Бесконечный кошмар

Аль - Хайтама нет третью неделю. Да, заменяя мудреца, он не раз оставался в Академии на несколько дней, но не возвращался домой максимум пару суток. Кавех не мог найти себе места, и вместе с друзьями - генералом махаматрой Сайно и Тигнари - и Нилу, захотевшей помочь, обшарил, наверно, всю территорию Сумеру и пустыни, но ни одного следа секретаря не нашлось, даже Дехья и Кандакия нашли немного времени помочь и исследовали древние руины, а дом последней и вовсе стал новым пристанищем ребят. Другие наемники и матры тоже были задействованы в поисках, но и от них не было никаких вестей. Узнав о проблеме архитектора, хотела присоединиться и Коллеи - стажер лесного дозора - но наставник девушки, Тигнари, не пустил ее, сказав, что это слишком опасно. Единственная вещь, что напоминала о пропавшем человеке - его наушники, с которыми тот раннее не расставался. Проходили дни, но отчаявшиеся и уставшие от постоянных приключений - то на плесенников нарвутся, то на пустынников или Похитителей сокровищ, то на хиличурлов - друзья не продвинулись в поисках ни на шаг. Они поставили себе цель: найти Хайтама - живого или мертвого уже не важно. Кавех волновался все сильнее, он не мог поверить в смерть человека, который недавно признался ему в любви, человека, что явно сумеет постоять за себя и не дать себя в обиду. Просто не мог смириться с тем, что его может уже не быть. Люди, ждавшие своих заказов, обыскались его, расспрашивали других, с кем архитектор работал, но все говорили одно: никто не видел парня в городе вот уже две недели. Они искали друзей творца, но и те не появлялись в городе те же две недели. Фанаты Нилу переживали за нее - Нилу предана своему театру и ни за что не покинет его, а об ее уходе никто не знал, отпуски девушка брала редко. Лесные стражи, не ведавшие об истинной цели приключения, думали, что Тигнари погиб в борьбе с новыми зонами увядания, и Коллеи осталась одна, так что стали помогать ей в обучении; девушка в свою очередь отказывалась и мыслить о подобном. Последняя надежда была на Сайно, но и того не было на посту. Аль - Хайтам очнулся и обнаружил себя лежащим на голом полу за решеткой маленькой серой комнатки. Все тело ломило от дикой боли, голова гудела, руки были туго связаны веревкой за спиной. - Очухался-таки, - прогремел, точно в голове, до боли узнаваемый, ядовитый голос. И тут Хайтам частично стал вспоминать события, но смог лишь выдавить: - Что произошло? Где я? - он, слыша свой надломленный, дрожащий голос, понимал: от острого слуха Дотторе не ускользнет его неподдельный страх. Ответом, игнорирующим вопросы, послужили раздавшиеся звуки поворота ключа в замке и скрип железных, несмазанных петель. "Мне конец." Только сейчас Хайтам заметил пятерых солдат Фатуи, стоявших по ту сторону решетки. - Привести. - Скомандовал Доктор, и два солдата вошли в открытую дверь клетки. Они грубо взяли секретаря под руки и повели к выходу из его личной тюрьмы. Хайтам не оказывал никакого сопротивления - не было смысла. Солдаты вели пленного многочисленными темными коридорами, пока, наконец, они пришли в комнату, освещенную светом только по середине, выделяя один единственный стул, из-за чего нельзя было понять ее размеров. При одном взгляде на стул становилось ясно: он предназначен специально для Хайтама. Помещение не отличалось от всего того, что он видел: серые пол и потолок и минимум мебели. "Пыточная." Двое из "свиты" Предвестника кинули секретаря на сидение, пристегнули ноги металлическими пластинами, не видными издалека, к ножкам, развязали затекшие руки и, с силой удерживая за предплечья, закрепили их на подлокотниках. Потом все бойцы, пришедшие сюда, удалились. Хайтам остался наедине с ним. - Еще раз здравствуй, аль - Хайтам, - холодно поприветствовал Дотторе, только что показавшийся в кругу света. Резкий взмах клинка рассек незаживший