Я скучал, Кас

      При любом удобном случае Дин буквально впечатывал Кастиэля в стены (в столбы, в деревья – нужное подчеркнуть) и впивался губами в его губы. Часто грубый и нечеловечески жадный, кусал едва не до крови, шарил руками по всему ангельскому телу, мял ягодицы, тёрся и жался тесно до безобразия. Кастиэль поначалу пугался этой яростной страсти, но довольно скоро заметил, что с нетерпением ждёт каждого такого порыва. С таким нетерпением, что, казалось, готов наброситься на Дина первым. Кастиэль привык к обжигающим прикосновениям и новым реакциям своего тела и желал пойти дальше: падать так падать, секс не лишает ангела благодати, крылья уже побиты, чего терять?       Но Дин, несмотря на свою страсть, не спешил. А Кастиэль не знал, как сказать ему, что готов.

***

      Поиски скрижалей, расшифровка скрижалей, выходки Кроули, Наоми и Метатрон надолго отвлекли всех от личных переживаний. Кастиэль по милости Метатрона лишился благодати, по милости Кастиэля тысячи ангелов пали с небес, смертность стала не пустым словом, а человеческое тело показалось даже более инородным, чем прежде, и несло открытия.       Оказывается, еда – вовсе не доступное удовольствие, а насущная необходимость. Телу нужна вода. Одежда тоже нужна, а когда она рвётся, чинить её надо руками, а не велением воли. Раны и царапины заживают очень медленно. Алкоголь опьяняет, а наутро стучит в висках. И везде нужны деньги: на еду, на воду, на одежду, на проезд. И ещё много чудесных открытий, которых Кастиэль предпочёл бы не делать.       Но выбора у него не было. Пришлось и воровать, и неофициально работать, чтобы добраться до Дина Винчестера и его забавного брата.

***

      Когда Кастиэль добрался до Винчестеров, всё пошло не так, как он ожидал. Сэм вёл себя странно. Дин вёл себя странно: он прогнал Кастиэля, велел ему держаться от них подальше.       И Кастиэль ушёл. Снедаемый обидой и непониманием, он ушёл вдоль дороги очень далеко, забыв о голоде и жажде, и укрылся в охотничьем домике на берегу реки. Сидя в кресле, он отсутствующе вглядывался в невидимую точку на пустой стене. Думал.       И пришёл к выводу, что Дину он не нужен. Дину нужна его благодать, его ангельские крылья, его почти полная неуязвимость. Кастиэль-человек бесполезен. Кастиэля-человека Дин Винчестер не хотел. Навязчивая мысль резала глаза, сдавливала сердце и холодила руки. Кастиэль чувствовал себя так, будто грудь его пронзена копьём, только копья никакого нет, нет зияющей раны, нет хлещущей крови – ничего нет. Такую же пустоту внутри он чувствовал, потеряв благодать, только теперь эта пустота казалась болезненней во сто крат.

***

       - Уходи, Кас. Держись от нас подальше.       Плохо, из рук вон плохо. Дин злился на своё бессилие, грубил. Кастиэль не отвечал на звонки и СМС, где искать его?        - Сукин ты сын, Дин Винчестер, - цедит сквозь зубы, сжимая в руках мобильник. – Сукин ты сын…       Мобильник летит в стену, разбивается вдребезги. Дин кусает губы, встаёт порывисто, поднимает разбитый телефон, переставляет карту в другой аппарат, звонит снова. Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети. Дин вздыхает и тяжело опускается на кровать. Надо было объяснить. Отвести подальше от Сэма с Иезекиилем в груди и просто объяснить. Дин глубоко вздохнул и потёр лицо ладонями.

***

      Кастиэль устал сидеть в кресле и молоть мысли. Сердце его ныло, ныли старые раны, он устал и хотел спать. Он медленно поднялся, отметил про себя, как болезненно затекла шея, и почти упал на кровать. Под лопатку упёрлось что-то жёсткое. Кастиэль извернулся и вытащил из-под спины мобильник, про который совсем забыл.       Тридцать шесть пропущенных от Дина. Пять сообщений.       «Кас, возьми трубку»       «Кас, где ты?»       «Ответь мне, Кас»       «Кас, пожалуйста!»       «Перезвони, Кас»       Кастиэль поднялся на ноги. Что-то произошло? Некоторое время Кастиэль сомневался, но всё-таки набрал номер.        - Кас, ты где?        - Дин… Что случилось?        - Надо поговорить. Где ты?       Кастиэль замялся, но сообщил координаты. Дин обещал приехать через пару часов или раньше и бросил трубку. Кастиэль растерянно огляделся и решил всё же немного вздремнуть. Телефон из руки он не выпустил.

