Unfeeling

      Четыре урока пролетели в мгновение ока. После них объявили получасовой обеденный перерыв, однако почти никто из учеников не ушел на обед. Они начали готовить лавки к приходу продуктов: устанавливать холодильники, холодильные прилавки-витрины и другое оборудование для готовки, ставить столы, накрывать скатертями, приносить ящики со свежими продуктами, овощами и фруктами.       В фестивале принимали участие все классы и выстраивались вдоль главной аллеи между зданиями. Ларьки располагались у обочины аллеи, а на газоне устраивались различные конструкции для игр и соревнований.       Международный класс А вовсю готовил на свежем воздухе с помощью полевой кухни, собранный отцом Аннет. Коронным блюдом они сделали тыквенный пирог (большинство блюд было приготовлено заранее, оставалось их разогреть, кроме фирменных пирогов).       На все приготовления у всех должно было уйти не больше, чем полтора часа. После чего начинался фестиваль с полной развлекательной программой, вроде постановок, танцев, игр и конкурсов.       И вот начался фестиваль урожая.       Эмми оставила Широюки возле их беседки, предварительно спросив, чтобы он хотел попробовать, а затем вместе с Аннет в приподнятом настроении побежала гулять по прилавкам с едой. Дебюсси очень не понравилась идея с приездом Широюки в деревню к Эмми, она еле сдержалась, чтобы не отругать лучшую подругу, когда та сообщили об их планах в пятницу. Если быть точнее француженке не нравилось, что парень и девушка проведут наедине в кабине машины около часа или полтора до школы.       Ее страхи утихли, когда она узнала о личном водителе отца Тендо, и снова воскресли с меньшей силой, когда Аннет узнала на первом уроке, что Эмми спала на коленях Широюки. Судя по лицу Сазерленд, Эмилия не считала это чем-то особенным, но сообщила об этом на листочке бумажке, чтобы избежать огласки и ненужного внимания.       «Sûr, я сама подтолкнула его к тому, чтобы он поскорее определился со своими чувствами к ней, но…c'est trop! Они еще даже не встречаются! Он ей не признавался! А уже смеет руки…колени расставл…подставлять!» - окажись Аннет сама в подобной ситуации, она не придала бы никакого значения. Все дело в наивной и чересчур беспечной натуре её лучшей подруги.       - Так значит, он был у тебя дома? – спросила Дебюсси, гуляя с подругой за руку. Она придерживала её потому, что в противном случае Эмилия будет застревать у каждого прилавки, долго осматривать его и молча уходить. Иногда таким поведением и инертностью к окликам Сазерленд до жути пугала продавцов и других покупателей.       - Да, - грустно согласилась она.       Сазерленд разговаривала тише необходимого, несмотря на количество людей вокруг, но её голос все равно был отчетливо слышен для Дебюсси.       - И чем ты опечалена? – спросила Аня, уловив отрицательные нотки, словно кислинка лимона в клубничном суфле.       - Я проспала! Я не смогла представить Юки-куна бабушке и дедушке и не смогла показать ему наш дом. А я так хотела! Я весь вечер убиралась, представляя себе сцену их знакомства. Ты ведь знаешь, что он первый мой друг после тебя, кто был в том доме! И это очень странно! Разве обычно не посещают основной дом? Я имею в виду, где живу я с папой? – после четвертого урока Эмми пришлось купить себе кофе, чтобы не заснуть, и результат на лицо: она снова чересчур для себя активна и много болтает.       - Бывает и так, - ответила Дебюсси. – Как твои бабушка и дедушка отреагировали?       - Он все время был с нами, поэтому бабушка успела излить часть своих восторгов и похвал лишь во время плетения мне кос. Дедушка ничего не говорил, но он разрешил Юки-куну называть себя: «Гилберт». О, ты знаешь, Юки-кун попросил их обращаться к себе: «Т…тендо-кун», - запнулась на его имени Эмилия.       - Он подлизывается к вам в семью? – спросила резко Аннет.       - Нет, ты что…наверное, есть объективная причина. Я, правда, не успела у него спросить, - полностью уверенная в своей правоте ответила Сазерленд и поникла. - Я понимаю, что для японцев существует строгий этикет в обращении, но, если честно, я бы хотела называть его по имени.       - Non-non-non! – яро возразила Аннет.       - Да, наверное, я тороплюсь… - слабо улыбнулась Эмилия и остановилась в лавки с яблоками в карамели. Поскольку в школе училось много учеников из-за границы, кухни, представленные на фестивали, являлись самыми разнообразными: восточно-европейская, западно-европейская, традиционно английская, французская, шотландская, азиатская: китайская, корейская, японская, вьетнамская и малазийская кухня.       Среди всего этого разнообразия Сазерленд должна была выбрать лишь небольшое количество, и она чувствовала по этому поводу легкую жалость. Столько вкусной еды, и нельзя перепробовать всю по чуть-чуть. «Ничего…ничего. За всю жизнь столько еды не перепробовать, даже если каждый день готовить что-то новое. Придется смириться с моей недостаточной квалификацией в данной области и ограниченным выбором продуктов. Если захочу чего-то необычного, при большом желании всегда это можно найти», - решила для себя девушка и встала перед мучительным выбором: «Что же ей попробовать сегодня?» - зная об этой черте характера лучшей подруги, Аннет не пыталась её торопить и осматривала все лавки рядом.       - Можно у тебя спросить кое-что личное? – Спросила Аннет. Они отошли от лавки с такояки, которые попросил Широюки.       - Конечно, - кивнула Эмилия.       - Что ты чувствуешь к Широ-куну? – тихо поинтересовалась француженка.       - А? – не расслышала Эмми.       Аннет подошла к ней и прошептала прямо в ухо. Сазерленд мягко отстранилась, тихо рассмеявшись, поскольку ей стало щекотно. Потом она вспомнила вопрос подруги и задумалась.       - Я не знаю, - сказала девушка. – Это сложно описать словами. Он – мой драгоценный друг… - сказала Сазерленд, а потом вспомнила, что она считает его очень красивым и физически привлекательным и с ним очень уютно. «Я так думаю и про Аннет, за исключением привлекательности», - напомнила себе Эмилия и успокоилась. – Все-таки друг, а что?       - Просто стало интересно, - протянула Дебюсси и больше к этой теме не возвращалась. Они набрали разных вкусностей. Эмми с сожалением отдала Аннет в руки пакет, который не умещался в ладони.       - Мне кажется, вы столько не съедите, - заметила Аннет. – И обычно ты не позволяешь себе столько тратить денег на еду.       - Правда? Я хотела угостить Юки-куна, и поскольку я не знаю о его предпочтениях в еде, взяла на всякий случай больше денег, чем обычно. Наверное, раза в три или четыре, - ответила Эмми.       «Ты что думаешь? У него бездонный желудок? Или что он заказывает блюда первоклассной кухни? Да и где её здесь найти?!» - хотела возмутиться, ведомая ревностными мыслями, Аннет. То, что Широюки занимал все больше места в жизни и сердце Эмилии, было видно невооруженным взглядом. И Дебюсси, которая занимала первое место в мыслях и сердце подруги на протяжении вот уже одиннадцати лет, вдруг ощутила шаткость своего положения. Её раздирали противоречивые чувства: с одной стороны - она радовалась новым друзьям Эмми, с другой – продолжала ревностно её опекать и беречь от всяких плохих людишек, желающих воспользоваться её наивностью и добротой, а в-третьих – какой-то маленькой частью считала само собой разумеющимся чувства Сазерленд к ней, и теперь ей было не по себе.       Она не хотела выглядеть собственницей, но эти чувства и мысли не проходили. Эмилия остановилась у лавки, где продавался фаст-фут из рыбы во фритюре с картошкой фри. Девушка очень любила рыбу и не удержалась от покупки одной порции, однако перед этим пять минут выбирала между различными соусами и разной рыбой. В это время парень у кассы беседовал с другим, и Сазерленд невольно отвлеклась от выбора соуса, подслушав их разговор:       - Как там у вас с Феллнер? – спросил, словно спрашивает о погоде, один парень другого.       - Мы расстались несколько дней назад, - ответил таким же обыденным тоном кассир, с каким рассказывал перед покупателем до этого, о том, как они готовят рыбу, и насколько она свежая. Нет, даже более равнодушно, потому что в случае с покупателем, парень пытался ему угодить… - Да ладно, это все равно все было не серьезно, мы с самого начала знали, что скоро расстанемся. Так что я снова свободен.       - О, отлично. Тогда не хочешь сегодня пойти в паб вместе со старой компанией? – на этом момент Эмми встала и тихим голосом сделала заказ. Естественно, её не услышали, они премило обсуждали будущий поход. Сазерленд по привычке повысила голос до обычного и, наконец-то, привлекла внимание кассира. Парень очень удивился! Он совершенно не помнил, чтобы к ним кто-то подходил и уже пять минут изучал соусы. С растерянным видом кассир принял заказ и передал остальным. Эмилия осталась стоять возле лавки, погруженная в собственные тяжелые думы.       - Что-то случилось? – поинтересовалась Аннет, вернувшись от лавки, где продавали самодельные деревянные маски, покрытые лаком и краской. Она купила одну себе: белую матовую маску, - девушка собиралась её потом преобразить и сделать частью своего маскарадного костюма на Хэллоуин, который состоится через месяц, - а вторую – Эмилии. Ей было совестно за свое предыдущее поведение, поэтому она и выбрала японскую маску-кицуне: на все лицо, лаконичную и потому весьма изящную.       - Я жду заказ, - уныло и задумчиво ответила Эмми.       Дебюсси удивилась. Что могло случиться за семь минут ее отсутствия? Она предположила, что подруге неловко и тяжело говорить возле людей, поэтому пока отвлекла её мысли от грустных дум, показав маску.       Сазерленд, как и предполагала Аннет, пришла в восторг и попросила закрепить на голове. Француженка, чтобы маска не мешалась, поместила её на бок ги чуть сверху, в принципе Эмилии с её белыми волосами маска шла неплохо, но красная краска на маске не очень хорошо контрастировала с синими глазами. В любом случае замысел удался, Эмми взбодрилась, забрала заказ и решила вернуться к Широюки.       Дебюсси отправилась вместе с ней, потому что сейчас Хэ Лун был занят (помогал с установлением оборудования на сцене), но вот-вот должен освободиться. Они условно договорились встретиться возле той самой беседки, которая уже считалась зарезервированной ими. Довольно часто они обедали там самыми разными парами: Аннет и Хэ Лун, Аннет и Эмми, Эмми и Юки-кун.       - Эм…Аннет, - начала тихо Сазерленд, когда вокруг уменьшилось людей.       - Да? – спросила дружелюбно Дебюсси.       - Как часто люди, которые встречаются, расстаются? – спросила Эмилия.       - Постоянно, - без задней мысли ответила Аннет.       Они вышли на дорожку, которая живописно петляла вокруг школы, окруженная с двух сторон розовыми кустами. Сегодня играло солнце вместе с облаками. Легкие и белые, они то закрывали небесное светило, то снова открывали. Являя миру прекрасные вечно меняющиеся узоры-тени, бегающие по земле.       Эмилия пребывала в ступоре от слов лучшей подруги. Она попыталась уразуметь ее слова, но ничего не получалось. Они не складывались в одну картинку:       - Люди встречаются, чтобы расстаться? – спросила, совершенно ничего не понимая, Сазерленд.       - Что? Нет…вернее, все зависит от людей… - усмехнулась Аннет. – Влюбленные в друг друга или понравившиеся друг другу люди, обычно, начинают встречаться, не подразумевая за тем расставание. Скорее наоборот, стремятся найти человека, которого будут любить и с которым захотят прожить всю жизнь. Но…это куда сложнее, чем может показаться. В нашем мире почти никто и никогда не находит свою пару на всю жизнь в первых же отношениях. Особенно в первых.       - Почему?       - Завышенные ожидания от первой любви, - пожала плечами Аннет. – Первая любовь самая запоминающаяся и по обыкновению абсолютно безответная. Эмилия посмотрела на шею лучшей подруги. Черный чокер она больше не носила. Сазерленд не видела его с того дня, как Аня призналась в чувствах Хэ Луну. «И, пожалуй, было бы странно, оставь она чокер», - подумала девушка. Потому что его ей подарил старший брат Эмми – Джим Сазерленд. Первая и безответная любовь Дебюсси.       - Наверное, я соглашусь с тобой. Если бы ты встречалась с Джимом, тебе было бы очень тяжело…он слишком легкомысленный, своенравный и эгоистичный.       - О чем ты говоришь?! – засмущалась Аня, повысив тон голоса. - Все это давно в прошлом…хотя я соглашусь с тобой. Иметь проблемного старшего брата та еще морока. Сильвен снова оказался в полицейском участке из-за вождения в нетрезвом состоянии, - и они одновременно устало выдохнули.       - В любом случае, если ты хочешь прожить с одним человеком всю жизнь, прежде его надо хорошенько узнать. Когда ты плохо с кем-то знакома глупо сражу же жениться. Например, как мое признание Джину Юдельсону.       Эмми вздрогнула.       - Представь себе, что он бы согласился, а я бы не узнала: какой он отвратительный и низкий человек, - Аннет живо нарисовала картины в голове лучшей подруги и Сазерленд побледнела. – И состояла бы с ним в отношениях или женилась?!       - Нет! – воскликнула девушка.       - Не волнуйся. Все хорошо, моя милая Лия, - Аннет поцеловала её в щеку. – Хэ Лун хороший и добрый парень. Я не хочу об этом думать, но даже мы можем когда-нибудь с ним расстаться.       Эмилия снова была близка к шоковому состоянию. Она остановилась и во все глаза смотрела на подругу:       - Прости, я тебя шокировала, да? – догадалась Дебюсси.       - Я не понимаю…я не вижу никакой причины сейчас для вашего расставания… - тихо пробормотала девушка. – Мне это не нравится…       - Лия…Лия, - Аннет перекинула в одну руку пакеты и обняла подругу, положив голову на правое плечо, чтобы случайно не уронить маску на левой половине. – Я не говорю, что мы расстанемся. Наоборот, я этого не хочу, но мы пока еще очень мало знаем друг о друге. В будущем могут возникнуть такие ситуации…когда какие-то мои привычки, мое поведение или мой характер станут для него неприемлемы или, наоборот. Ведь все мы на людях – одни, а сами с собой или с близкими – другие. И сначала мы видим одного человека, потом другого. Поведение дома может, кстати, быть решающим.       - Думаешь, Юки-кун тоже совершенно другой? – спросила Эмилия шепотом.       - Эмми…они не совершенно другие, они просто проявляют новые черты характера или поведения, - поправила Аннет, отстранившись. – Ты ведь знаешь, как я общаюсь с людьми, и как я общаюсь с тобой.       «А…ясно», - поняла Сазерленд, глядя на свою лучшую подругу: «Личные вещи – отношения с семьей и в семье, страхи, мысли и чувства, которые мы не рассказываем чужим и знакомым. Я тоже не всем подряд говорю о своей фобии или о проблемах в общении с мамой», - привела себе пример Эмилия.       - Вдобавок…Лия, я знаю, как ты серьезно относишься к таким вещам, как дружба и отношения, поэтому должна тебя предупредить, - Аннет крепче сжала пакеты. – Помимо того типа отношений, которые я тебе описала. Существует другие…есть такие люди, для которых отношения не являются чем-то серьезным. Сейчас модно повстречаться с кем-то, расстаться, найти кого-нибудь еще и так далее.       - Правда?! – повысив голос до нормального, удивилась девушка. – Зачем?       - Хм…как бы сказать? Потому что скучно, потому что бояться довериться партнеру, потому считают себя неготовыми или просто хотят попробовать, а некоторых вообще устраивают встречи на одну ночь для удовлетворения физической потребности и все… - протараторила Дебюсси.       - А?! Физической потребности? – переспросила Эмилия. Биологию человека они уже прошли, поэтому Сазерленд примерно понимала, что имеет в виду подруга. И это было для нее шоком. – Только из-за этого…       - Лия, далеко не все придерживаются таких старомодных взглядов, как ты и я. И если оба партнера понимают, что все это не серьезно, и они в принципе-то не против, то здесь нет ничего такого. Никто не страдает.       - Да, - автоматически кивнула девушка, думая о чем-то другом.       - Есть еще одна категория людей, вступающих в отношения. Она существует уже очень давно… - начала Аннет.       - Люди вступают в отношения, если это им сулит выгоду, - договорила за нее Сазерленд.       Она вспомнила о матери Широюки, вспомнила Алину и её компанию, которая смотрит на парней только если у тех есть красота, статус и ум. – Об этом я знаю.       - Как видишь причин много, - пожала плечами Аннет, закрывая тему.       Они снова двинулись вперед.       «Скорее всего, тот парень относится ко второй категории. И все же…Аня сказала, что отношения прерываются очень часто. Но что происходят с людьми после отношений? Если они нравились друг другу раньше, их симпатия или даже любовь друг к другу проходит? Они больше не общаются? Делают вид чужих людей? Расстаются и больше никогда не видятся? Как такое возможно? Чтобы два человека, любящих друг друга…превратились друг для друга в ничто?» - Эмми совершенно этого не понимала и не могла понять. Даже применительно к дружбе…раньше только об Аннет она думала, как о подруге, и представить себе, что они вдруг в какой-то момент рассорятся и расстанутся…Эмилия уже представляла себе такой сценарий, боясь, что подруга не простит её за рассказ об их отношениях Джину. Тогда Сазерленд ощутила «падение», внутри неё все провалилось в пустоту и ничего не осталось.       Ужасное и страшное чувство.       «Нет! Не хочу никого терять!» - мысленно воскликнула Эмми.       Почему-то в её голове прочно укрепилось, что романтические отношения в большинстве случаев заканчиваются расставанием, несмотря на то, что дружеские рвутся гораздо чаще и менее заметно. Просто в маленьком и обедненной людьми мире Эмилии (её круг близких и друзей можно было пересчитать на пальцах двух рук) дружеские отношения выглядели гораздо прочнее романтических, поскольку Аннет показала высокий приоритет прочности.       Они наконец-то подошли к беседке.       - Эмми, мой номер у тебя все еще на вибрации? – спросил по их приходу Юки-кун.       Он вскочил с места и забрал у них пакеты, поставив их на скамейку.       - Нет… - Эмми достала телефон и увидела пару пропущенных от парня. Она еще раз проверила настройки. – Ой, я случайно все поставила на беззвучный режим. Прости. Это моя вина. Нас долго не было…это я виновата. Я долго выбираю, - призналась, краснея, девушка.       - Ничего, я немного обеспокоился, но ничего страшного… - Широюки расслабил плечи.       - О, уже почти время встретиться с Хэ Луном! Я побежала, а вы ведите себя хорошо! – и девушка вместе с пакетами еды убежала обратно. Тендо проводил её хмурым взглядом и снова повеселел, глядя на пакеты:       - Ты снова решила накормить десять человек? – полюбопытствовал, смеясь, Широюки.       - Нет…неужели я снова увлеклась? – спросила Эмми, глядя на три пакета с едой. Конечно, еда все была так или иначе упакована, чтобы не перемешаться, но все же еды было больше, чем представляла Сазерленд. – Ничего страшного. Я потом отнесу всё домой. Мой папа съест, что угодно, - спокойно сообщила она, поворачиваясь к нему левой стороной.       - Эта маска… - произнес парень.       - Ааа…мне Аня купила, - улыбнулась девушка. – Правда, милая?       - Маска кицунэ. Тебе идет, - ответил Широюки.       - Кицунэ? – переспросила любопытная Эмми. Тендо кивнул и пустился в рассказ о японской мифологии и таинственных божествах – лисицах со сверхъестественными способностями. Тем временем они вместе раскладывали еду, иногда он прерывался, чтобы что-нибудь прокомментировать или сказать свое мнение, а Эмми просила его продолжить. Он рассказал ей кратко, поскольку рассказывать много и можно было коснуться религии синтоизма, сотворения мира и главных богов, если вовремя не остановится.       Потом приступив к еде, они делились друг с другом новостями за выходные. Эмми еще в пятницу вечером сообщила, что они выиграли войну гильдий, а теперь с небывалым воодушевлением рассказывала, как это происходило на самом деле. Видимо, ей очень нравились подобного рода игры и сам жанр фэнтези.       Она прочитала скандинавскую мифологию, артуровский цикл, английский фольклор, «Сон в летнюю ночь» Уильяма Шекспира, «Властелин колец» и «Хоббита», посмотрела их экранизацию и была очень довольна ею, прочитала «Гарри Поттера» и «Эрагона», а еще, оказывается, даже прочитала несколько японских ранобэ-исекаев, читала Кассандру Клэр и многое другое. Ей нравилась магия и хэппи-энды, но еще Эмми представляла собой тот исчезающий вид учеников, который читает все, что задают в школе, поэтому, естественно, ей была прочитана вся классика Джейн Остин, сестры Бронте, Уайльд, Моэм, Диккенс, Теннисон, Деккерей, Дюморье и др. И ей она тоже приходилась по вкусу.       