Координата поврежденности

      Каждый вдох обжигал легкие, но собственное дыхание — это последнее, о чем сейчас думал Чонгук. Он слышал, как позади него бежал Юнги, и все же не оборачивался посмотреть, в порядке ли тот вообще. Казалось, если он сам отвлечется хотя бы на что-то — ноги подведут, и он больше не сделает ни шагу. Чонгук никогда не отличался особой выносливостью, однако желание жить сделает с телом и не такое.              Они успели пробежать мост и свернуть в лес, но несколько охотников буквально дышали им в спины. Чонгук слышал позади хлюпающие обрывочные хрипы, которые подгоняли бежать быстрее. Ноги казались тяжелыми и неповоротливыми, ему просто хотелось упасть на землю и отдышаться, но сердце с каждым ударом только сильнее разгоняло по телу чувство страха. У Чонгука его вызывали только охотники. Ищейки не такие быстрые, центровые и вовсе спокойные, а охотники — адские создания. Им не нужно огибать ветки и корни, они падали, ломали кости, поднимались и продолжали бежать на максимальной скорости. Это ощущение погони заставляло чувствовать себя какой-то блеющей овцой, и Чонгук ненавидел это чувство. Тревожное, едкое, подпитываемое страхом, и все это сдавливало горло и вызывало спазмы в желудке.              Самое отвратительное — им нужно просто оторваться. Они оба под блокаторами, от них не исходил запах, а одежда еще наверняка немного пропиталась гнильным запахом зараженного, которого они вели с собой. Им нужно было только убежать, так, чтобы исчезнуть из их поля зрения. Чонгук не знал, сколько именно зараженных за ними бегут, но, судя по звукам, точно больше двух.              — Надо… свернуть, — хрипло раздалось сзади. Чонгук все же бросил беглый взгляд через плечо, видя бледного Юнги, который пальцами сжимал рану, — вправо.              Задавать вопросы было некогда, и он просто побежал за альфой, предполагая, что тот знает, как действовать. Возможно, резкая смена направления сбила охотников, которые больше не обременены интеллектом, но звуки, издаваемые ими, стали казаться дальше. Или это просто у Чонгука от выброса адреналина и скачка давления заложило уши. О своем состоянии в любом случае думать не приходилось, и он просто бежал, надеясь, что у Юнги созрел какой-то план.              Тот у того и правда созрел, хотя Чонгук не знал, насколько в перспективе хороший. Он увидел блеск воды сквозь ветви деревьев и надеялся, что Юнги в своем состоянии не решился плыть. Потому что Чонгук за ним точно нырять не станет, а в том, что этот альфа пойдет ко дну, сомневаться не приходилось. Чонгук вообще плохо соображал от скорости всего происходящего, поэтому в какой-то момент почувствовал лишь холодную воду, в которую его столкнул Юнги, и осознал себя прижатым к покрытому глиной склону отвесного берега. С обрыва свисали корни дерева, которые хорошо их закрывали, а вода должна была приглушить запах крови Юнги.              Чонгук чувствовал, как холод окутывал тело, а спина все глубже вжималась в скользкую глину, и старался не дышать. Он раньше не видел, чтобы зараженные лезли в воду, и надеялся, что она сбивала тех с толку, а не ему просто не довелось это лицезреть. Юнги, который прижался к глине рядом с ним, начал оседать в воду, от чего Чонгуку пришлось того удерживать.              — Голова кружится, — едва слышно произнес Юнги, а Чонгук отметил, что тот горячий даже через одежду. — Если отключусь, оставляй тут.              — Завались.              Он едва слышно прошипел, сильнее впиваясь пальцами в чужую руку. Два дня прошло, а Чонгук уже понимал, что не оставит этого человека здесь подыхать, и от этого осознания внутри разливалось горькое отчаяние. В их мире вообще нельзя ни к кому привязываться, это очень чревато, но Юнги вписался в его мир как-то слишком органично. Они не расходились во мнениях, не ругались, и с этим альфой было комфортно двигаться.              И в глубине души он знал, вероятность того, что на пути он встретит омегу Юнги — очень велика. Чонгук не отличался особой эмпатией, он прямолинейный правдоруб и не склонен к излишней чувствительности, но знал, что не смог бы объяснить, как и от чего погиб Юнги, глядя тому человеку в глаза. Чонгук не был романтичным, он видел много примеров любви, которая не стоила ничего, которая разрушалась от малейшего ветра перемен, и в которой искренности было как воды в пустыне. Но он видел перед собой Юнги, который шел с дырой в боку, который сунулся к вооруженному спящему человеку в пещеру, который отдал еду и воду, который прикрывал его спину, хотя они буквально никто друг другу, и все это только ради того, чтобы выжить и увидеть любимого человека. Чонгук не был фанатом любви, но если бы он и хотел влюбиться, то только так.              Юнги старался держаться в сознании, чему явно способствовал бодрящий холод, а Чонгук практически не дышал, вслушиваясь в звуки наверху. Он слышал шаги и этот противный, выворачивающий булькающий хрип. Охотники их потеряли, но теперь было главное, чтобы к ним не пришли ищейки. Те почувствуют их тут за несколько секунд, и дальше можно просто сдаться.              Они стояли в воде чуть выше, чем по пояс. Под ногами скользкое илистое дно реки, но мышцы начинали ныть от напряжения — малейший плеск воды, и их услышат. Сколько они так простояли, Чонгук даже ответить не мог, он лишь чувствовал, как Юнги сжимал и разжимал пальцы на его предплечье, видимо, держа себя в сознании и давая понять Чонгуку, что не отъехал. Это движение вводило в какой-то транс, который помогал отвлечься от все еще бушующего страха и пробирающего холода.              