***

      Движок яростно рычал. «Импала» летела по шоссе, едва касаясь колёсами дорожного покрытия. Дин вдавливал педаль газа в пол и обеими руками крепко держал руль. Ладони то и дело норовили соскользнуть с него, но хватка была сильнее.       Дин гнал машину точно по координатам и размышлял. Он никак не мог решить, с чего начать разговор с Касом. Извиниться и объясниться? Объясниться и извиниться?       Стоит ли рассказывать всё, особенно об Иезекииле? Или стоит для начала спросить, не нужна ли самому Касу помощь? Или предложить зарядить пару-тройку раз по тупой винчестеровской морде, а потом вообще без разговоров мириться до самого рассвета? Хотя, какое там мириться, это как-то не по-ангельски… Стоп. Кас ведь не ангел больше. Он же… как он себя чувствует вообще?!       Дин молча и зло костерил себя всеми известными ругательствами.

***

      Сквозь сон Кастиэль услышал стук в дверь. Он поднялся, спешно оправил одежду и волосы и отпер.        - Здравствуй, Дин.        - Кас…       Дин помедлил и шагнул в дом, захлопнув дверь. Кастиэль оказался в его объятиях, покрываемый спешными поцелуями и бесконечными извинениями. Дин скинул с себя джинсовку и начал мягко напирать, оттесняя Кастиэля вглубь комнаты. Кастиэль отступал и пытался понять, чего ему сейчас больше хочется: остановить Дина и заставить поговорить (за этим же, вроде, ехал) или не останавливать и ни за что не дать остановиться. Когда ноги упёрлись в боковину кровати и он почти приготовится упасть на неё, Дин подтянул его к себе и удержал в вертикальном положении.        - Кас, я хотел сказать…        - Не смей останавливаться.       Кастиэль сдался. Схватил Дина за ворот и потянул на себя, впиваясь в губы и роняя обоих на кровать. Дин на секунду растерялся, но лёжа на Кастиэле трудно было сомневаться в значении слов. Дин с удивлением отметил, что тёплые руки Каса уже забрались ему под одежду и хаотично гладили спину. Он привстал, стянул футболку и отбросил куда-то в сторону. Притянул к себе Кастиэля и повторил это с его рубашкой, болтавшейся на нём, как флаг на дереве. Повалил обратно, припал губами к ямочке меж ключиц, погрузил в неё кончик языка, широко провёл им по кадыку вверх, через подбородок к податливыми губам, проник в рот. Целовал теперь горячо, настойчиво, прикусывая губы, и почти рычал от кастиэлевых прикосновений к спине и плечам. Не отрываясь, потянулся к его джинсам, скользнул легко под пояс – у кого ухитрился стащить такие гигантские джинсы? – накрыл ладонью промежность, потёр сквозь бельё. Кастиэль что-то неразборчиво промычал ему в рот и сжал плечо. Ровнёхонько там, где когда-то красовался саднящий ожог от его руки, а теперь покоился белёсый шрам в форме ладони. Дин прервал поцелуй и начал двигаться вниз, кое-где на бледной коже оставляя лиловеющие припухлости. В самом низу живота он замер, будто задумавшись, медленно вдыхая аромат чужой кожи и ромашкового мыла.       А затем рывком стянул джинсы вместе с бельём вниз и, утробно рыкнув, до самого основания вобрал в рот твёрдый член.

***

      Кастиэль охнул и сдавленно выдохнул, когда головка упёрлась в нёбо. И застонал почти в голос, когда Дин начал двигать головой и языком, то сжимая, то расслабляя губы. Дурманящее наслаждение накатывало волнами в такт этим движениям: то окатывало холодным ужасом грехопадения, то сжигало огнём ещё большего вожделения. Страх и блаженство смешивались в едином порыве и растекались по венам, выходя за их пределы, проскакивали по нервным окончаниям и испарялись с поверхности кожи. Кастиэль хотел кричать от этих ощущений и стыдился крика: смыкал губы изо всех сил, но собственные стоны пошло и искренне прорывались сквозь них.       Волны, казалось, становились всё больше и накатывали всё чаще, грозя неведомым девятым валом. В необъяснимом порыве Кастиэль схватил Дина за волосы, сжимал и разжимал пальцы, будто массируя; Дин подстроился под эти движения и стал брать глубже, медленнее, размереннее. Дышать было тяжело, но Кас так страстно постанывал, что Дин готов был захлебнуться собственной слюной, лишь бы заставить его по-настоящему кричать.       И Кастиэль закричал. Излился кипящим семенем в покрасневшее горло, содрогнулся весь и будто опал, тяжело и рвано дыша. Дин выпустил изо рта его член, сглотнул, игриво лизнул от основания до кончика подрагивающую плоть и улёгся набок рядом, ткнувшись носом в шею Кастиэля. В штанах было тесно и мокро.       Трясущимися пальцами Дин расстегнул джинсы и сомкнул руку на своём члене. Несколько ритмичных, жёстких движений – и бедро Каса опалено им.       Следующие несколько часов Дин рассказывал Кастиэлю, что произошло с Сэмом, а Кастиэль рассказывал Дину, что узнал о людях за последнее время. Прежняя обидная горечь обратилась сладостью и щенячьим восторгом от мысли об ошибке в выводах. Дин улыбался и посмеивался.        - Я так скучал, Кас…