порез на щеке, и Хайтам скривился от боли. - Извини, что без предупреждений. Можешь считать это своим наказанием за то, что заставил меня целых три дня ждать, пока ты соизволишь очнуться. Должен расстроить - Кавех не приходил. Вероятно, он даже не догадывается, где ты сейчас и в каком положении. Последние слова больно ударили по секретарю, что отразилось в его глазах. Единственное, за что он держался - надежда на Кавеха, что тот сможет его найти и спасти, ведь сейчас Хайтам совершенно беззащитен. Он корил себя за проявленные чувства и эмоции тогда, в Академии. Ничего бы не случилось, сумел бы он сохранить холод в душе и безразличие на лице. Как вообще можно было так лекго и нелепо попасться в ловушку? Холодное лезвие в собственной крови, коснувщееся оголенного плеча, вывело из раздумий. Дотторе медленно провел им по коже, оставляя на ней окровавленный след и новую рану. Лишь услышав тихий крик и последовавший за ним всхлип, он перевел взгляд с клинка на пленника и увидел слезу, бежавшую по щеке. Секретарь давно заметил, что в последнее время стал слишком эмоциональным и менее устойчивым к боли. - Не думал, что ты настолько быстро заплачешь. А ведь это только вторая рана из тех, что я хотел тебе нанести, - Доктор откинул меч в сторону и потянулся к лицу Хайтама. - Ах, как же ты прекрасен со слезами на глазах, - вопреки своим словам, он стер стекавшую слезинку. Из коридора донеслись шаги, направлявшиеся к ним. Вскоре в помещение вошел человек в форме Фатуи. Он поставил небольшой поднос на пол рядом с Доктором и ушел. Пелена слез скрыла от Хайтама действия Дотторе, открывавшего, судя по звукам, упаковку чего-то. Только чего? "Что, запакованное, может служить для пыток? " Затем он что-то открыл, и до носа дошел запах спирта. "Для чего?" Ран на щеке и плече коснулись тряпки, придавленные к телу руками Предвестника, вмиг напитавшиеся кровью, останавливая ее. Несколько минут спустя кровь перестала идти, но боль не унималась. Доктор отправил окровавленные куски ткани на пол, к мечу, взял новые и смочил их края в воде. Хайтам осознал, что его мучитель хочет обработать раны, которые сам же и нанес, но никак не понять его цели. "Чего он хочет этим добиться?" Поток мыслей прервала боль от соприкосновения материи с ранами, холодные капли потекли вниз, вызывая противные мурашки. Остались силы сдерживать вскрикивания и слезы, переставшие невольно бежать. Правда, ненадолго. Скоро вода сменилась на спирт, и тогда Хайтам заскулил, слезы градом покатились из глаз - жжение от взаимодействия границ свежих ран и спирта было невыносимым. - Как ты думаешь, зачем я все это делаю? - спросил Дотторе как бы невзначай, в интонации не было слышно холода, только интерес. - Делаешь что?! - можно было разобрать сквозь всхлипы и крики страданий. - Ну, например, останавливаю кровь, раны обрабатываю, - будто бы при обычной беседе - ровно и непринужденно - говорил Предвестник на перевес срывающемуся голосу Хайтама, - а, Голос разума? - Ради удовольствия? - Эх, боюсь сейчас ты ошибся. Разве ты не помнишь наш диалог в Академии? - задал наводящий вопрос Дотторе. - Нет, - признался Хайтам, неспособный здраво мыслить от боли. - Жалко. В таком случае, напомню тебе. Я хочу лишь нейтрализовать тебя. Прошу заметить - не убить, так что у тебя есть шанс выжить. Садист перестал мучить секретаря. На некоторое время давая тому отдохнуть и придти в себя, но Хайтаму было понятно, что на этом ничего не закончится. Сознание прояснилось, и он спросил: - Что с Кавехом? С ним все хорошо? - Странно, конечно, что в подобном состоянии ты думаешь о нем, но, да, с ним все в порядке. Если он сам не захочет попасть ко мне, ища тебя. На теле Хайтама появилось еще несколько ран и царапин, пока поданные Доктора, точно из-под земли вылезшие, не увели его обратно в серую камеру, оставив таблетку обезболивающего, стакан