове у меня повторялись его последние слова. Должно быть, я испугался в первые минуты, но сейчас внутри было тепло, как после горячего чая. А вспотевшие ладони я незаметно потирал о красный подол. Сейшу только внешне выглядел спокойными; сложив руки на груди, он разговаривал со своей матерью, но я видел, что он незаметно указательным пальцем царапал кожицу у ногтя большого, — тоже нервничал. Из-за того, что сказал мне?       Я понял, что должен как-то побыстрее разобраться в том, что чувствую к нему, и каким-то образом дать ему об этом знать. Не только потому, что Сейшу понемногу превращал свои пальцы в фарш. Мне самому хотелось поскорее внести ясность между нами.       Он сказал, что я ему нравлюсь, но не уточнил в каком ключе. Могу ли я ответить ему тем же?       Я был уверен в том, что мне хорошо от общения с ним, — конечно, если оно складывалось без проблем. Например, тогда, на пляже. Мне было хорошо, даже когда нас обоих побили, мне понравилось проводить время с Сейшу. Он хоть и был придурком, но с ним весело, я не мог и предположить, что он способен мне сделать что-то плохое или как-то навредить. И если говорить о будущем, то я определенно не хотел бы, чтобы наше общение заканчивалось.       Когда дверь вновь открыли и внутрь вошли географичка с моей мамой, я уже знал, что скажу ему, как только мы останемся наедине.       Казалось, мама была не просто в шоке. Она была в ужасе, я прочитал это в её глазах. Ещё чуть больше часа назад её сын ужинал вместе с ней, а сейчас сидел здесь в её платье. Мама бегала рассерженным взглядом от меня к Инуи, сидящему рядом, и обратно.       — К вашему сыну у меня претензий меньше, — начала географичка и мама перевела взгляд на неё, на время потеряв к нам интерес. — Но может вы вместе с Инуи-сан ответите мне: почему ваши дети в таком виде?       Сложив руки на груди, но промолчав, мама вновь посмотрела на меня. Она-то и правда не знала, почему я надел платье, и ждала, что я сам отвечу.       — Постойте, — вмешалась Инуи-сан. — Мальчикам по шестнадцать лет, моему и вовсе через две недели семнадцать. Думаю, они доросли до того, чтобы самим решать, какую одежду носить. Коконой-сан, — она обратилась к моей маме. — Вы ведь судья, верно?       Мама коротко кивнула, сохранив безучастный вид.       — Тогда ответьте: разве надеть платье вместо брюк — это преступление?       — Но ваш сын не только заявился в наряде, не подобающем для ученика старшей школы, — географичка не дала времени маме, чтобы ответить. — Он избил одного из учащихся.       Мы с Инуи-сан подверглись одинаковому шоку, одновременно оглянувшись на Сейшу, а он опустил взгляд на пол. Я заметил, что руки у него не повреждены, разве что старые раны после драки на пляже ещё имели следы.       — Бейсбольной битой, — добавила географичка.       — А вот это уже преступление, — первая фраза, которую произнесла моя мама, с момента появления здесь.       Похоже, географичка вот-вот должна была взорваться. Я думал, что они так и будут разговаривать, не замечая ни меня, ни Сейшу, будто бы мы там вообще не присутствовали. Но нас все-таки выставили за дверь.       Напоследок мама строго добавила, чтобы я ждал её в машине и никуда не уходил.       Через переполненный любопытными лицами коридор мы вышли на улицу. Все уже понемногу расходились по домам, хотя мне казалось, что это географичка всех разогнала. Пока мы шли, я старался выискать глазами хотя бы кого-нибудь пострадавшего. Кто-то ведь пострадал из-за Сейшу сегодня. Но никого найти мне не удалось.       Я держал рюкзак со своей одеждой на плече и тихо плелся к маминой машине. Сейшу шел рядом.       — Думаю, твоя мама меня ненавидит, — он первым нарушил молчание.       — Ага, и они с твоей, наверное, сейчас поссорятся.       Я помнил о том, что собирался сказать ему, какие выводы сделал, сидя в учительской. То, что пообещал внутри себя ему поведать, как только мы останемся наедине. И вот — мы вдвоем, но начинать этот разговор у меня не получалось, и я начал другой:       — Так, кого ты избил?       — Того парня, который днем к тебе в столовой подходил.       Замерев в нескольких шагах от маминой машины, я обернулся и посмотрел на него расширившимися от услышанного глазами. Наверное, он нарочно избежал формулировки: «того парня, с которым ты целовался», но точно об этом подумал. Сейшу попытался просунуть руки в карманы, шаркнув по подолу платья; забыл, похоже, что к платьям их не пришивают. А после этого послышался глухой треск ткани. Замочек на молнии его платья все же порвался.       — Зачем? — я должен был это спросить.       Он помялся. Посмотрел на меня, затем оглянулся зачем-то и опустил взгляд вниз, на асфальт.       — Честно? — спросил он, а я незамедлительно кивнул, хоть он этого и не увидел. — Я переживал, что между вами что-то есть. Потом ты игнорировал мой вопрос, и вот — получилось то, что получилось.       — Ненормальный, — не удержался я. — У тебя теперь будут проблемы.       — Знаю, — хмыкнул он и кивнул в сторону своего мотоцикла, стоящего недалеко от нас. — Кажется, они там долго ещё будут разговаривать. Давай свалим отсюда?       Я почти готов был согласиться. Мне самому очень хотелось отсюда свалить, лечь спать и наутро думать, что все это мне приснилось.       