Unfeeling

      В пятницу на всех уроках Эмилия продолжала хранить молчание. За вечер и ночь она разобралась с большинством проблем, которые волновали её, однако оставалось еще одно дело, которое нужно сделать прежде, чем девушка снова сможет заговорить с друзьями.       После уроков она осталась в классе и занялась домашними заданиями до шести вечера. После чего собрала все вещи в почтальонку, спустилась к своему шкафчику с номером «13», надела охристый дафлкот, бордовые шарф и шапку, закрыла шкафчик и вышла на улицу, где все небо заволокло тучами. Лия обошла здания в поисках тренировочного зала по волейболу и вскоре дошла до него. Здесь до сих пор была не заперта эвакуационная дверь. Девушка вошла вовнутрь, там заканчивалась тренировка по волейболу у девушек. Но все еще продолжалась у парней.       Сазерленд усилием воли не посмотрела в сторону парней, иначе бы она не успокоилась, пока не нашла Юки-куна. Вместо этого Эмилия нашла глазами другую девушку. Клаудия Шиффер – девушка с длинными темно-русыми волосами, которые слегка завивались к концу. Они разделялись косым пробором и часть локонов падали на серо-зеленые глаза. У нее был необычный нос с узкой переносицей и широкими крыльями, что только украшало ее, поскольку гармонировала с пухлыми губами и слегка широким подбородком. Клаудия была на один сантиметр выше Эмилии с хорошо сложенной фигурой из-за занятия волейболом, пробежками по утрам и йогой на досуге. Лия быстро нашла ее, прошла вдоль стены, подошла к группе девушек в спортивной форме: широкой майке, бриджах, кроссовках с носками и с подлокотниками и наколенниками. Она осторожно постучала по ее плечу. Девушка вздрогнула и обернулась назад. Шиффер почти не удивилась, заметив бывшего капитана. Однако другие девушки встали, как вкопанные.       - Добрый вечер, - поздоровалась Сазерленд и продолжила, не дожидаясь и не надеясь получить ответа на приветствие. - Клаудия, я могу с тобой поговорить? – спросила она.       - Мне почему-то казалось, что ты рано или поздно придешь, - вздохнула девушка. – Да, почему бы и нет. Я переоденусь и выйду. Подожди меня у выхода.       - Да, - согласилась Сазерленд и покинула зал.       Она держала двумя руками почтальонку и с легкой тревогой следила за склоняющемуся к земле солнцу. Через двадцать минут Клаудия вышла в верхней одежде и рюкзаком за плечом на улицу.       - Ты не простудишься, Клаудия? Ходишь без шапки, - спросила Лия. – Здоровье нужно беречь. Тем более спортсменам, тем более после тренировки.       - Хорошо, сейчас надену, - спокойно ответила девушка и, действительно, достала из портфеля шапку и осторожно надела на голову. – Ровно сидит? Волосы не смотрятся странно?       - Сидит ровно, - кивнула Сазерленд, отходя от стены. – Прическа немного растрёпанная, но ведь так и должно быть, да? – Лия не совсем понимала современные веяния моды: модные прически, макияж и одежда, - все это проходит мимо нее.       - Да, - ответила бывшая одноклассница.       Они молча двинулись по дорожке. Эмми шла впереди, а бывший товарищ по команде следом. Сазерленд не хотела садиться на мокрые скамейки, поэтому проходила мимо них, ища что-нибудь под навесом. Поскольку в Англии дожди все-таки частое явление, как бы ни отрицали сами жители, крытых скамеек в школе было предостаточно. Через пару минут они нашли одну, закрытую сверху широким навесом, по бокам миленькой деревянной скамьи росли в глиняных горшках белые гортензии. Лия взглядом указала Клаудии на нее, та кивнула, и они обе сели.       - О чем же ты хотела поговорить, кап…Эмилия? О том инциденте в туалете? – не теряя времени завела разговор девушка.       - Инцидент в туалете? Аа…нет, ты ведь уже знаешь, что все те слухи – чистая ложь?       - Да, - недоуменно кивнула Шиффер.       Сазерленд слабо улыбнулась:       - Людям нужны развлечения. Раньше – это были публичные казни и колизей, сейчас -обсуждение чужой личной жизни. Поэтому социальные сети вроде Инстаграмма весьма популярны, - сказала Лия. – Мне так однажды сказала Аня. Я до сих пор не совсем понимаю смысл этих слов, но знаю, что любопытство – часть человеческой натуры и с этим ничего не поделать.       - Тогда…о чем ты хочешь поговорить? – недоумевала Клаудия.       - О прошлом, - ответила Эмилия. – Я хотела кое-что разъяснить по поводу волейбольного клуба, девочек и ситуации, что создалась в нашем коллективе. В тот раз мне показалось, что ты более или менее открыта к диалогу со мной, несмотря на причину.       - Причину?       - Ты ведь хочешь побыстрее избавиться от меня, верно? – спросила девушка. – Я слышала.       - Не знала, что ты так любишь подслушивать, - усмехнулась Шиффер.       Она действительно не подозревала, что капитан после того, как ушла из туалета, осталась и дослушала все те высказывания.       - Потому что вы не говорите мне это в лицо? - ответила Эмми.       - Говорить плохо о человеке в лицо может лишь равнодушный или поглощенный ненавистью и доведенный ею человек. И то не всегда, например, если это может принести неприятности или, наоборот, пользу, люди будут продолжать корчить из себя доброжелательных личностей, - Клаудия посмотрела на небо и опустила взгляд на собеседницу. – Не понимаешь? Слишком сложно?       - Тогда я не понимаю, почему ты в тот раз не сказала о том, чтобы я ушла? Вместо этого ты ответила на все мои вопросы. Ведь ни пользы, ни неприятностей я бы тебе не принесла, - задумчиво произнесла она.       - Ну…тебе было бы больно, если бы я сказала прямо, нет? – спросила Клаудия. Эмилия удивилась. Шиффер входила в число тех, кто изводил ее в волейбольном клубе, на самом деле тех, кто не изводил ее, не было. Так почему она сейчас заботится о ее чувствах?       - Не поздновато ли? – тихо спросила Сазерленд чуть сухим голосом.       - Хм…наверное, - усмехнулась Клаудия. – Глупо надеяться на прощение или твое ко мне смягчение, однако я чувствую вину. Может быть, именно из-за чувства вины я ответила на твои вопросы тогда и прикрылась враньем от подруг. Может быть, из-за чувства вины я сейчас разговариваю с тобой. Кто знает?       - Ты не знаешь? – удивилась Эмилия.       - Иногда в собственных чувствах сложно разобраться, - ответила Клаудия. – Тем более, когда это касается собственной вины и ответственности за плохие проступки.       - Да, я говорила об этом с папой вчера, - энергично кивнула Сазерленд. - Вина причиняет постоянный дискомфорт и боль, не дает покоя, поэтому люди стараются не признавать себя в чем-либо виноватым.       Клаудия рассмеялась.       - Что такое? – поинтересовалась Лия.       - Ты - забавная, - улыбнулась бывшая одноклассница и резко выдохнула, сжав губы в жесткую полоску. – Такая наивная и добрая. Даже противно становится от того, что я тебя изводила.       - Касательного этого…раньше я думала, что вы ненавидите меня, потому что я несерьезно отношусь к волейболу и не люблю его, - призналась тихо Сазерленд. – Аня утверждала, что это из зависти, однако я не прислушивалась к ней до недавнего времени. Теперь я склоняюсь в ее сторону, и все-таки я полностью не уверена. Поэтому хочу спросить у тебя.       - Как? Вдруг я совру?       - А ты соврешь?       - Возможно.       - Тогда я попытаюсь узнать: лжешь ты или нет, - ответила честно Лия. – Мне как раз нужно тренироваться распознавать ложь людей.       - Да. Тебе не помешает, - согласилась Клаудия. – На таких простодушных людей, как ты, больно смотреть. Твоя наивность может привести к крупным проблемам, - Сазерленд слегка дернулась и отвела взгляд.       - О, значит, уже произошло?       - Да, те слухи. Из-за моей наивности пострадали Аня и её парень.       - Но вы ведь смогли все вернуть на свои места?       - Да, - кивнула Лия. – В основном, благодаря Ане, Хэ Луну и Юки-куну. Я почти ничего не сделала.       - Винишь себя? – спросила Клаудия.       - Да, поэтому я хочу извлечь из этой ситуации урок и стать сильнее, чтобы в будущем суметь защитить их, а не быть обузой, - твердо проговорила Сазерленд, глядя на нее.       - Ты права. Нужно извлекать уроки, - согласилась Шиффер. – И, может быть, мне удалось извлечь урок из нашего прошлого, - вздохнула она, выпуская облачко пара и неожиданно сказала. - Мы не подумали. Мы оказались такими недалекими. Не предвидели то, что наши издевательства над тобой выйдут боком и нам.       - Выйдут боком и вам? – повторила Сазерленд.       - Да, но, думаю, расскажу тебе все по порядку, - Клаудия как-то болезненно улыбнулась. «Верно, сейчас больно, неуютно и страшно не только мне. Смотреть в глаза своим плохим поступкам тоже тяжело», - поняла Эмилия. – После твоего неожиданного вступления в клуб уже в первые тренировки стало понятно, что у тебя есть способности. Восприятие, реакция, ловкость. Ты хорошо контролировала тело на земле и в воздухе, поэтому и сложной подаче научилась первой. Естественно, это вызвало у остальных страшную зависть. Часть нашей команды занималась волейболом еще с младшей школы. А твое невозмутимое и равнодушное лицо только больше раздражало. Понимаешь, Лия, твою не эмоциональность и неразговорчивость легко принять за надменность. И именно так мы их и трактовали.       - Но я всегда такая, - сказала Эмилия.       - Верно, однако, ослепленная завистью, я заметила это лишь после твоего ухода из клуба.       - Эмоции мешают проницательности, - сделала вывод Сазерленд.       - Да, - кивнула Клаудия. – Мы все возненавидели тебя, и каждая про себя решила, что мы превзойдем тебя. Мы начали тренироваться, как сумасшедшие, но не успевали нагнать тебя…в нас сказывался наш комплекс неполноценности, и мы полностью выливали его на тебя в самом разном виде. Тебе многое пришлось вытерпеть по нашей вине. В конце концов, тренер выбрал капитаном тебя, что только ухудшило ситуацию. В общем, мы перешли все границы после того злосчастного турнира. Уцепились за соломинку и превратили её в бревно, - девушка вздохнула. – мы поняли, что зашли слишком далеко, когда тебя госпитализировали с истощением. Чувствуя дискомфорт, чувствуя вину, мы пришли к тебе…ты так испугалась нашего появления и начала без конца повторять слова извинения, искренне считая себя виноватой во всем. Твоя вина, твои слова, твое состояние – все это стало сильнейшей затрещиной, которую получила каждая из нас. Куда хлеще обвинений, куда больнее ненависти. Ты не заслужила ничего из этого, - Клаудия глубоко вздохнула и с трудом сглотнула, будто ей что-то мешалось. – А весь урок заключался в том, что без тебя мы перестали быть сильной командой.       - Вряд ли что-то изменилось лишь потому, что я ушла, - скромно сказала Лия.       - Зависть и восхищение тобой заставляли нас тренироваться до талого. Мы выжимали из себя все, что могли. На тренировках и на играх. Сейчас такого нет. Мы может быть еще вывезем на наших старых навыках и тактиках несколько игр, но далеко мы не уйдем. Того, кого мы хотели превзойти, того, кто давал нам сильнейший стимул расти, - нет. Ну и плюс ты действительно была частью нашей силы. Без тебя мы ослабли. Другими словами, мы сделали только хуже себе.       - В книгах, которые чаще называют суровым реализмом и которые пропитаны цинизмом, обычно преподносится то, что плохие вещи часто остаются без возмездия. То есть можно творить, что угодно, и наказания за это не получишь.       - Разве это не о тех, у кого есть влияние и средства? – усмехнулась Клаудия.       - Да, наверное, - согласилась Эмми. – Но не только. Еще и потому, что некоторые не могут сопротивляться. Слабые безвольные люди.       «А ты не относишься к ним?» - хотела спросить Клаудия и поняла: «Нет, не относится. Иначе бы она не сидела здесь и не спорила тогда в туалете. Когда она встречает открытую враждебность она не боится перекрыть ей дорогу. Она просто не умеет распознавать ложь», - поняла девушка.       - На самом деле, мне кажется все относительно. В нашем случае получилось, что нам досталось, - ответила Клаудия. – А знаешь почему никто не захотел с тобой в один класс?       - Почему?       - Не потому, что ненавидят, а потому, что ты служишь живым напоминанием нашей вины. Не только я испытываю угрызения совести по этому поводу. Остальные тоже. Хотя они никогда не признаются, - усмехнулась Шиффер.       - И все же ты призналась мне, посмотрела в глаза прошлому и поделилась этим со мной, - сказала тихо Лия. – Я давно не держу ни на кого из вас зла и мне не нужны извинения. Тебе было так тяжело сейчас, поэтому ты обязательно должна простить себя.       Клаудия с удивлением посмотрела на соседку.       - Ты прощаешь меня?       - Конечно, - слабо улыбнулась Эмилия. – Все мы - люди. И все ошибаемся. Главное, вынести из ошибок как можно больше и не повторять её. Оу…какая избитая фраза! – девушка повысила голос почти до нормального. – Но чем проще, тем понятней, верно?       - Прости меня, - вдруг сказала Клаудия.       - Я же сказала…       - Извини! Мне очень жаль! – девушка разрыдалась, уткнувшись в плечо Эмми. Сазерленд утешительно обняла её и терпеливо ждала, пока Клаудия успокоится, каждый раз повторяя за её извинениями, что она уже все простила и все уже хорошо. Наконец, бывшая одноклассница успокоилась, Эмилия дала ей хлопковый платочек. К счастью, поскольку сегодня была тренировка, перед ней Шиффер смыла макияж, и тушь не потекла. Она вытерла лицо и забрала платок себе, обещая вернуть, когда постирает.       - Ничего страшного, - заверила Сазерленд.       Почему-то это рассмешило девушка, и она долго хохотала. «Истерика?» - подумала Эмилия. Не зная, как с ней надо справляться, она просто ждала, когда смех умолкнет. Но вот и он умолк Клаудия бодрая и полная сил вскочила со скамеечки, улыбаясь той улыбкой, которой считают ребяческой, попрощалась с Эмилией и убежала на выход из школы.       Сазерленд не пошла с ней, желая немного побыть одной. Судя по хмурому небу снова собирался дождь. Из-за его приближения запахи вокруг усилились, в том числе во всю силу заблагоухали белые гортензии. Лия наклонилась к ним, вдохнула прелестный аромат и поднялась.       «Что ж и мне пора. Осталось лишь потерпеть выходные, и я, наконец, смогу поговорить с ними. Интересно, Аня будет злиться на меня или нет? Мне надо будет обязательно извиниться перед ней и Хэ Луном за причиненные проблемы. А Юки-кун не отвернется от меня? Мы с ним мало общались, он тоже может посчитать меня чудачкой, как тогда посчитали другие в средней школе. Если я ему все объясню, Юки-кун сможет меня понять и простить?» - тревожные мысли заполняли её безмятежный разум. Эмилия медленно шагала по дорожке, уложенной камнями, и выглядела как обычно – равнодушно.       Она приблизилась к воротам школы, и вдруг резко подняла голову, уловив движение в тени дерева. Отделившись от чужой тени в свете заходящего солнца ей перегородил дорогу парень с серебристыми волосами в черном коротком пальто. Лия медленно подняла голову и удивилась, обнаружив перед собой Юки-куна. Сазерленд растерялась и забегала глазами, не зная, что ей делать.       - Я осмелился к тебе подойти, потому что видел, как ты разговаривала с Клаудией, - сказал мягко парень. – Если ты все еще не можешь общаться со мной, тогда можешь пройти мимо. Я все пойму и не обижусь.       Девушка сжала руками почтальонку и подняла голову. Заглянув в его лицо, лишь мельком наткнувшись на затянутые серыми облаками глаза, Лия не удержалась:       - Я…я еще не совсем могу с тобой разговаривать, - запинаясь, вымолвила девушка. – Но в понедельник, если ты позволишь…и если ты захочешь…я… я снова буду общаться с тобой.       - В понедельник… - повторил шепотом Широюки.       «Еще целых два с половиной дня», - разочарованно подумал парень.       - Wakatta, - ответил Тендо, опомнился и сказал по-английски. – Хорошо. Видимо, ты что-то решила, раз разговаривала с Клаудией, - Лия чуть было не раскрыла рот и закусила губу. – Нет, не надо мне ничего говорить. Я позже все узнаю сам. Просто кивни, если с тобой все в порядке, - он действительно за нее волновался.       - Увидев тебя, мне стало намного лучше, - не удержавшись, ответила она и расплылась в улыбке. – Со мной все хорошо, - заверила девушка, быстро попрощалась и промчалась мимо него, боясь сказать что-нибудь лишнее, не понимая, что уже сказала достаточно.       Широюки закрыл губы рукой, пряча улыбку: «Никогда еще с таким нетерпением не ждал понедельника», - промелькнула мысль в его голове.