Unfeeling

      Тем же вечером Рэй не получил нагоняй, которого ждал. Утром он специально поменял коробку с коробкой, предназначенной для подруги брата, надеясь, что она превратно истолкует милое украшенное бэнто брата и хоть немного прояснятся его или её чувства. Другими словами, Рэй хотел помочь Тендо с признанием, но просчитался, поскольку считал подругу брата самой обычной девушкой. По исследованиям мальчика в этом возрасте любой знак внимания со стороны противоположного пола воспринимается как симпатия или признание, но Эмилия Сазерленд оказалась другой.       И все же провалившийся план принес плоды. Тендо выглядел уже не таким мрачным, скорее очень взволнованным. Он о чем-то говорил полчаса с отцом по телефону и зачем-то выпросил машину и личного водителя папы.       - Ты собираешься куда-то отвезти свою подругу? – спросил Рэй.       - Нет, я съезжу к ней в гости за тыквами для школьного фестиваля, - поправил Широюки.       - Поэтому нервничаешь?       - Mochiron, - сказал он и нервничал на протяжении всех выходных.       В воскресенье он приготовил с вечера завтрак и обед для семьи, погулял с Умэ и попросил младшего брата погулять с ней утром. Рэй сказал все оставить на него и пожелал старшему брату удачи в знакомстве с бабушкой и дедушкой подруги.       Софи и Гилберт Сазерленд жили в часе езды на поезде от Мэкфилда в деревне под названием Ашберри. Классическая английская деревня с аккуратными бежевыми двухэтажными домиками, покрытых мелкой когда-то красной черепицей, сплошь усеянной мхом или лишайниками. Они все были ограждены различными садовыми заборами и украшены пожелтевшими или красными кустами и клумбами с цветами (гортензии и розы все еще радовали глаз, хоть постепенно и отцветали). Серые мосты, серая дорога и беспросветное серое небо создавали ощущение промозглой тоски и безнадежности.       В полседьмого утра Широюки остановился возле адреса, на который ему указала Эмми. Сазерленд жила на окраине деревни. Длинный белый стрельчатый забор ограждал огромную территорию, за которой виднелись еще зеленые, но начинающие желтеть, плодовые деревья. Машина остановилась у подъездной дорожки перед аккуратным пасмурным кирпичным домиком, похожим на все остальные здесь, словно близнецы.       Он не знал, встали ли хозяева, поэтому подумывал написать Эмми о том, что он ждет её внизу. Когда парень достал телефон и начал строчить сообщение, кто-то постучал в окно, он опустил стекло и почти столкнулся лицом к лицу с милой женщиной в теплом сером свитере, длинной черной юбке и белой шали. Ее волосы полностью поседели до красивого белого цвета. Лицо покрыли улыбчивые морщинки, а серые глаза лучились добродушием и плохо скрытым любопытством, похоже, в отличие от Эмилии, остальные ее родственники спокойно выражали эмоции, или он уже настолько изучил её, что смог понять чувства бабушки Лии (а это несомненно была она).       - Здравствуйте, - все пять лет Широюки боролся с привычкой кланяться, но тут не удержался, поскольку не мог иначе выразить уважение к ней. – Меня зовут Широюки Тендо.       - Здравствуйте, - ласково улыбнулась женщина. – Меня зовут Софи Сазерленд. Вы можете меня называть, как вам будет удобно, мистер Широюки. Амелия предупредила о вашем приезде. Мы вас ждали. Почему вы сидите здесь?       - Я не хотел вас беспокоить, - говорить через открытое окно было невежливо, как и заставлять пожилую женщину стоять на улице в холод. – Извините, - тихо сказал Тендо, пересек кабину машины и вышел через другую дверь. – Вам не холодно?       - Нет, что вы, мистер Широюки. Не хотите ли вы к нам зайти? Вы и ваш водитель. Вы можете у нас позавтракать, – предложила бабушка. Худенькая, с красивой шеей, ее спина оставалась благородной и прямой, как палка, но все-таки она была почти на тридцать сантиметров ниже него.       - Благодарю за приглашение, миссис Сазерленд. Мне не хочется вам мешать, и, если честно, я уже позавтракал, - ответил Широюки. Миссис Сазерленд тяжело вздохнула, явно расстроившись.       «Почему же я чувствую себя виноватым за решение не обременять их?» - недоумевал Тендо. Он не смог долго смотреть на неё и сдался.       - Мана-сан, пожалуйста, закройте окно и ждите меня здесь. Надеюсь, мы никому не помешаем, остановившись тут.       - Нет, никому. Сюда мало кто заезжает, - засияла солнечной улыбкой бабушка. – Так вы передумали?       - Я с радостью принимаю ваше приглашение посетить дом, - ответил Широюки, еще раз поклонившись. – Я точно не обременю вас?       - Да бросьте вы! – махнула рукой миссис Сазерленд. – Ваше обращение ко мне уж слишком официальное. Зовите меня тетей Софи или бабушкой Софи. Я больше предпочитаю первый вариант, - задорно улыбнулась она и открыла калитку до того, как это успел бы сделать Тендо.       Во внутреннем дворе цвели кусты из белых и оранжевых роз. Все аккуратно подстрижены в идеальные сферы, а опавшие листья прибраны. В садоводстве английская аккуратность не уступала немецкой. Сразу вспомнилась сказка сэра Льюиса Кэрролла: «Алиса в стране чудес», где из-за строгости Красной королевы пришлось перекрашивать белые розы в красные.       Они прошлись по каменной дорожке до крыльца и вошли в дом. На Широюки тут же нахлынула волна тепла и аппетитных запахов.       - Пожалуйста, разувайтесь. Вот тут можете надеть тапочки, - сказала тетя Софи, закрывая дверь. – Если хотите можете осмотреться, я буду вас ждать на кухне, - любезно предложила она и удалилась из прихожей.       Тендо переобулся в теплые махровые тапочки и не смог удержаться от маленькой экскурсии по дому. С мыслью: «Она здесь выросла», - он шагнул в новый неизведанный мир.       Домик оказался очень уютным и домашним. Везде теплые ковры на светлом дощатом полу, на стенах картины, фотографии и полки с книгами. У каждой комнаты своя цветовая гамма, но все в целом выдержано в желто-зеленой. Повсюду растения и разные милые вещички, которые создают уют в доме, вроде цветных подушек, скатертей, подставок для горшков, кружек и ваз, тарелок, кукол, деревянных моделей корабликов (их здесь целая коллекция), ночников в виде грибов (здесь их было ужасно много) и баночек с цветными стеклянными камушками. Широюки боялся наткнуться на кого-нибудь ещё и смутить здешнего обитателя, поэтому быстро перешел на кухню, откуда шел дразнящий запах чего-то удивительно знакомого и в тоже время нет. Несмотря на то, что парень позавтракал, волшебным образом он снова захотел есть.       - Вы не против позавтракать с нами здесь? – спросила тетя Софи. Наверное, она подумала о белой столовой, которую прошел парень.       - Нет, вовсе нет, - заверил Широюки. – Вам не нужно подстраиваться под меня. Делайте, как вам удобно.       - Вам очень идет ваша форма, - улыбнулась тетя Софи и вернулась к готовке. Поскольку сегодня праздник урожая, все ученики должны прийти в официальной школьной форме: голубо-белый пиджак, белые брюки, белая рубашка с лазурным галстуком и черные оксфорды – для парней. Тендо в предвкушении ждал выхода Эмилии в официальной форме, а пока его щеки порозовели от комплимента бабушки.       - Спасибо, - поблагодарил он.       - Так вы – друг Амелии? – спросила она, стоя к нему спиной.       - Да, - тон его голоса резко поднялся на пару октав от нервов. Он прокашлялся и произнес. – Я отвечаю за наш класс в празднике урожая и самовольно решил добавить несколько блюд из тыквы в наше меню. Эмилия рассказывала мне о ваших тыквах, поэтому я попросил её одолжить немного, и поскольку я все это затеял, я решил их сам доставить в нашу школу.       - Вот как, - она улыбнулась. Амелия им рассказала немного другую версию: Юки-кун, услышав, что она хотела бы привезти тыквы на праздник урожая, вызвался организатором фестиваля и вывернул все так, что это его эгоистичное желание, и он должен сам доставить их в школу. «Какой хороший мальчик», - подумала она и вслух спросила. – Поскольку вы уже позавтракали, я наложу вам немного карри и немного бризоли. Какой чай вы предпочитаете?       - Любой, какой вы предложите. В последнее время я пью разные, - ответил Широюки.       «Они тоже готовят карри? В Великобритании много индусов и китайцев, так что это должно быть неудивительно, но почему-то, вспоминая действия Эмилии и ее подготовке к нашему совместному обеду в пятницу…она даже выучила несколько слов на японском и научилась держать палочки, я могу заподозрить, что они могли приготовить это ради меня», - анализировал ситуацию Тендо.       - Знаете, мистер Широюки…       - Вы можете звать меня не так официально, например, как Эмилия, - Юки-кун. Иначе мне будет неудобно обращаться к вам по имени, - ответил Широюки и передумал.       – Нет, будет еще лучше, если только по имени: Тендо или хотя бы Тендо-кун.       - Знаешь, Тендо-кун, Эмилия уже третьи выходные говорит о тебе, не умолкая. Я не думала, что смогу лично познакомиться с тобой так скоро, - проговорила тетя Софи. – Не волнуйся, она говорила о тебе только хорошее.       - Эмилия очень добрый и искренний человек. Она всегда говорит то, что думает, и никогда не врет. Это и удивительно, потому что она всегда говорит о многих людях только хорошее, - тихо улыбаясь, ответил парень.       В комнату вошел степенный пожилой мужчина в халате, штанах и газетой в руках. У него были стеклянные голубые глаза, нависшие над ними седые кустистые брови. Кудрявая оловянная шевелюра взлохмачена и неряшлива. Он регулярно брился, поэтому лицо было чистым. При виде него Широюки поспешно встал со стула, поклонился в пояс и в поклоне произнес:       - Здравствуйте, меня зовут Широюки Тендо, - и выпрямился.       - Приятно познакомиться, мистер Широюки, я – Гилберт Сазерленд, - он неожиданно мягко улыбнулся и сел на соседний стул.       - Вы можете звать меня Тендо-кун, - разнервничавшись еще больше, сказал он и сел обратно.       - Тогда Тендо-кун ты можешь обращаться ко мне просто Гилберт, - Широюки опешил. Вряд ли он когда-нибудь позволит себе подобное.       - Милый, а где наше соня? – спросила тетя Софи.       - Она снова полночи не спала, - добродушно смеясь, оповестил всех мистер Сазерленд.       - Наверное, надо заварить ей кофе, - засуетилась бабушка.       Уютно позвякивали чашки и тарелки, в воздухе висел густой аромат карри, чая, кофе и омлета. Все это внезапно напомнил о том, что совершенно вылетело из головы Тендо, когда он увидел миссис Сазерленд через машинное окно.       - Прошу прощения, - он встал из-за стола.       - Доброе утро, бабушка, дедуш… - в этот момент в кухню вошла Эмми и заледенела на месте.       Завидев на ней ночной наряд, Широюки тут же отвернулся и закрыл глаза, покраснев. Несмотря на это её облик впечатался в глаза: она предстала перед ним с растрепанными серебряными волосами, полусонная и все равно невыносимо нежная и прекрасная. Девушка стояла в милом хлопковом белом платье с закрытым горлом без рукавов и белом хлопковом халате, небрежно наброшенным на плечи, так что одна часть сползла и оголила часть правого плеча и руки. Бриджи выглядывали из-под платья ниже коленей.       - Амелия…       - Бабушка, поднимись, пожалуйста, наверх, - поспешно попросила дрожащим голосом Эмми и убежала. Широюки только услышал её быстрые убегающие шаги, но вдруг шаг споткнулся и раздался грохот, будто что-то скатилось по лестнице.       - Эмми! – встревожился Тендо и выскочил в просторную прихожую, откуда уходила лестница на второй этаж. Вслед за ним выбежали и бабушка с дедушкой. Девушка лежала на первом пролете лицом вниз и уже начала подниматься. Парень подскочил к ней и, бережно придерживая за талию, помог подняться. – Не ушиблась? – с искренней тревогой спросил он, неожиданно заметив на правом плече начало татуировки.       - Нет, - она грубо оттолкнула его руку и взбежала на второй этаж. Как бы любопытно ни было Широюки по поводу тату, он не стал провожать её глазами, вместе этого опустил их и сам спустился вниз.       - Вот, непоседа, - покачала головой тетя Софи. – Не пойми неправильно, Тендо-кун. Она сильно смутилась и потому сбежала.       - Думаете? – спросил Тендо. – Я не очень красиво поступил.       - То, что сделано из искренней тревоги, не может быть неправильным, - сказал спокойно Гилберт и вернулся на кухню.       - Не переживай, - улыбнулась тетя Софи. - Возвращайся на кухню, а я схожу проверю ее.       - Простите, мне нужно ненадолго отлучиться. Кое-что забыл в машине, - признался Широюки и вышел в коридор. Там он сменил обувь, вышел на улицу, пробежался по каменной дорожке, открыл калитку и подошел к багажнику. Тендо открыл его и достал корзинку с подарками. Вчера он долго выбирал, что можно было бы подарить бабушке и дедушке Сазерленд, поскольку не спросил о предпочтениях четы у Эмми (она бы разгадала его замысел в два счета).       «Дарить или не дарить?» - подумал он, всерьез засомневавшись в данном предприятии: «Не хочу выглядеть в их глазах пустым транжирой, но и без подарка невежливо заявляться к ним в гости. Они - хорошие люди, неудивительно, что Эмми их так сильно любит. Интересно, что было бы, если бы я познакомился с ними в роле её парня», - Широюки покачал головой: «О чем я только думаю? Я не признавался ей. Она легко может мне отказать», - последнее предположение подпортило размышления: «Замечательно! Я стою возле открытого багажника, как дурак, не зная, что делать с подарком, и порчу себе настроение с помощью вымышленной ситуации. Так на меня не похоже. С каких пор я настолько чувствителен к этому? Моя привязанность к Эмми делает меня таким неуверенным?...