И при всем при том она оставалась ужасно непроницательной, наивной и доброй. Широюки тем временем рассказывал об Умэ. Она скоро должна ощениться, поэтому они остались дома, чтобы незаметно за ней следить, если вдруг что-то случиться, и заодно обучали их новую домработницу заботе об аките-ину. Еще в субботу он ходил с друзьями не из школы играть на улице в футбол. Тендо из книг предпочитал триллеры, фантастику и книги, основанные на реальных событиях. Однако по прибытию в Англию почел за свой долг прочитать Шекспира и, естественного, рассказы о самом известном детективе в мире – о Шерлоке Холмсе. В школе он читал только то, что ему казалось интересным, с остальным знакомился по фильмам или краткому содержанию. Затем они снова вернулись к японской мифологии.       - Хочешь попробовать, Эмми? - он протянул ей палочку с нанизанными шариками такояки.       Она протянула руку за палочкой.       - Нет, не так… - Широюки с хитрой улыбкой убрал руку с такояки.       Эмми вопросительно взглянула, и он снова протянул к ней шарики с осьминогом в тесте, подставив руку, чтобы соус не падал на скамейку. Девушка довольно быстро сообразила, что он хочет от неё. Сазерленд осторожно подалась вперед и съела с его палочки один шарик.       - Вкусно? – спросил Тендо.       Она, прикрыв рот рукой, согласно-радостно закивала. Он ухватил второй шарик такояки протянул до конца и съел, слегка покраснев. Естественно, Широюки специально сделал это, чтобы показать ей свою не брюзгливость к ней. Эмми, покраснев, взяла салфетки, которых надавали ей в каждом ларьке с избытком и вытерла ему руки. Где-то вдалеке шумел фестиваль. Смеялись и весело кричали люди. Играла музыка, а вскоре раздался громкий голос ведущего через динамики. Не ясным, но сильным шумом, он дошел до них.       Сидя здесь, Широюки чувствовал себя словно по другую сторону стены ото всех этих веселящихся и радующихся празднику урожая людей.       - Жаль…что я не могу прогуляться с вами по фестивалю. Из-за меня тебе приходится сидеть здесь, - сказал он, беря в руки теплый чай.       - Юки-кун, ты снова злишь меня! – сказала строго Эмми. – Я же сама предложила провести время вместе. Мне вовсе не тягостно. И сколько раз тебе повторять: от большого количества людей и шума я быстро устаю. Они угнетают меня. Мне нравится сидеть здесь с тобой и слушать веселые и занимательные истории, - улыбнулась девушка и снова стала серьезной. – Наверное, ты, как и я, более-менее привык к тем ограничениям, которые у нас из-за наших фобий.       - Да, пожалуй, - выдохнул Тендо. – Поэтому жалеть меня не нужно. Tokorode…ой, кстати, я все хотел у тебя спросить: как ты догадалась о моей фобии? Эмми задумалась.       - Наверное, потому…что я тоже ей страдаю, - наконец произнесла ответ она. - В тот момент на лестнице во второй день нашего обучения, когда мимо тебя проходил класс, мне показалось, что ты очень похож на меня. А потом мои подозрения подтвердились твоим поведением, но я ничего не смогла сказать тебе. Боялась, что ты рассердишься.       - Я мог, пожалуй, - склонив голову на бок, признал он. – А я вот не догадался о твоем страхе темноты.       - Потому что у тебя не было условий для наблюдения, - заметила справедливо она. – Знаешь...я уже смирилась, что никогда не избавлюсь от нее, что всегда буду жить с никтофобией, и никогда не увижу ночное небо или не прогуляюсь с Аннет ночью по городу, или не смогу колядовать с другими детьми на Хэллоуин. Я убеждала себя, что меня это уже не заботит, но все-таки…этот страх мешает мне жить.       - Я понимаю тебя, - сказал он. – В некоторых местах очень сложно избавиться от толпы. Например, в аэропорту Нарита. Огромное количество людей, которое суетится днем и ночью. Туда-сюда, прилетают и вылетают самолеты, и сменяются толпы людей. Токио сам по себе вообще многолюдный.       - Как ты сюда прилетел?! – спросила девушка.       - Это было довольно сложно, - признался Тендо. – Для меня построили специальный маршрут через комнаты и переходы служебного назначения, чтобы я смог без проблем обойти всех людей. Что в Лондоне, что в Саппоро.       - Саппоро? – переспросила Эмми.       - Да, на самом деле, изначально мой папа родился в Саппоро, но уехал учиться в Токио. Где потом и стал работать в фирме. Ты, наверное, знаешь, что он исполнительный директор филиала компании **** в Лондоне.       - Нет, - покачала головой девушка. На самом деле, Алина и её компания говорили о работе Широюки-сана, но она уже не помнила об этом.       