Когда наверху все окончательно стихло, Чонгуку казалось, что он не чувствовал ног от сильного напряжения и холода. Будто все его тело буквально задеревенело, и он не был уверен, что мог пошевелить хотя бы пальцем. Юнги под боком казался еще более горячим, и Чонгук только надеялся, что это лишь от того, что ему самому очень холодно.              Запах зараженных все еще витал в воздухе, но, если бы вблизи кто-то был, Чонгук явно слышал хотя бы что-то, но они погрузились в мерную тишину, разрушаемую лишь шелестом листьев от ветра. Выходить вслепую было страшно, но, если они простоят еще хотя бы десять минут в грязной холодной воде, это ничем хорошим не закончится. Он закинул руку Юнги себе на плечи, перехватывая альфу так, чтобы мог с ним идти, и попытался сделать первый шаг.              — Я дойду, отпусти, — Юнги вяло дернулся, но Чонгук только тяжело вздохнул.              — Заткнись.              — А ты все-таки и правда дружелюбный, — тот только тихо посмеялся.              — От тебя требуется только не отключиться. Я тебя не донесу.              — Как скажешь, Чонгук-и, — его имя в такой форме от Юнги звучало с легкой издевкой, поэтому он слабо надавил пальцами на рану в боку, слыша недовольное шипение. — Беру свои слова назад, ты жестокий.              Искать какое-то скрытое место не было времени, нужно было как можно скорее высушить их одежду и обработать рану Юнги. Чонгук не успел понять, насколько большое за ними шло стадо, но, если они не заметили его раньше, значит, вряд ли там и правда было много зараженных. Десять от силы.              Чонгук с огромным трудом забрался обратно, подтягивая за собой Юнги, и пошел вдоль берега в поисках более удобного места, чтобы остановиться. На сегодня их путь, судя по всему, окончен. Он не мог избавиться от ощущения противного запаха, из-за чего чувствовал постоянное напряжение, ведь просто так зараженными в воздухе не пахло, но и он не слышал никаких посторонних звуков. Спустя около двадцати минут, если судить по ощущениям, они дошли до места с густой растительностью, которое было скрыто небольшим холмом.              — Ты как, живой? — Чонгук опустил Юнги на сухую землю, усаживая около дерева.              — Да, но чувствую себя паршиво, — слабо улыбнулся и потянулся к краю футболки, приподнимая ткань. Мокрые бинты пропитались кровью, однако все куда менее плачевно, нежели Чонгук думал. — Я зацепил рану о ветки, когда бежал.              — Видимо, от этого и температура поднялась. Выпьешь антибиотики, поспишь и оклемаешься, — Чонгук постарался изобразить некое подобие одобрительной улыбки.              Он распотрошил свой рюкзак, чтобы найти бинты и лекарства, мысленно благодаря ту аптеку в городе, из которой им позволили взять все, что нужно. Без этого всего Юнги вряд ли бы избежал заражения. Мин взял в домах пару футболок, поэтому Чонгук познал прелесть сухой одежды, понимая, как сильно осознаешь ценность многих мелочей в таких ситуациях. Он быстро собрал сухие ветки для костра, не отходя далеко от их стоянки, и разжег огонь, наконец-то чувствуя тепло.              Рана Юнги оказалась в относительном, но порядке, внутри порез уже достаточно зажил, чтобы не угрожать жизни, а внешние повреждения главное обработать, чтобы рана не начала гноиться. Внутри все еще оставалось пережитое напряжение, поэтому Чонгук дергался при каждом шорохе, и расслабиться не получалось никак. Было чувство, словно его все еще потряхивало внутри. Несколько спокойных дней всегда заставляют расслабиться, и сколько бы раз Чонгук не наступал на эти грабли, повторял свою ошибку из раза в раз.              Раньше его дни всегда были похожи друг на друга. Он редко бывал дома и проводил огромное количество времени в лаборатории. Кто-то из особенно понимающих коллег даже принес туда старый матрас, чтобы Чонгук мог оставаться на ночь в лаборантской. Все деньги, которые он с этого зарабатывал, уходили на родителей и радости младшей сестры. Это не было его обязанностью и с него ничего не требовали, просто на себя он не тратил практически ничего. Искренняя любовь к готовке — единственное, что спасало его от потребления неимоверного количества полуфабрикатов, как делали многие в его сфере деятельности.              Он был не из тех ученых, которые работали на благо человечества, им двигал чистый интерес. В годы учебы он был буквально фанатиком своего дела. Поэтому ни личной жизни у него не сложилось, ни большого количества друзей, но его самого это никогда не смущало. Только мать переживала, но в какой-то момент просто сдалась, потому что Чонгука всегда все устраивало.              К нынешнему миру ему пришлось привыкать довольно долго. И некоторые навыки развивать в очень сжатые сроки. Выходя в новый изменившийся мир, Чонгук узнал, что у него было довольно много страхов, некоторые проблемы с решимостью и определенные проблемы с физическими показателями. До некоторых событий он, помимо всего прочего, был уверен, что при рождении ему совсем не досталось очков удачи, но на данный момент не мог говорить так уверенно, потому что показатели значительно выросли. Хотя затишье перед бурей никто не отменял.              У Чонгука была стабильная и понятная ему жизнь, в которой он вполне мог контролировать почти все события, и сейчас, казалось, до сих пор не смог до конца адаптироваться к изменениям. Теперь его жизнь больше была похожа на колоду карт, которая каждый день перемешивалась, и совпадение комбинаций становилось невозможным. Это напрягало. Все отчетливее Чонгук ощущал, что просто устал, а цель, в которой он должен изобрести спасение для всего мира, с каждым днем будто расплывалась, удерживаемая только чувством вины.              