воды и небогатый ужин. Есть не хотелось, и Хайтам выпив таблетку, лег на жесткую кровать - все лучше, чем стоять, прислонившись к холодной стене. Он старался обдумать слова, услышанные во время этой пытки. "Нейтрализовать меня, но не убить. То есть просто вывести меня из колеи, чтобы я не мешал. Похоже, Дотторе снова что-то затевает против Академии или архонта, хотя, быть может, и всего Сумеру и не хочет, чтобы я нарушил его планы. Как долго он еще будет держать меня здесь? Пока меня Кавех не найдет? Если он, конечно, меня найдет." Голод дал о себе знать, и секретарь подошел к маленькому деревянному столу, рядом с тарелкой лежала салфетка, а на ней ложка. "Суп. Интересно, он это специально?" Однако, он был согласен даже на суп, лишь бы поесть. После ужина Хайтам попытался уснуть - больше делать было нечего - но не смог, слишком много пришлось пережить за день. Он решил пройтись по своей небольшой темнице. В одном из углов нашлось несколько углей, на столе была пара учебников по биологии. "Что они тут забыли? Дотторе точно решил поиздеваться надо мной и здесь." Развлечений тут немного, понял Хайтам, обойдя свой новый "дом" на неизвестный срок. Свою книгу он как на зло не взял. Что ж, рисовать что-нибудь на стенах углем будет веселее, чем читать биологию для первого курса студентов Амурты, решил он, хотя к творчеству его никогда не тянуло, в отличие от Кавеха. "Может быть, я просто хочу вспомнить его." Сколько времени прошло пленник не знал - часов нигде не было, а если считать секунды можно сойти с ума. Однако накатившая вновь боль дала понять, что прошло порядка нескольких часов. - Нужна таблетка? - спросил возникший из ниоткуда Дотторе, глядя на сгорбившуюся фигуру секретаря в углу темницы. - Вижу, что нужна, - не стал он дожидаться ответа, открыл решетку и вошел, заменил стакан и положил еще одну таблетку на стол. - Я бы посоветовал тебе лечь спать, завтра тебе пригодятся силы, - сказал Доктор напоследок и ушел. Хайтам не стал терпеть боль, выпил таблетку и лег на кровать. Теперь она не казалась такой жестокой, как прежде. Сон стал утягивать в себя всеми силами только боль отступила, и секретарь заснул. - Ребят, прислушайтесь, - полушепотом сказал Тигнари, когда друзья подошли к очередной щели в скале в пустыне, - шум механизмов. - И не одного, - кивнув, согласился, Сайно. - Что же там может находиться? - задала вопрос Нилу, желая поддержать разговор. - Да все, что угодно! - выкрикнул Кавех на нервах, на что девушка его обняла, успокаивая. Внезапно из проема выбежал мушкетер Фатуи. Просто выбежал. Ничего не сказал и никак не отреагировал на сумерцев, словно их и вовсе здесь не было. Раннее выдвигались разные теории о том, куда же мог деться Хайтам, однако все они опровегались - не мог он быть убит Похитителями сокровищ, а в пустыне ему нечего делать да и заданий никаких не было. Самый логичный вариант - Фатуи, у них хватит ума на создание всевозможных ловушек и западней или хитроумных планов. Было принято решение следить за лагерями северных воинов, но ни одна из слежек не дала своих плодов. - Может быть, он там? - спросила Нилу. - Надо бы проверить, - воодущевленно сказал Кавех - за все время поисков они не натыкались на подобные базы. - Нет, это слишком опасно. К тому же у нас нет доказательств, что он там, - ответил Тигнари. - Кавех, боюсь, Тигнари прав. Мы не знаем, что они замышляют, - сказал Сайно, складывая руки на груди. Он давно перестал шутить, осознавая всю серьезность ситуации. Кавех прислонился к скале, обдумывая варианты. Он разрывался между желаниями пойти и, наоборот, уйти, зная мнения друзей. Нилу в любом случае последует за ним, Сайно и Тигнари, руководствующиеся логикой и здравым смыслом, предпочтут отговорить его. Однако сам он больше не мог терпеть, каждый день проживая в убивающей надежде на возращение Хайтама. А здесь все указывало