Нужно возвращаться, иначе они будут беспокоиться», - Широюки все-таки взял корзинку и вернулся вместе с ней в дом. Когда он проходил гостиную, с лестницы спускалась тетя София.       - Ты долго не возвращался, Тендо-кун, - заметила она. – А что это у тебя в руках?       - Я принес вам подарок, но забыл о нем, увидев вас, - признался парень.       Пожилая женщина подошла к нему и неожиданно провела сухой морщинистой рукой по щеке.       - Ты не замерз? Пойдем выпьем горячего чая, - она взяла его за руку и завела на кухню.       Пока Широюки пил чай, дедушка и бабушка Сазерленд восторгались подарками, которые явно не заслуживали столько восхищения и внимания. «Они хотя бы не отказались», - с облегчением подумал он, отпивая чай с бергамотом и лимоном.       - Что вы делаете? – спросила Эмми, заходя в гостиную.       В этот раз Тендо осторожно повернулся в её сторону. Девушка стояла в официальной школьной форме. Она состояла из нежного белого платья, повторяющего контур фигуры до начала бедра, оттуда подол распускался плиссированной юбкой-полусолнышком. У платья были закрытый горло-воротник и коротки облегающие рукава, спрятанные под длинные рукава плотного лазурно-белого укороченного жакета, заканчивающегося на уровне лопаток. На шею можно повязывать бабочки, галстуки, платки, прицеплять жабо, но Эмми предпочла там повязать ленту под цвет жакета. Сейчас на ее голове красовалась аккуратная белоснежная корзинка, закрепленная сзади лазурной лентой.       «Куда подевалась индиговая?» - Широюки настолько к ней привык, что без неё образ девушки казался совершенно другим: «В форме и с этой прической она стала напоминать одного персонажа из аниме», - подумал он.       - Тендо-кун принес нам корзинку с подарками, и мы с дедушкой решили посмотреть их до твоего прихода, - ответила на вопрос внучки бабушка. – Спасибо большое, - с улыбкой «весеннего солнца» повернулась тетя Софи к Широюки.       - Что вы, - чуть снова не поклонился парень. – Я доставил вам много хлопот.       - Тендо-кун? – тихо удивилась Эмилия.       Пусть она просто спрашивала, Эмми все же в первый раз произнесла его имя. Сердце тут же отозвалось исступленным сердцебиением, разгоняя кровь по всему организму и окрашивая щеки в восхитительный розовый цвет.       - Я не мог слушать, как люди старше меня по возрасту обращаются ко мне «мистер». Это крайне неудобно и неловко, - сказал Широюки.       Она посмотрела на него с долю секунды и отвернулась.       «Кажется, я сильно задел её своим поведением», - выдохнул Тендо.       - Давайте завтракать, - они выложили всю еду на стол, убрали все лишнее, тетя Софи аккуратно поставила подарочную корзинку на свободный стул. Все расселись и приступили к еде. Бризоль походила чем-то на японский омурайс, только вместо риса внутри омлета была куриная грудка, помидоры, нежный сыр и зелень. Карри тоже отличалось от японского, но все равно было очень вкусно. Несмотря на проглоченный дома завтрак, Широюки вместил себя оба блюда и съел на десерт шоколадный пирог. Беседу в основном поддерживали бабушка с дедушкой и он. Эмми сидела тихо и медленно ела, думая о чем-то своем.       После завтрака времени почти не оставалось, поэтому Широюки не стал нагружать девушку лишней работой (Эмили к тому моменту еще не полностью собралась), и сам начал погрузку трех огромных тыкв. Он категорично отказался от помощи мистера Сазерленда и Маны-сан. Парень сам отнес все в багажник и не замарал форму, затем поблагодарил чету Сазерленд за гостеприимство и вернулся в машину. Тендо нужно было время, чтобы составить текст извинения для Эмми. Он смог придумать лишь несколько строчек, когда в окно легонько постучались. Широюки глубоко вздохнул и открыл дверь. Он отодвинулся и освободил место для нее.       Сазерленд озадаченно уставилась на пустующее место.       - Садись, пожалуйста, - мягко попросил парень.       Девушка развернулась на зов бабушки, помахала ей рукой и все-таки села в машину, закрыв за собой дверь. Широюки кивнул водителю, заметив вопросительный взгляд в зеркале заднего видения. Мана-сан завел машину проехал вперед, развернулся и плавно поехал обратно.