Обработка раны, сушка одежды и приготовление еды немного отвлекли и заставили наконец расслабиться. Чувство страха и напряжение очень сильно выматывали, но он не мог сейчас отдохнуть. Солнце село незаметно, и Чонгук понял, что абсолютно потерял счет времени. Юнги уснул практически сразу после того, как им удалось сбить температуру. Его самого тоже клонило в сон, поэтому нужно было занять себя чем-то, чтобы не отключиться.              Он разместился с другой стороны костра, чуть дальше от Юнги, чтобы не будить альфу, и решил пересмотреть их вещи, чтобы понять, что могло испортиться из-за воды, в которую им пришлось спрыгнуть. Его штаны слегка подсохли, но оставались все еще неприятно сырыми, поэтому чувствовать это своей кожей было не особо приятно, но сидеть без одежды уже было напряжно. Будто ощущение безопасности снижалось до самого минимума при и без того невысоких показателях.              Он увлекся, пересматривая лекарства в размокших упаковках и еду, когда услышал треск веток в нескольких метрах. Напряжение моментально сковало тело, а рука сжала деревянную рукоять топора. В опустившейся темноте было плохо видно, но в свете костра можно было разглядеть отчетливое шевеление кустов метрах в двадцати. В нос ударил неприятный запах, и сомневаться не приходилось — их гости самые худшие из возможных. Чонгук отошел на несколько шагов ближе к Юнги, готовый в любой момент вырывать того из сна и бежать. Движение становилось ближе, но при этом Чонгук не слышал никаких звуков, которые обычно издавали зараженные, от чего внутри все еще теплилась надежда, что это какой-то смелый зверь.              Собственное сердце уже стучало где-то в горле, а пальцы до онемения сжимали еще влажный кусок дерева, когда ближайшие ветви кустов пошевелились. Чонгуку казалось, что его просто вывернет от напряжения, но когда из-за листвы показались веревки, обернутые вокруг чужого тела, он едва не осел на землю от облегчения. В этот раз страх был сильнее, чем обычно, может оттого, что они только несколько часов назад избежали смерти, может из-за того, что он не просто один, а вместе со спящим раненым человеком, может оттого, что практически некуда было бежать — неизвестно, но факт остался фактом: Чонгук испытал куда более сильную эмоцию, чем обычно в таких ситуациях. Его чувства были на границе паники, и это точно нужно исправлять.              В свет огня слабой походкой вышел их недавний друг, все еще связанный веревкой и с ремнями на лице. Зараженный остановился, глядя прямо на Чонгука своими пронзительными карими глазами сквозь растрепанные пряди голубых волос. Остановился и ничего не делал. Совершенно. Не издавал ни единого звука. Только бросил быстрый взгляд на Юнги.              Чонгук нахмурился, сбрасывая с себя напряжение. Юнги был прав: этот парень очень странный. Он поморщился от усиленного запаха, но внутри него что-то расслабилось — это отличная маскировка. Действия блокаторов должны закончиться совсем скоро, и Чонгук уже готов был принимать еще дозу, но теперь это необязательно. Ироничный смешок вырвался непроизвольно — он буквально расслабился рядом с тем, кто, по идее, нес для него самую главную опасность.              Зараженный был возвращен на свое место около дерева, издав все же несколько хрипов, но больше никак себя не проявлял. Не пытался выбраться, не дергался, не старался открыть рот — вообще ничего. Чонгук сел почти напротив, вслушиваясь в треск костра, в который недавно подкинул веток, и смотрел на остатки человека перед собой.              — Что же с тобой не так? — тихо произнес, пытаясь рассмотреть связанное тело.              Ничего необычного. Та же грязь вперемешку с кровью на открытых частях рук и ног, наверняка язвы на коже, которые еще не были большими, но Чонгук не проверял. Искусанные губы, покрытые корками и трещинами, следы крови на щеках, слипшиеся пряди волос. Все как у всех, кого он видел, но одновременно с тем он никогда не видел именно таких.              — Ты ведь сам зачем-то вернулся, — он смотрел прямо в карие глаза, будто пытаясь там найти какие-то ответы. — Как ты нас нашел? — ему, ожидаемо, не ответили. Чонгук вспомнил, что этот зараженный оказался ищейкой, наверняка пришел на запах еды или людей. Пусть они и под блокаторами, но людьми пахнуть не прекращали, особенно для острого обоняния ищейки. — Омега, значит.              В памяти почему-то всплыла фотография, которую он видел в доме этого парня. Самые обычные счастливые родители на выпускном у ребенка. Там не было даты, но, судя по волосам, можно было предположить, что школу этот парень закончил не так давно. Сколько ему могло быть? Лет двадцать или немногим больше. Даже сейчас было видно, что тот слишком молод, и вирус не забрал мягкие и красивые черты лица. Чонгуку отчего-то стало его особенно жаль.              При всей своей не всегда морально правильной работе, Чонгук всегда особенно сопереживал детям. Может, из-за того, что у самого была сестра-подросток и он часто присматривал за ней в детстве, но дети вызывали у него отдельные эмоции. И нет, парень перед ним совсем не был ребенком, но едва ли успел стать совершеннолетним. Вырос в небольшом военном городке и, по сути, совсем не видел жизни. Не то чтобы у самого Чонгука она сопровождалась рогом изобилия, но жить так — его осознанный выбор.              Он помнил школьную форму с фото. Пусть и черная, но довольно сложная, с элементами школьной символики, красивой выточкой и маленькими украшающими элементами. Такие в простых школах не шьют, скорее всего, у этого парня было хорошее будущее в какой-то сфере. И от этого внутри разливалась печаль, а чувство вины становилось только тяжелее.              