на Фатуи - солдат, покинувший спрятанный лагерь и их стоянки неподалеку. Наконец он, взесив все за и против, твердо сказал: - Вы как хотите, а я иду. Не пытайтесь меня переубедить. - Я с тобой, - тут же выдала Нилу. И они вошли в щель. Сайно опустил ладонь на плечо Тигнари: - Мы не можем их бросить. - Ты прав. Если что случится, мы сможем помочь им, - спустя секундное замешательство ответил Тигнари, понимая, что здесь, чем больше людей, тем безопаснее. - Вдвоем они не справятся. Страж и генерал последовали за ушедшими вглубь пещеры друзьями. Хайтам проснулся от боли. Рядом стоял Дотторе, точно знал, когда он покинет мир снов. Доктор сел рядом, протянул очередной стакан с водой и таблетку обезболивающего. - Ничего не хочешь мне сказать? - без злобы поинтересовался Дотторе, когда пленный выпил таблетку. Хайтам несколько секунд пытался понять, что требует от него садист, а потом боязливо произнес: - Спасибо. - Встань. - Скомандовал Доктор, забирая стакан и ставя его на стол. Секретарь безоговорочно повиновался, спорить не было смысла - как бы чего хуже не последовало. - К стене. Дотторе сам за секунду прижал к стене ничего не подозревавшего Хайтама, не увидя активных действий со стороны пленника. Секретарь почувствовал шершавые перчатки на своем животе, но продолжил смотреть на лицо Предвестника. Однако, стоило отвлечься на них лишь на миг, как перед ним предстал Дотторе без маски. У него были красные глаза, невероятно похожие на глаза Кавеха. Вот только цвет их казался более кровавым, а проявляли они только необъяснимую злость, в них не было тех детской невинности и милой чувствительности, что неоднократно замечались в выразительных алых глазах Кавеха. Дополняли зловещий образ ухмылка из острых зубов и шрам практически на всю область, обычно закрытую маской. Дотторе, смотря прямо в изумрудные глаза, прильнул к губам Хайтама, отвлекая от неприятного материала перчаток, костяшки до крови царапали кожу живота, шипы на них наверняка были специально присоединены к ткани не за долго до этого. Отстранившись, Доктор произнес: - Да, Кавех однозначно научил тебя целоваться. Знаешь, - рука с живота перешла на пояс, другая - на бедро, взгляд испепелял, - я мог бы тебя и изнасиловать. Однако, я пожалею тебя, пусть удовольствие лишения тебя девственности достанется твоему парню. Только почувствовав трение кистей друг о друга, Хайтам заметил, что его руки снова оказались связанными за спиной. На этот раз Фатуи рядом не было, и Доктор повел его один. Все те же серые коридоры... Даже сбежать не получится - где выход неизвестно. Те же стены. Тот же стул. Другие разве что страдания и подарки, приподнесенные Предвестником. Дотторе пристегнул руки и ноги секретаря к единственному предмету мебели и ушел. Через несколько минут, длившихся в ожидании часами, Доктор вернулся, принеся с собой зеленое устройство: - Узнаешь? Хайтам с ужасом поглядел на прибор в руках Дотторе. Наушники. Те самые, из-за которых он стал страдать кошмарами. Те самые, что разделили его жизнь на до и после. - Похоже, узнал, - довольно сказал Дотторе, глядя на испуганные и расширенные глаза Хайтама. - Что ты собираешься делать? - спросил секретарь, голосом, не похожим на свой собственный. - Скоро поймешь. К слову, эту пару собрал я. По подобию твоих. Разумеется, я кое-что изменил, но что ты выяснишь сам. - Дотторе надел на пленного копию наушников. Мигом Хайтам погрузился в странный сон, в котором он видел Кавеха, интуицией понимая, что архитектор не находится сейчас рядом с ним, но сознанием - нет. Это был лабиринт, куда Кавех затащил Хайтама против его воли для развлечения. Лабиринт, полностью состоящий из зеркал. Возможно, Хайтам видел это один, или Кавех просто не хотел заострять на этом внимание, но здесь можно погибнуть - повсюду бродят собирающиеся в кучки хиличурлы с факелами и дубинками, нередко разбивая