Тендо удивился, но не подал виду и объяснил ей.       - Электроника…интересно, а ваша компания производит мощные компьютеры? Я давно думала о замене, - задумчиво призналась Сазерленд, потом покачала головой и улыбнулась ему. – Значит, в Саппоро остались близкие тебе?       - Да, каждый новый год и летом мы ездим к баа-чан. Так я зову нашу бабушку Сакуру, - нежно сказал Тендо. – Она неизменно вяжет нам свитера на новый год. Благодаря ей, у меня очень много новогодних свитеров. Баа-чан вяжет их в разных стилях, в основном, классические английские, чтобы мы их здесь носили и не мерзли. Баа-чан только не знает, что здесь намного теплее, чем на Хоккайдо. Мы ей, конечно, говорили, однако ей, как и всем бабушкам, кажется, что внуки постоянно недостаточно тепло одеты.       Эмми слушала и не могла отвести взгляда. Он явно очень любил свою бабушку.       - Что? Что такое? – смутился Тендо.       - Нет, ничего, - мягко улыбнулась девушка. – На Хоккайдо холодно?       - На севере Хоккайдо довольно, в самом Саппоро доходит до -21 по Цельсию. Там выпадает очень много снега, а в начале февраля проходит Снежный фестиваль. Там лепят…ммм…вырезают много скульптур из снега и льда, - воодушевленно поделился Широюки.       - Я бы хотела посмотреть! – призналась Эмилия. – Наверное, фигуры потрясающе красивые!       - Да, поразительные, - согласился парень и вспомнил. - О, прости…я случайно перевел на себя тему. Ты ведь явно хотела рассказать о себе, а я прервал.       - Все хорошо, - она продолжала мягко сиять в улыбке, а ее синие глаза излучали нежность.       - И все же… - Тендо опустил глаза и сглотнул. – Получается, у тебя есть очень сильное желание, которое ты не можешь исполнить из-за фобии, верно?       - Да, - Эмми снова стала серьезной, отвернувшись от него. – Я бы хотела путешествовать по миру. Как моя мама и как мой брат. – Широюки удивился. - Но моя фобия предполагает значительные трудности в путешествии. Буквально: если будет большая разница в часовых поясах, я могу прилететь туда, где уже наступит ночь, один вид тьмы за окном может нагнать на меня панику, а мои унылые социальные навыки не позволят мне сломать языковой барьер, даже если я буду знать язык местных.       - Это обязательно? – спросил он.       - Если бы я просто хотела посмотреть достопримечательности, может быть и нет, но я хотела бы увидеть настоящую жизнь в той или иной стране, познакомиться с новыми людьми, с их мышлением, с их мировоззрением, понять, чем они отличаются от меня. Я хотела бы увидеть не только города и популярные для туристов места, но и руины храмов, погулять по чужим лесами или степям, увидеть чужие деревни, познакомиться с животными, самой найти что-то в другой стране. Так же, как и мама. Но я не могу! Я давно зациклилась на этой мечте и сколько бы раз от нее не отнекивалась, все равно в скором времени возвращаюсь к ней. Надо бы сдаться…       - Почему тебе нужно сдаваться? – спросил тихо Широюки.       - Потому что…я много раз пыталась побороть никтофобию, но все безуспешно. Я пыталась много раз учить язык или языки, но в моей голове ничего не откладывается. У меня не такая память, как у Аннет…я пыталась социализироваться и поднять навыки общения, но еще больше закрылась.       - Ты о том, что было в средней школе?       - Да, - Эмми покраснела. – У меня ничего не получается, поэтому я навсегда останусь здесь, - она сжала вместе руки и опустила голову.       Широюки не мог сказать легкомысленных слов вроде: «Все будет хорошо» или еще хуже: «Тут ничего не поделаешь. Придется смириться с тем, что ты никогда не сможешь путешествовать». Он не знал, как он может её поддержать и что сказать. Вдобавок Тендо не был уверен, что сможет от всего сердца сказать: «У тебя все получится! Ты сможешь путешествовать», - во-первых, потому что он прекрасно знает, как тяжело справится с фобиями. Ему самому это не удалось. А во-вторых, Тендо не хотел, чтобы она уезжала из Англии.       «Это не случится сейчас или в скором времени, поэтому второе вызывает меньше опасений и все же…» - парень выдохнул: «Я такой эгоист?», - спросил он у себя и не получил ответа.       Вдруг Сазерленд нашла рюкзак, достала потрепанными веками ежедневник с ручкой и начала что-то писать.       - Чт…что ты делаешь? – решился спросить Широюки.       - Записываю информацию о тебе, чтобы не забыть, - ответила преспокойно Эмми.       - ЧТО?! – он резко вскочил от шока.       - Что-то не так? – совершенно искренне недоумевая, спросила Сазерленд.       - Зачем ты делаешь это? – стараясь вернуть самообладание, спросил Тендо.       Возможно, он неправильно ее понял.       - У меня не такая память, как у Аннет. Мне недостаточно услышать что-то один раз, чтобы запомнить. Поэтому все, что я узнаю о вас, всегда записываю в этот ежедневник, - она показала Широюки его.       - Эмми…это немного странно, - признался в своих мыслях Тендо.       - Да, Аня мне говорила тоже самое, поэтому просила меня не показывать его вам, - призналась Эмми, закрывая ежедневник. Широюки успел заметить данные о его росте и весе. Она действительно спрашивала парня недавно об этом, как бы невзначай. – Прости, тебе, наверное, жутко неуютно или неудобно…       - Мне правда сейчас немного не по себе, - не стал скрывать он. – Однако если ты мне все объяснишь, я постараюсь понять, - Широюки сел на место рядом с ней. Хотя бы за то, что парень не стал отсаживаться подальше, Эмми была ему признательна.       - У меня очень мало друзей, - она очень волновалась, поэтому её голос заледенел сухим льдом. – И я очень вами дорожу. Изначально этот ежедневник появился, потому что как-то я не знала, что мне подарить Ане на день рождения, - она положила руку на него. – Это было мучительно и неприятно, а я хотела её удивить и порадовать. Казалось, Аня мне много о себе рассказывала, о своих желаниях и мечтах, о понравившихся ей вещах, но…я ничего не помнила. Поэтому после того дня рождения я стала записывать за Аней то, что ей понравилось: когда мы гуляли по магазинам или в кафе, то, что ей нравилось в интернет-магазинах, или случайно брошенные фразы. Однажды ей понравилось кольцо, а я не знала размер, поэтому не смогла купить его. В следующий раз я узнала размер. В конце концов, у меня набралась огромная анкета на Аню. То, что другие держат в голове, я записывала, чтобы точно не забыть. А сейчас записываю о вас: тебе и Хэ Луне. Понимаешь, Юки-кун, то чувство неловкости и дискомфорта, когда забываешь нечто важное о близком, меня ужасает. Я не хочу испытывать его.       - И ты все-все знаешь об Ане? – спросил Тендо.       - Не всё-всё, но многое. К тому же, её вкусы и предпочтения меняются с возрастом. Когда ей исполнится восемнадцать я подарю ей альбом с нашими совместными фотографиями и вырезками из этого ежедневника, - улыбнулась слабо Эмми. – Наверное, это чем-то похоже на ведение дневника, правда, здесь написано только о других людях. Похоже на сталкинг, да?       - Когда ты мне все объяснила, твое занятие стало очень похоже на тебя, - рассмеялся расслабленно парень. – Ты всегда очень внимательна к окружающим, – улыбчиво заметил он.       Эмми расслабилась.       - Тогда ты не против?       - Нет, может, мне тоже сделать также? – вдруг задумался он.       - У тебя память лучше, - сказала Сазерленд. - Уверена, ты все важное помнишь и без этого. А если и нет, то нестрашно. Я могу повторить, - улыбнулась она.       - Я тоже так думаю, поэтому ничего страшного не случится, если ты что-то забудешь, - заверил парень.       - И все же…Юки-кун, ты очень дорогой для меня друг. Если бы тебе было это противно, я бы сожгла этот ежедневник или вырвала страницы с тобой. Я не хочу тебя потерять, - с глубоким чувством сказала Эмми.       Тендо еле кивнул, отворачиваясь в сторону. На его лице проскользнула боль. Её слова, её глаза, её чувства, - она совершенно уверенна в дружеских чувствах к нему. «Она слишком серьезно относится к дружбе и, наверное, еще серьезнее к любви и отношениям», - подумал парень, а это значит, что пока ему придется скрывать к ней свои недружеские чувства, чтобы не получить отказ и не причинить себе и ей боль. Обнадеживало то, что Эмилия никогда ни в кого не влюблялась, поэтому он сможет заметить у неё появление романтических чувств к нему или кому-нибудь еще прежде, чем сама Эмми об этом догадается. А пока они будут лишь друзьями. По крайней мере, Широюки на это надеется.