Зараженный долго смотрел в ответ, и Чонгуку даже казалось, что в этих глазах есть осознанность, но он слишком хорошо понимал, что ему лишь казалось. Тот выглядел совсем слабым и в итоге просто закрыл глаза, опуская голову. Видимо, голод брал свое, и этот вопрос надо было как-то решать. Чонгук давно не встречал таких податливых и спокойных, те, кого он водил за собой до этого, обычно приносили довольно много проблем, с которыми пусть и можно было справиться, но это доставляло неудобства. А этот — будто уникальный. Спокойный, тихий и идет куда скажут, не хотелось бы от него избавляться. Чонгук пусть и сказал Юнги, что умереть от голода зараженные не могут, это было не совсем так, в конце концов жизнь — это энергия, а она, сколько не старайся, не появится просто так. В конечном итоге их ищейка если не умрет, то просто не сможет двигаться, а тащить того за собой просто на веревке как мешок — не позволят остатки морали.              Чонгук осмотрелся. Около сумок стояла открытая банка консервированной фасоли, которую он не доел. Ему кусок в горло не лез после всего пережитого, но того, что он уже съел, ему хватит. Эти твари ели только человеческое мясо, соответственно, самое основное, что они получали, — белок. Чонгук абсолютно не хотел верить в ту идею, которая пришла ему на ум. Хорошо, что Юнги спал, иначе бы точно пристрелил, решив, что он сошел с ума.              Чонгук потянулся за банкой, поднимаясь со своего места, чем заставил зараженного открыть глаза. То, что он хотел сделать, было абсолютно точно опасно и не имело смысла, а лишь маленький, буквально крошечный шанс на успех. Но, справедливости ради, им действительно нужна была эта ищейка, чтобы увеличить свои шансы на безопасность. Сейчас, правда, Чонгук планировал поставить под угрозу свои шансы не только на ту самую безопасность, но и на жизнь в принципе.              — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — тихо произнес, подходя к ищейке и глядя на содержимое жестяной банки. — Я, конечно, понимаю, что ты бы предпочел откусить мне ляжку, но придется потерпеть.              Главное, чтобы слюна и кровь зараженного не попали на слизистые или в раны, в остальном тот мог делать что угодно. Чонгук проверил, чтобы ищейка была крепко связана, и отстегнул ремни с лица, сразу сжимая в кулаке голубые пряди на затылке, заставляя запрокинуть голову. Он дождался, когда тот откроет рот, и буквально вжал в его челюсть рваные жестяные края банки, стараясь не порезать кожу. Содержимое потекло в открытый рот, заставляя зараженного давиться, но глотать. Он видел, как тот жмурился, а в уголках глаз собирались слезы от того, что приходилось глотать через кашель, и, если бы Чонгук не видел до этого сотни таких же, это выглядело бы буквально по-человечески. Он даже ослабил нажим, прекращая вдавливать жесть в кожу, и заметил, как чужое тело обмякло. На автомате тот продолжал глотать, даже не пытаясь отторгать то, что попадало в организм, что тоже было довольно необычным фактом, но по этому поводу Чонгук не мог сделать никаких выводов, потому что вообще никогда не наблюдал за тем, как питались полностью сожженные болезнью люди. Особенно не видел, чтобы те ели что-то, кроме человеческого мяса.              Когда еда закончилась, он откинул банку в сторону, разжимая пальцы в чужих волосах и отходя на шаг. Чонгук наблюдал, что будет дальше, надеясь, что чужой организм не вытолкнет все назад. Ищейке этой фасоли явно не будет достаточно, но там много белка, что даст организму хотя бы каплю силы и не позволит умереть. Темные глаза снова остановили на нем свой пристальный, недовольный взгляд. У Чонгука от этого в душе поселялось какое-то странное чувство тревоги, но он не мог его объяснить.              Вернуть на чужое лицо ремни оказалось проще, чем он думал. Зараженный лениво клацнул зубами в его сторону пару раз, но будто исключительно для вида, не особо стараясь. Чонгук списал это на общую слабость, тем не менее решил, что за этим парнем определенно нужно наблюдать.       

      ***

             — Я все еще не уверен, что тебя стоит отпускать, — Намджун, сидя рядом на траве, старательно открывал ножом жестяную банку.              — Ты никогда в этом не уверен, хватит со мной возиться, — Чимин бросил на альфу косой взгляд, вбивая в свою биту очередной гвоздь. Ответом ему было отчетливое недовольство на чужом лице. — Прости, — тяжело вздохнул, переводя взгляд немного в сторону, — но мы уже решили, что в лагере всегда должен оставаться альфа. Я или Хосок не сможем защищать Харин в критической ситуации.              — Я знаю, — Намджун поджал губы, явно не собираясь говорить что-то против. — Но мне неспокойно.              — Это все твое дурацкое чувство вины. От него никому легче не будет, — он осмотрел биту, проверяя, чтобы все гвозди крепко держались. — И это тоже одна из причин, по которой тебе лучше остаться здесь.              Чимин Намджуна прекрасно понимал. Альфа и до этого редко ходил на вылазки, потому что от его знаний больше пользы в лесах и на защите. В города должны были ходить ловкие и быстрые, чтобы в любую щель пролезть. Раньше этим занимался Юнги, как правило, забирая с собой Хосока и намного реже Чимина, а иногда и вовсе уходил один. Намджун оставался защищать практически всегда, уходя в исключительных случаях, если была необходима грубая сила. Но после произошедшего Чимин осознавал, что того гложет вина. Все понимали, что Намджун бы никак не помог, его там даже не было, но альфу явно не отпускало это тяжелое чувство.              Сам же Чимин оставаться теперь отказывался категорически. Он не мог заставить себя снова пройти через этот ад в виде ожидания, пока дорогие ему люди вернутся. Или не вернутся. Он считал себя трусом, потому что ему проще было сдаться где-то в окружении зараженных, чем еще раз пропустить через себя кошмар осознания, что кто-то не пришел обратно.              