стекло. Не заметишь или не услышишь монстров - и ты труп, а было бы глупо умереть от слабеньких хиличурлов. Да, за Кавеха не стоило волноваться, он сможет победить всю эту компашку, и глазом не моргнув. Но он пропал. Бесследно и неслышно, еще в самом начале. Секретарь звал его, но голос всякий раз отражался от зеркальной глади. Он несоклько раз находил выход, но не архитектора. Слышит ли его вообще Кавех? Или он хиличурлы его все-таки победили? Охваченный страхом секретарь бегал из угла в угол, пытаясь найти помещение, где он еще не был. - Кавех, ты здесь? - вновь прокричал Хайтам. Скоро голос пропадет совсем, он уже охрип. Он ожидал всего, что угодно, но не внезапного толчка в спину, повалившего его на пол. Хайтам перевернулся на спину и смог разглядеть человека получше. Изуродованная версия Кавеха: с виска стекала кровь, на лбу выступил пот, одежда изорвана. Ногти заменили звериные когти, клыки торчали над нижней губой. Ничего не выражавшие красные глаза стали темнее обычного. Существо тяжело и зло дышало. Долгое время он бездействовал, но скоро побежал в сторону Хайтама, будто с цепи сорвавшись. Секретарь инстинктивно закрыл голову руками, понимая, что не успеет поднаться и убежать. Однако, существо промчалось мимо. Хайтам только и смог, что обернуться, почувствовав легкий ветерок, созданный изувеченным Кавехом, и увидеть, как тот исчезает в зеркале, сохранив стекло целым. Больше опасности не наблюдалось, и Хайтам решил пойти на поиски дальше. То существо просто испарилось, не оставив ни следа. По пути он натыкался на тех же монстров, созданных кем-то как под копирку. И каждый тем же образом терялся в зеркалах. Наконец, он вышел в помещение, круглые стены которого были обвешаны зеркалами одинаковых размеров. Но отражение не было его: застывшие во времени, неподвижные твари окружили секретаря. И только сейчас Хайтам осознал, что даже тот Кавех, завлекший его сюда, не был настоящим. Копии, глазевшие не него, ни на секунду не смыкая глаз, отвлекали от мыслей. Было чересчур неприятно ощущать постоянный чужой взор на себе. На всю комнату раздался крик, исходивший из-за стекла. Кавех. Кричал точно он. И наверняка настоящий он. Без колебаний Хайтам разбил зеркало, ставшее преградой между ним и архитектором, и оказался в маленькой комнатке без дверей и окон, единственным выходом служило разбитое зеркало. Среди серых стен находился стул, к которому и был привязан Кавех. В его глазах стояли слезы. Узлы на веревках, связывающих златовласого парня, были затянуты слабо, и Хайтаму без особого труда удалось из развязать. Приведя в чувства архитектора несильными пощечинами, секретарь взял его на руки и понес к выходу из лабиринта, путь к которому еще помнил. Все обошлось без приключений. Кавех не задавал вопросов - похоже дома Хайтама ждет допрос похлеще пыточных. Однако Хайтама ждал ужасный сюрприз: Кавех, котрого он спас, тоже был копией тех монстров, заполнивших лабиринт. Скоро в лесу, где были человек и зверь - по-другому его назвать нельзя - прибыли и другие существа. Вот только здесь, почуяв свободу, они стали атаковать. Жизнь дороже, потому Хайтам ударил мечом, поразив сразу несколько целей. Все они бесследно пропадали, в отличие от одной. Иллюзия рассеялась, и Хайтам удивленно распахнул глаза. Кавех. Его. Хайтам задал вопрос, так долго его мучавший: - Пойдем домой? - Нет. Зачем ты всех их убил? Такого твердого тона от Кавеха секретарь не ожидал. Архитектор говорил без ненависти и без злобы. Как робот. Все, что он смог сказать, это: - П-почему? - Это были мои друзья. А ты их всех убил. - Но... - Как ты не понимаешь. Это игра. Они уделяли мне внимание, которое я не мог получить от тебя. Прощай. Не надейся, что я передумаю. Кавех убежал. Хайтам чувствовал острую боль, нарастающую с каждым сантиметром, с которым удалялся от него архитектор. - Кавех, подожди! Пожалуйста! - кричал