Сейшу признался мне в чувствах, и я понял, какие именно чувства он имел ввиду. Из-за меня он вырядился в платье, устроил в школе цирк и серьезную драку.       — Нет, — уверенно отказался я. — И так достаточно натворили. Тебе лучше поехать домой и мне, кстати, тоже.       В какой-то момент я почувствовал себя страшно уставшим. Мне даже упасть захотелось, вот прямо на землю, то есть на асфальт.       — Сейшу, послушай, — все-таки начал я, поняв, что этот разговор откладывать нельзя. — Я так и не понял, что именно ты имел ввиду там, в учительской…       — Что ты мне нравишься, — оживившись, перебил он.       — Это я понял, — с трудом выдохнул я.       — А что тогда до тебя не дошло?       — Как бы объяснить, — я сбросил с плеча рюкзак, словно это помогло бы мне выражаться яснее. — Ну вот… Мне тоже очень нравится проводить с тобой время, и ты очень классный, правда. Я думаю, что ты тоже нравишься мне, но…       Я несколько секунд потянул с последней фразой, ещё раз все обдумывая.       — Кажется, мы говорим о разных вещах, — немного поникнув, сказал он и улыбнулся. — Ты — это ты. Я не выделяю в тебе конкретные вещи и ты нравишься мне, даже когда мы не видимся.       С каждой его фразой я забывал, как говорить, и что вообще хотел сказать ему. Я просто слушал, полностью замерев — и снаружи, и внутри, — а он не останавливался:       — И я скажу больше, ты нравился мне еще задолго до того, как мы начали общаться. Просто я всегда считал, что ты по девушкам только. А после всей этой истории с тем видео решил, что у меня есть хоть какой-то шанс.       — Не уверен…       — Я уже понял, — сквозь широкую улыбку сказал он.       Мне было смертельно неловко. И ему тоже, я видел это и чувствовал. Сейшу ещё недолго молча смотрел на меня, а я, похоже, действительно разучился говорить. Я молчал, хотя мы оба понимали, что мне необходимо издать хотя бы звук. И почему мне настолько трудно охарактеризовать свои чувства к нему, я тоже не понимал.       Он нравится мне, но как друг. Я хотел с ним дружить, а о чем-то, что происходит между двумя влюбленными, я никогда не думал. Никогда не связывал такие мысли с Сейшу Инуи.       Я вдруг разволновался. Ладони мокли, а плечи, неприкрытые ничем, мёрзли под слабым осенним ветром.       — Ты прав, я, наверное, лучше пойду, — хмыкнул он.       Он легонько пнул ногой воздух, собрал длинный белый подол в один кулак, развернулся и зашагал прочь. Я смотрел ему вслед, по-прежнему, находясь в замешательстве и постепенно замерзая.       — Кстати, крутое платье, — отойдя недалеко, он обернулся и продолжил удаляться, идя спиной вперед.       Я не растерялся и, как сделал он сегодня утром, показал ему средний палец. Сейшу рассмеялся, только без особого веселья, и показал мне два таких же неприличных жеста, освободив подол. Потом вновь отвернулся, дошел до мотоцикла, потратил полминуты, чтобы сесть и завести его, и уехал. А я просто проводил его взглядом.

***

      Пока мы ехали домой, мама не сказала мне ни слова и я тоже молчал, потому что меня не спрашивали, да и говорить мне не хотелось. Выпитое после ужина вино не мешало ей сосредоточено вести машину и сохранять серьезный и строгий вид.       Всю дорогу до дома я, понятное дело, думал о Сейшу Инуи. Я сомневался, кто из нас больше придурок. Думал, по приезде домой, начертить таблицу и со временем записывать нам баллы придурковатости и идиотизма, потом посчитать кто выиграл и разыграть какой-нибудь приз.       Но мои планы отменились, как только за нами с мамой закрылась входная дверь квартиры. Мама прошла вперед и молча указала мне в гостиную. Я тенью прошел мимо неё и сел на ближайшее к выходу кресло.       Не поднимая на неё взгляд, я прижимал к себе рюкзак, так и не бросив его. Чувствовал, как мать глазами прожигает во мне дыру.       — Хаджиме, я жду.       — Я знаю, — буркнул я и вновь затих.       — Кажется, мы уже говорили насчет Инуи, — я кивнул, но промолчал, а она продолжила: — Ладно. Ты стащил моё платье и сбежал в нём туда, пока я этого не видела. Но надеюсь ты не настолько глуп и не имеешь никакого отношения к драке?       Прости, мам, но я буквально был причиной этой драки. Но формально меня там не было, поэтому я снова кивнул.       — А что теперь будет с Сейшу?       — В лучшем случае — его поставят на учёт за хулиганство и не адекватное поведение. Но если пострадавший подаст на него заявление, его отправят в интернат или колонию для несовершеннолетних.       — Идиот, — выдохнул я и закрыл лицо ладонью.       — Согласна, — одобрительно сказала мама. — А ты не будь идиотом и держись от него подальше.       Я промолчал. Держаться от него дальше, если честно, я не собирался. Поэтому ничего не стал ей обещать.       — Ладно, уже поздно, — вздохнула она. — Приведи себя в порядок, платье… Боже, платье в стирку закинь.       Я сделал все, что сказала мама, вернулся в комнату, разбросанные по кровати вещи отправил в шкаф, не сворачивая. Совершенно не было на это настроения. Ноутбук бросил у кровати и, как только оказался под одеялом, сразу открыл мессенджер на телефоне.       Сейшу в сети не появлялся. А в сообщениях от него висела фотография, которую он сделал в зеркало в учительской. Лицо у меня и правда тупое. Я отправил ему инопланетянина и почти сразу же отключился.