К тому же, оставаясь в лагере, его душило чувство ответственности за Харин — девочку, которая оказалась с ними по чистой случайности еще в Ансане. Она жила в их с Юнги доме, только на пару этажей ниже. Всегда вежливо здоровалась, когда они пересекались в лифте, но больше ничем их жизнь не связывала. Юнги ее на улице нашел в одну из своих вылазок за едой, привел в убежище, и все, так она с ними и осталась. Чимин считал, что эта девочка, сама того не осознавая, заставляла их бороться. Он много раз хотел сдаться, даже когда Юнги был рядом, а после того, как и это у него отобрали, идти вперед совсем не хотелось, но, глядя на этого ребенка, он только сжимал плотнее губы и заставлял себя что-то делать. Им нужно довести хотя бы ее до безопасного места, а там уже будь что будет. Харин едва исполнилось пятнадцать, и как эта омега выжила одна на улице — лишь высшим силам известно.              — Хочу напомнить, что я достаточно взрослая, чтобы за меня не нужно было трястись, — Харин подошла к нему, выглядя абсолютно недовольно, и заправляя за ухо прядь темных волос, которая выбилась из наспех завязанного хвоста.              — Я помню, — Чимин только кивнул, не сдерживая легкую улыбку. Видимо, она слышала их разговор. Рин была довольно смелой, особенно после всего, что пережила, и ей явно не нравился тот уровень опеки, которым ее укрывали. — Но не проси взять тебя с нами.              — Да я знаю, что с тобой это бесполезно обсуждать, — она только фыркнула, присаживаясь на корточки и помогая складывать в рюкзак необходимые вещи.              Она молчала некоторое время, пальцами сминая упаковку бинта, который собиралась положить в сумку, и явно не решалась что-то сказать. Чимин сел рядом на траву, давая понять, что не против поговорить перед уходом.              — Я… — она вздохнула, поднимая на него взгляд, — тоже верю, что Юнги жив, — ее взгляд был уверенным, давая понять, что она говорила это не просто потому, что Чимину было необходимо слышать эти слова. — Поэтому прекрати вести себя так, будто готов не вернуться сюда.              Ответ застрял где-то в горле, поэтому Чимин только кивнул, делая глубокий вдох. Спорить было бесполезно, он действительно больше не ощущал того волнения и страха, как было до этого. Ему словно стало безразлично, что с ним случится. Раньше он боялся и за себя, и за того, с кем уходил, а сейчас будто знал, что в критической ситуации спасет напарника собой, и это не приносило ни грамма страха.              Его всего буквально разрывало от противоречий, потому что одна его часть готова была на стенку лезть от той боли, которая растекалась внутри расплавленным металлом, а вторая свято верила, что Юнги вернется и нужно просто подождать. Днем было не так тяжело. При свете дня его отвлекало все вокруг, было слишком много задач, которые позволяли лишний раз не думать, но как только они останавливались, а вокруг становилось тихо и темно — Чимин тонул.              Они все же ушли с прежнего места, и никакие доводы не заставили Намджуна позволить им остаться еще на несколько дней. С каждым шагом он словно чувствовал, как расстояние между ним и Юнги увеличивалось, отчего идти дальше было все сложнее. Ему хотелось замереть. Просто остановиться и ждать, пока его причина жить дальше придет за ним. Чимин ощущал себя старым кнопочным телефоном, в котором уже давно села батарея, но каждый раз ее усиленно терли о джинсы, чтобы заставить работать еще хотя бы несколько минут.              Сейчас ему в очередной раз пришлось собраться, потому что им с Хосоком необходимо дойти до города и добыть еды. При всем своем состоянии и отношении к собственной сохранности последнее, чего он хотел — подвергать опасности Хосока.              — Ты смотрел, что у нас с лекарствами? — чужой голос вырвал Чимина из мыслей, пока они неспеша двигались по лесу.              — Да, — кивнул, смотря на бету, который уверенно шел впереди. — Единственное, если подвернется безопасная ситуация, можно было бы добыть блокаторов. После моей течки их осталось сильно меньше.              — А у нас насколько их еще? — Хосок срезал низкие и тонкие ветви большими ножами и делал отметины на коре деревьев.              — На нас всех, думаю, хватит где-то на полторы или две недели, поэтому можно не рисковать слишком сильно.              — Понял. Что у нас за город вообще рядом?              — Кочхан. Он довольно небольшой, еще и горы. Юнги говорил, что этот пункт будет одним из самых спокойных. Если это и правда так будет, предлагаю осмотреться и найти место, чтобы спрятаться. Судя по погоде, ночью может быть дождь.              — Я бы тоже предпочел поспать не на земле, — Хосок только улыбнулся, соглашаясь.              Чимин иногда думал о том, что нахождение рядом близких людей — обоюдоострый меч. С Хосоком они делили комнату в общежитии, хотя учились не то что на разных факультетах, а в разных университетах. И пусть в общежитии Чимин практически не бывал, живя с Юнги, но с Хосоком у них все равно очень быстро сложились хорошие отношения. Именно из-за того, что всех, кто его окружал теперь, он отлично знал, Чимин часто задумывался, что их потеря сломает его полностью. И пусть он старался гнать от себя подобные мысли, они все равно навязчиво лезли в голову.              — Город не выглядит зараженным, — Хосок остановился у небольшого обрыва, смотря на город, который располагался внизу. С этого места прекрасно были видны улицы ближе к окраине, на которых слонялись ослабевшие зараженные. Центровые, которые не смогли уйти по каким-то причинам. Можно было даже заметить брошенную стройку немного в отдалении. Судя по расположению и огражденной территории, планировали строить небольшой торговый центр. — Центровых довольно много по сравнению с тем, что мы видели до этого.              — Главная дорога огибает город, а из-за ландшафта сами стада сюда не ходят, видимо, из-за этого центровым некуда идти. К тому же не факт, что все из них — центры, — Чимин натянул на лицо повязку, морщась от усилившегося запаха зараженных. Проводя много времени в лесу, от этого отвыкаешь.              — Но они же могут сами формировать себе группу.              — Юнги как-то выдвинул теорию, что не у всех зараженных инстинкты просыпаются, одинаково диктуя поведение. Помнишь? — снял с пояса биту, удобно перехватывая ее и опуская рукава серой толстовки. — Они же все-таки не роботы, вирус может ломать организм по-разному.              — Точно, помню, — Хосок только кивнул, направляясь вдоль кромки леса к безопасной тропе, чтобы спуститься к городу. — Но на первый взгляд это место выглядит как-то, где возможно выжить.              — Согласен.              У них была простая задача — быть тихими, незаметными и не идти вглубь города. При удачном раскладе все необходимое они найдут в паре небольших магазинов, которые раньше работали круглосуточно в любом районе.              Они передвигались между плотно стоящими домами, как можно сильнее избегая открытых улиц. Отбиться в случае чего, конечно, смогут, но ужасно не хотелось привлекать внимание или, еще хуже, привести зараженных к их лагерю. В первом магазине, куда они смогли зайти без последствий, брать уже было нечего. Маленькие города хороши своей относительной безопасностью, но с продовольствием, а тем более лекарствами все бывало даже слишком печально. Зато в аптеке через дорогу, куда Чимин смог проскользнуть незамеченным, он достал дополнительные бинты и бутылку антисептика.              — Нужно пройти глубже, — Хосок прижимался к стене, выглядывая на длинную широкую улицу. — На другой стороне, примерно через пять домов, есть, вижу еще один магазин, но зараженных на этой улице около пяти.              — Лезть нельзя, на этих другие сбегутся. Но если нас еще не заметили — значит, ищеек нет, — Чимин поправил на лице повязку. Его обоняние куда чувствительнее, чем у Хосока, и этот запах периодически сводил его с ума.              В памяти проскользнуло воспоминание, как они менялись повязками с Юнги, когда выходили в города вместе, и от этого в груди снова сжался колючий ком. У него даже этой чертовой повязки не осталось. Эта несправедливость скреблась внутри него, заставляя терять сосредоточенность, поэтому пришлось сделать глубокий вдох, поморщиться и прийти в себя.              — Все хорошо? — Хосок пробежал по нему взволнованным взглядом.              — Да, пошли в обход, зайдем с другой стороны.              В этот раз им определенно повезло. Внутри магазина все было разрушено, но довольно много продуктов, которые они могли бы взять. Хосоку даже удалось найти несколько пачек быстрорастворимой лапши. У Чимина рот слюной наполнился только от одного их вида. Такое богатство можно было встретить крайне редко, подобную еду с полок смели еще в первую неделю, поэтому он уже и не помнил, когда последний раз ел эту химозную, но вкусную гадость.              Когда брать в этом месте было больше нечего, он опять вспомнил про блокаторы. У Харин цикл еще толком не налажен, а ввиду такого сильного стресса это и вовсе русская рулетка с шестью патронами в барабане. Его последняя течка прошла раньше и совсем непривычно, поэтому к собственному организму доверия тоже не было. Гон Намджуна, благо, был стабильным как часы, и до него еще жить и жить. Блокаторов еще достаточно, но все равно будто что-то не давало покоя. Пусть тут больше зараженных, чем они привыкли видеть в подобных городах, но все идет довольно спокойно. Здесь местность помогает двигаться скрытно, поэтому Чимин метался внутри себя, пытаясь принять решение.              — Задумался о блокаторах? — проницательность Хосока иногда его поражала.              — Да, — кивнул, садясь на пол за стеллажами, чтобы немного отдохнуть. — На простое подавление запахов их еще достаточно, у нас несколько упаковок. А если отходим глубоко в лес, можно и оттягивать время приема. Но если в Намджуне уверенность есть, то во мне и Харин нет. Особенно Харин. К тому же из-за того, что мы пьем блокаторы без разбора, какие найдем, это все плохо сказывается на течках.              — У тебя есть идея, куда за ними сходить?              — Да, — кивнул, смотря на друга, который сидел рядом, — но придется уйти еще дальше по улице, я заметил там одну аптеку. В их сети всегда было особенно много подобных лекарств, а с учетом того, что тут мы даже рамен нашли, уверен, что там что-то осталось.              — Тогда пошли, — Хосок уверенно поднялся на ноги, отряхивая штаны, и даже на секунду не выглядел сомневающимся. — Это важно. Лучше рискнуть сейчас, чем пытаться выкрутиться из ситуации, когда будет уже поздно.              Чимин поспорить с этим не мог, если его течки и дальше будут проходить как последняя, то он точно будет бесполезен в решении возникших от этого проблем.              До аптеки они добирались дольше, чем планировали. Зараженных будто прибавилось с того момента, как они вошли в эту часть города. Знак определенно плохой. Центровые, может, и не обладали таким острым нюхом, как ищейки, но все равно запахи людей чувствовали хорошо. В конце концов, именно они — основные распространители вируса. Чимин понимал, что выбираться им придется дольше, чем они шли сюда.              