Хайтам вслед соседу. Но тот убегал все дальше. - Прошу! Иначе я умру! Так действительно казалось. Архитектор остановился. Развернулся. Боль немного уменьшилась, как только Хайтам приблизился к нему. - Я не шучу, Кави. - Чуть спокойнее проговорил он. Но Кавех помчался в лес, не дав сократить расстояние. Как бы Хайтам не пытался его догнать, дистанция между ними увеличивалась - Кавех был быстрее. Резкая боль пронзила грудь. Хайтам упал на колени, прикладывая руку к груди. Он умирает. - Н-е-е-е-ет! - закричал он, вытягивая руку за Кавехом, но было поздно. Тело секретаря разбилось на тысячи осколков. - Думаю, достаточно. - вмешался Дотторе, снимая устройство с головы. Хайтам поднял глаза на Предвестника. Он понял, все эти яркие образы, весь зеркальный лабиринт, все приключения и эмоции, как и его смерть, были всего лишь плодом фантазии. Присутствовали только в голове. Среди чувств и ощущений не осталось ничего, кроме пугающей пустоты, сердце заполнил холод. Это слишком даже для Фатуи - управлять человеком, используя других людей, которых тот любит и ценит. Собраться с мыслями не дала резкая пощечина, попавшая по щеке без ран. Вероятно, будет синяк. - Ну, как? Понравилось изобретенице? - задал вопрос Доктор. Но Хайтам смог лишь выдавить тихое: - Ага, очень. Но зачем? Зачем ты все это показывал мне? - Сегодня это твое наказание. В большей части, - на глаза попалось сверкающее лезвие меча, вымытое после вчерашней пытки, - ведь, несомненно, ты испытываешь гораздо большую боль, нежели вчера, верно? Секретарь чуть заметно кивнул. Хотелось просто умереть. Опустошение убивало сильнее ножей и мечей. Уже не важно, какая по счету рана появилось на его истерзанном теле, не важно, какой бинт. Не важно, сколько времени здесь проведено. Он не заметил, как заплакал. Опять. И опять перед Дотторе. Худшим врагом. Казалось, за последние несколько месяцев, начиная с кошмаров и заканчивая заключением, пролито больше слез, чем за всю жизнь. - Снова рыдаешь, будто ребенок. И не стыдно тебе, аль - Хайтам, плакать? А? - давил словами Доктор, но, не услышав ответа, добавил, - точно, ты же всего лишь слабый ученый, не способный сопротивляться Предвестнику. Ладно, хватит с тебя. Доктор увел Хайтама назад в его темницу, оставив новую порцию воды и обезболивающего. День проведен так же, как и вчерашний, не считая психического воздействия. В потянувшихся один за другим сутках не было разнообразия. Физическая боль больше не ощущалась. Одолевали вопросы без ответов. Как там Кавех? Скучает? Беспокоится? Ищет ли? Или, может быть, спокойно выполняет заказы, наслаждаясь тишиной, без ссор и споров, не тревожась о его судьбе? Похоже, замысел Доктора и был в том, чтобы свести Хайтама с ума в этой крохотной тюрьме, не убивая. Он уже ничего не чувствовал: ни боли, ни вины, ни любви. Осталась только невыносимая пустота. Секретарь, сохранив чудом капельку рассудка, пробовал сосчитать сутки, проведенные здесь, но все тщетно. Однако, он понимал одно - прошло больше недели. Было заметно, как он увядал на глазах: практически не ел, ничего не читал и не пытался рисовать, все больше проводил время на голом полу, витая где-то в прострации. Изможденный разум различил шаги, не похожие на шаги Дотторе, а затем и звук поворота ключа. К нему кто-то подбежал и крепко обнял. Разучившись бояться, он сказал, протягивая руку к лицу прибывшего: - Кавех... пойдем домой?.. А после потерял сознание, находясь на руках до боли знакомого человека, чье лицо он так и не смог опознать. В пещере друзей встретили Фатуи. Кавех, шедший впереди всех, приготовился атаковать, но ни один из них не напал. Как и тот мушкетер, заставший их у входа, солдаты пропустили компанию мимо себя, гордо и неподвижно охраняя вход, или просто строя вид. Ребята насторожились, но не отступили и прошли дальше. Перед их глазами предстало зрелище: огромное помещение - фабрика. Путешественник рассказывал, что в Инадзуме такая тоже была. Здесь были различные станки и приборы, с помощью которых изготавливались Глаза Порчи - Глаза, используемые Фатуи для расширения своих возможностей и власти, не применяя Глаза Бога. Но не это привлекло внимание - тут же находились сотни пленных, безжалостно подгоняемых солдатами. Из-под рваной одежды выглядывали их худые изувеченные тела, а в глазах отчетливо читались нескрываемые боль и страдания. Были люди всех возрастов: и дети, и старики. И мужчины, и женщины. Сколько они здесь томятся, никто не знал ответа. Несмотря на количество людей - и Фатуи, и пленных - приятелей не замечали. Пусть это и было слишком странно, ни у кого и мысли отступать не возникло - может быть Хайтам здесь. Друзья пытались заглядывать в лица прохожих - кто знает, что если секретаря переодели в обычную сумерскую одежду, и сейчас он тут проходит вместе с бойцами, боящийся издать и звука, чтобы его заметили и спасли? Мало, кому удавалось сбежать от Фатуи - они всеми силами будут держаться и идти к выполнению цели или приказа до последнего. Вот и у Хайтама, похоже, тоже не получилось, хотя, его может уже и не быть в живых. Пусть и страшно об этом думать, но отрицать бессмысленно - он не всесилен. Обходя помещение никто не проронил ни слова. Даже Сайно понимал, для шуток не время. Слишком напряженная обстановка. Друзья шли коридорами, заходя в каждое помещение, но все тщетно. Только Фатуи. И люди, которым они не в силах помочь - в четвером не справятся, а звать на помощь не вариант. Были проверены все возможные этажи, когда отчаяние накатило снова. - Смотрите! Дверь! - обрадованно прокричала Нилу, указывая на стену с железной дверью в ней. Замерзшие и измученные долгой ходьбой ребята подошли к двери. Нилу, получившая новый заряд энергии от своей находки, открыла ее и шагнула вперед, не глядя под ноги. Сайно успел ее поймать, прежде чем девушка упала на ступеньки винтовой лестницы, ведущей в темноту. Подвал. Либо этаж, отделенный от остальных. Зачем, неизвестно. Спускаться надо аккуратно, иначе есть шанс упасть и разбиться - мгла стояла непроглядная. Источниками тусклого освещения были одинокие факела, развешанные по стенам. Прошло минут десять, а спуск не прекращался. Были несколько маленьких этажей, где можно было передохнуть, но и они попадались редко. На одном из них Кавех, видя состояние Нилу, подхватил ее на руки, предварительно укутав танцовщицу своей накидкой. Не было ни души. Казалось, что эта лестница - вход в давно забытый дворец мертвой цивилизации, о которой уже никто и не помнит. Всем надоело бессмысленно переставлять ноги, спускаясь в неизвстность. Не было и темы для разговора - стояла гнетущая атмосфера, отбивающая желание мыслить позитивно. Нилу даже ненадолго задремала. Но вот в бледном свете показалась еще одна железная дверь. Выход. Наконец-то! Это был не подвал, как они думали. Это была темница. Вдоль стен огромного помещения, освещаемого сверху несколькими люстрами, находились тюрьмы. Но снова никого, даже охраны, видимо, все наверху. Тишина давила еще сильнее: если на лестнице был хотя бы треск пламени факелов, то здесь - ничего. Только звук шагов друзей. Ребята прошли дальше, постоянно озираясь по сторонам в поисках чего-нибудь отличающегося от черных прутьев и серых стен. Примерно на середине они услышали шаги, не принадлежашие им. - Что я вижу: Кавех, Тигнари, Сайно и Нилу! Все в сборе! - прогремел незнакомый голос. Человек появился перед ними. Его маска не давала возможности посмотреть в глаза, но зверская улыбка говорила и за них: ничего хорошего ждать не стоит. Его мятные волосы спадали на лицо. - Дотторе. - непроизвольно вырвалось у Тигнари при виде Фатуи. Он натянул тетиву, но стрелять не стал. Кавех, доставая меч, хотел броситься в атаку, но Сайно его