Лезть в аптеку пришлось через крышу, на которую они забрались по высокому мусорному баку в переулке около нужного здания. Вход был перегорожен брошенной машиной, а задняя дверь и вовсе закрыта на навесной замок. Чимин даже предположил, что, возможно, в аптеке заперли зараженных, но по итогу внутри оказалось пусто. Чимин очень надеялся, что они не зря сюда залезли, но блокаторов оказалось совсем немного — всего две упаковки, которые засунули в угол прилавка, за кассовый аппарат. Это выглядело как будто их кто-то спрятал, но Чимин давно отбросил щедрость.              Вначале он оставлял продукты и лекарства, но потом это прошло. Он перестал заботиться о других, когда они натыкались на направленные в них пистолеты, которые держали люди. Здоровые люди. Даже несмотря на то, что с ними был подросток. В итоге Чимин перестал думать о всех на свете, приняв новую реальность — каждый сам за себя. Кто хотел помощи и готов был ее дать в ответ — тот ее получал, в остальном здоровые стали опаснее зараженных. Еще несколько месяцев назад он бы сильно колебался прежде, чем забрать эти спрятанные упаковки, и, скорее всего, даже оставил бы их на месте. Но не теперь. Сейчас он даже не задумывался об этом.              Помимо блокаторов, он нашел несколько вещей для первой помощи и средства от простуды. Негусто, но и это уже хорошо. С каждым днем находить еду и медикаменты становилось все труднее.              — Тут все-таки кто-то жил, но этих людей уже давно здесь нет, — Хосок вышел из комнаты персонала, заталкивая в рюкзак какие-то вещи.              — Что это?              — Одежда. Несколько футболок вполне подойдут Харин. Ту, что она носит, уже до дыр застирала.              Чимин кивнул, забирая несколько вещей в свой рюкзак. Они и так потратили тут довольно много времени, еды им точно хватит, поэтому можно было уходить. Хосок ловко выбрался обратно на крышу, помогая вылезти через люк и ему. С этой высоты было видно, как безопаснее уйти из города, но путь обещал быть долгим. Хотя главное, чтобы не заметили, остальное можно пережить. Запомнив маршрут, Чимин аккуратно спрыгнул на мусорный бак, по которому они сюда и залезли. Он уже опустился на землю, осматривая переулок, когда в гнетущей тишине раздался выстрел.              Чимин дернулся от удивления и неожиданности и, повернувшись к Хосоку, замер. Тот лежал на асфальте, зажав себе рот рукой и вцепившись пальцами в ногу чуть выше колена. Он на секунду решил, что это в него стреляли, но потом понял, что выстрел был далеко, да и в такое место выстрелить крайне сложно.              — Что случилось? Я ведь отвернулся всего на секунду! — негромко произнес, быстро осматривая друга, который глубоко дышал, все еще сжимая пальцами ногу.              — Выстрел раздался в момент моего приземления, от неожиданности я неудачно опустился на колено, — вышло сдавленно, и Чимин прекрасно понимал почему.              — Это не перелом, — он осмотрел колено, благо у Хосока были свободные штаны. — Думаю, повредил связки, но надо тебя нормально осмотреть.              — Черт, как нам дойти?              В момент вопроса где-то в глубине города раздался истошный крик. У Чимина по спине протек холодный пот от того, каким ужасом был наполнен этот звук. Неудивительно, что люди здесь остались, но те, судя по всему, были слишком беспечны.              Центровые на улице моментально оживились, активно направляясь к источнику человеческого голоса. Реальность жестока: где одни потеряли, другие получили. Это просто идеальная возможность выбраться из города с травмированным Хосоком.              — Вот так и дойти, — Чимин вздохнул, — с опорой дойти сможешь? Сильно болит?              — Переживу. Мне точно будет больнее, если меня станут рвать на части, поэтому просто идем, — Хосок поморщился, поднимаясь на здоровую ногу. Поврежденное колено было в полусогнутом состоянии, и Чимин понимал, что наступать на эту ногу нельзя, но у них просто не было выбора. Он сам скорее ловкий, чем сильный, и просто не унесет Хосока на себе полностью.              — Если боль усилится, сразу говори. Если это разрыв связок, тебе категорически нельзя нагружать сустав.              — Ты умеешь подбодрить, друг, — Хосок усмехнулся, послушно закидывая ему руку на плечо.              От волнения или потому что они почти не останавливались, но путь обратно показался Чимину короче, чем он рассчитывал. Хосок стойко терпел, опираясь на него и рвано переставляя поврежденную ногу, явно стараясь облегчить ему задачу. Чимин параллельно перебирал в голове, что это действительно могло быть, как это вылечить и что вообще делать. Это точно не было переломом, но даже он лучше, чем разрыв связок. При самом ужасном раскладе Хосок не сможет ходить без операции, в самом легком — отлежится пару дней и в путь.              К моменту того, как они дошли до окраины, зараженные уже полностью ушли в противоположную сторону. Чимин увидел только двоих, которые сидели около домов и не могли встать от полного бессилия. Те даже на них не реагировали с большим энтузиазмом. Он бы добил их, но на милосердие определенно не было времени. Хосок перестал хватать ртом воздух и немного расслабился, судя по всему, самый острый приступ боли немного спал. Или этому виной адреналин и через десяток минут боль снова усилится.              Поднимаясь на холм, с которого они спускались к городу, Чимин снова обратил внимание на стройку, останавливаясь.              — Тоже ее приметил? — Хосок проследил за его взглядом.              — Да, там должно быть относительно безопасно, но нужно сначала осмотреть, — Чимин бегал взглядом по недостроенному зданию. — Похож на торговый центр или что-то вроде этого.              — Надо рассказать Намджуну.              — Сначала надо с твоей ногой разобраться, пойдем.              Как только они скрылись в лесу, стало немного спокойнее. Зараженные в такие места забредали очень редко, тем более внимание тех, кто в городе сейчас, направлено на другое. Даже если тот человек быстро погиб, эти твари будут еще долгое время слоняться вокруг одной точки, считая, что там еще есть люди.              Чимин каждый раз испытывал тихий ужас от осознания того, что вирус делал с человеческим мозгом. Его знаний не хватало, чтобы полностью понять его работу, но предположить хотя бы некоторые детали он вполне мог, и от этого эта зараза пугала только сильнее. За всю историю он не встречал чего-то, что способно так сильно убить человеческий мозг, превратив носителя в нечто такое. Для него было поразительно осознавать тот факт, что тело зараженных буквально умирало, судя по всем признакам, но при этом мозг продолжал подавать сигналы движения и голода. Это не укладывалось у него в голове.              Когда между деревьев показался свет от костра, Чимин смог выдохнуть окончательно. Харин заметила их первой, сразу подрываясь на ноги и подбегая к ним, чтобы забрать вещи. По взгляду Намджуна, который осмотрел Хосока, было очевидно, что у того в голове сценарии сменялись один хуже другого.              — Хватит на меня как на покойника смотреть, я всего лишь колено повредил, — Хосок тяжело вздохнул, морщась от боли. Чимин оказался прав, и пока они дошли до лагеря, болевые ощущения только усилились.              — Мы слышали хлопок, похожий на выстрел, — Харин расстелила на траве покрывало, на которой Хосок сел с довольным стоном облегчения. — Что произошло?              — Понятия не имеем, — Чимин качнул головой, снова задирая ткань штанов, чтобы осмотреть чужую ногу. — Мы уже собирались уходить, услышали выстрел, потом крик. Думаю, кто-то просто попался тварям, но это помогло нам уйти. Я не заметил явных следов проживания в той части, где мы были. Думаю, люди сидели ближе к центру, что их и погубило.              Чимин сосредоточился, пытаясь убедиться в том, что Хосок в порядке. Сколько времени ему нужно, чтобы восстановиться? Они делали частые остановки, но вместе с тем все равно двигались довольно быстро. Судя по изменениям температуры и усилившемуся ветру, скоро придут дожди, им в любом случае придется задержаться, но они могут успеть найти место в лесу, где укрыться, если Намджун настоит на продолжении пути.              Судя по тому, что он видел, Хосок в порядке. У него максимум ушиб и растяжение, которое не несет серьезных последствий и доставит лишь дискомфорт. Смотря на слегка опухшую область, он задумался, поджимая губы. Медик тут он один, пусть и студент, но с каким-то опытом и знаниями, ему поверят, что бы он ни сказал. Стройка возле города — безопасное укрытие. Там нет и, возможно, не было людей, зараженные просто игнорируют эту часть, потому что еда для них там никогда не водилась. К тому же там есть ограждение, пусть не самое крепкое и надежное, но оно все равно есть, а за счет нескольких построенных этажей можно следить за периметром.              — Нам нужно останавливаться, — Чимин перевел взгляд на Намджуна. — Сильное растяжение, скорее всего даже надрыв связок, если будет ходить — разорвет окончательно, а там без операции никак. Нужен покой.              — Сколько это займет?              — Около пяти дней, — Чимин отвел взгляд, снова переводя свое внимание на травмированную область. — Нужно сделать фиксирующую повязку, поэтому тебе, Хосок, нужно будет разогнуть ногу полностью. И понадобится относительно ровная крепкая палка, если найдете две — еще лучше.              — Я найду, — Харин кивнула, быстро уходя недалеко в лес.              — Намджун, найди в лекарствах таленол, он в красной банке, и противовоспалительный гель, он там один, — он чувствовал на себе внимательный взгляд альфы, понимая, что мог поставить восемьдесят процентов на то, что тот все понял. Только то ли Намджун решил поддаться Чимину и подыграть его приукрашиванию, либо все же боялся действительно плачевных результатов для Хосока, но по итогу принес лекарства, не став ничего говорить.              Чимин дал Хосоку обезболивающее, растер по колену гель, который должен был снять воспаление, и наложил тугую повязку с фиксацией, но так, чтобы в любой момент от нее можно было легко избавиться. В конце концов, если вдруг на них нападут, у Хосока должна быть возможность убежать.              — Мы нашли место, в котором можно укрыться, — Хосок недовольно крутился на месте, пытаясь найти удобное положение. — Но не проверяли его.              — Что за место? — Намджун подкинул в костер веток, закрепляя над ним емкость для кипячения воды.              — Стройка. Похоже на небольшой торговый центр или что-то около того. Построено три этажа, на первом даже окна успели поставить. Ограждение как на любом объекте, и немного в стороне от города, на выезде, — Чимин откинулся спиной на дерево, чувствуя, как пережитый всплеск адреналина оставил после себя усталость.              — Звучит неплохо. Поедим и пойдем туда.              — Может, я сначала схожу осмотрю там все? — он не решался соваться всем разом в необследованное место.              — Потеряем время. Я донесу Хосока на спине, надо успеть до дождя, иначе будет идти действительно небезопасно.              Чимин только вздохнул, не решаясь спорить. Он думал о том, что смог выиграть время для Юнги больше, чем получилось бы уговорами. Внутренние противоречия сводили его с ума, но он упорно возрождал в себе веру и надежду, что они встретятся. Этот город был в маршруте Юнги, тот точно придет, даже если они уже покинут это место, и почему-то этот факт казался особенно важным. Главное — хотя бы попытаться оставить альфе маленькую информацию о точности их маршрута и ждать. Снова просто ждать.