остановил, преградив путь копьем. Нилу крепко сжала свой клинок в руке. - Верно, ты узнал меня, Тигнари. Что ж, я рад повидать всех вас. Без исключения. Пусть с кем-то мы и не знакомы лично. Друзья слушали, не двигаясь, держа оружие наготове - никогда не знаешь, чего ожидать от Фатуи. Напряжение становилось только сильнее, казалось, умение дышать забыто. Нилу выкрикнула: - Где Хайтам? Зачем тебе столько пленных? Что ты будешь с ними делать? - Слишком много вопросов, юная леди. Однако, на один из них вы вскоре найдете ответ. Могу вас поздравить: спустя немалый промежуток времени вы достигли своей цели. Он указал на левую решетку. Ребята перевели на нее взгляд: Хайтам лежал в углу, дрожа и бормоча что-то тихое и нечленораздельное. Стены темницы были исписаны углем одной фразой: " Кавех, я люблю тебя. " Кое-где проглядывались небольшие домики, которые обычно рисуют маленькие дети. - Кавех. - стало страшно - Дотторе обратился именно к нему. В глазах архитектора уже стояли слезы. - Ты не представляешь, насколько тебе повезло. Еще б денек, и твой ненаглядный возлюбленный бы умер. Он замолчал. Доктор наблюдал за реакцией. Но, не увидя ничего особенного, сказал: - Лови ключи, Кави. Мне пора идти. - он развернулся и ушел, бросив ключи на пол. Сайно и Тигнари погнались за ним, желая поймать, в то время, как Кавех, забрав заветную связку, пытался дрожащими руками открыть замок. Нилу осталась с ним. Однако, довольно быстро генерал и страж вернулись, разочарованные: Дотторе сбежал. На них напали парочка из солдат Фатуи, и они не смогли разглядеть, куда ушел Доктор. Кавех справился с ключами и ввалился в темницу своего соседа. На бег Хайтам никак не отреагировал. Архитектор сел рядом и обнял секретаря, заглянул тому в глаза. Затуманенный взгляд не выражал ни капли сознания. Впалые щеки, мертвецки бледная, холодная кожа и грязные окровавленные бинты на всем теле говорили об истязаниях, что ему пришлось пережить. Некоторые лоскуты одежды послужили дополнительными повязками. Сухие искусанные губы почти беззвучно шептали: "Кавех, я люблю тебя." - Я тоже тебя очень сильно люблю, - захлебываясь слезами, проговорил Кавех. - Кавех... пойдем домой?.. Хриплый севший голос отдавался болью в груди. Было тяжело смотреть, как худая рука тянется к лицу архитектора, словно пытаясь его успокить. Сказать, что все в порядке. Казалось, что он узнал Кавеха, несмотря на свое плачевное состояние, от чего становилось гораздо больнее. - Конечно, сейчас, только... Хайтам закрыл глаза. Его голова безвольно склонилась к земле. Тело обмякло в руках. - Н-нет. Нет, Хайтам, нет. Прошу, нет! Кавех не мог поверить в случившееся. Слезы градом падали на пол и на лицо секретаря. Хотелось думать, что Хайтам сейчас откроет глаза, скажет, что все это всего лишь неудачная шутка, вышедшая из под контроля, и они пойдут домой. Счастливые. Забыв все свои разногласия. Но проходили секунды. Минуты. Ничего. Ни какого намека на движение. Это конец. Все происходящее казалось нереальным. Не мог Хайтам так бестолково погибнуть. Просто не мог. - Прости меня... прости, что я не смог тебя защитить... Было глупо просить его не умирать. Кто вообще надеется остановить словами гибель? Как бы дорог не был человек, словами его не возродить. Как бы сильно этого не хотелось. И Кавех это понимал. За его спиной все стояли тихо и неподвижно. Тигнари - по середине комнатки, между Кавехом и Сайно. Нилу скрылась в объятиях генерала, чтобы не видеть Кавеха. Не слыша ни слова, Кавех чувствовал поддержку друзей. Он давно перестал скрывать, насколько дорог ему был аль - Хайтам, этот черствый человек, не способный полюбить. Он изо всех сил старался опровергнуть смерть любимого и вернуться к Дотторе, абстрагировавшись от внешнего мира и собственных слез: "Еще б денек, и он бы умер. То есть, он жив? Или Дотторе пытался нас обмануть, дав ложную надежду?"