Fireflies where my caution should be

— Твои родители кажутся милыми, — говорит Бак позже, когда они сидят дома и расслабляются. Бобби отпустил их двоих пораньше, как и Чимни, и Бак благодарен ему за это. Он не думает, что смог бы сосредоточиться на чём-то, кроме того, что произошло в пожарной части. Эдди смотрит на него, приподняв бровь. — Слушай, мне есть, с чем сравнить. — Я знаю, — не спорит Эдди, наклоняя голову. — Ладить с моими родителями бывает непросто, особенно, если дело касается Кристофера, но я знаю, что они всегда прикроют меня, — Эдди замолкает на мгновение, поднося бутылку пива к губам и делая глоток, прежде чем прочистить горло и продолжить: — Мне жаль, что твои родители такие. Удивительно, что у них такой чудесный сын.       Бак выдавливает улыбку. — Могу я использовать твои же слова, когда ты будешь обзывать меня? — спрашивает он, придавая тону как можно больше игривости, на что Эдди закатывает глаза. — Cabrion, — бормочет Эдди.       Бак на девяносто девять процентов уверен, что это — оскорбление, однако пропускает его мимо ушей. Парни замокают, позволяя тому нелепому шоу, что они включили, развлекать их, и, в конце концов, пальцы Эдди оказываются в коротких волосах Бака, у основания шеи, рассеянно поглаживая их. Глаза Эдди устремлены в телеэкран, и его поза расслаблена. Бак полагает, что Эдди даже не осознаёт, что он делает.       Бак старается не двигаться. Эдди касается его мягко, по-домашнему, и Бак вроде как хочет, чтобы это никогда не заканчивалось. Игровое шоу по телевизору подходит к концу — Бак думает, что разобрался с правилами, но до конца не уверен, — и часы на DVD-плеере Эдди показывают, что уже почти десять вечера.       Эдди зевает, потягивается, после чего проводит своими мозолистыми пальцами по шее Бака. Бак делает всё, что в его силах, чтобы не вздрогнуть. — Мои родители хотят поужинать с нами у Абуэлы завтра вечером, — устало произносит Эдди. Его рука лежит на плечах Бака. Бак уже даже как-то истерично задаётся вопросом, а замечает ли это Эдди вообще. — Ты готов? — Конечно, — отвечает Бак, радуясь тому, что его голос звучит достаточно ровно. — Бобби дал мне выходной. Может, сводим Криса в парк перед ужином? — Звучит здорово, — соглашается Эдди. Затем смотрит на Бака. — Как Мэдди? — Последнее, что я слышал: с ней всё в порядке, — говорит Бак, поглядывая на свой телефон. Он снова смотрит на Эдди, в его большие, тёмные и серьёзные глаза, и чувствует, что краснеет. — Спасибо.       Эдди приподнимает бровь. — За что? — Ты встал между ней и нашими родителями, — отвечает Бак. Его пальцы теребят край рубашки, а ладони становятся влажными. Он сглатывает и добавляет: — Встал между нами и нашими родителями.       Бровь Эдди ползёт ещё выше, он ставит бутылку пива на кофейный столик и поворачивается лицом к Баку. Его рука всё ещё на плечах Бака. И Бак понятия не имеет, что с этим делать. — Idiota, — произносит Эдди с невероятной нежностью. — Я знаю, что это значит, — возмущается Бак, но Эдди качает головой и продолжает, словно не слыша Бака. — А где ещё я должен был быть? Я не позволю им прикоснуться к тебе, Эван. Я буду вставать между тобой и опасностью каждый чёртов раз. И с Мэдди то же самое. Вы оба — моя семья, а я не позволю, чтобы моя семья пострадала.       Бак не может дышать. Он в курсе, что его глаза похожи на блюдца, но ничего не может с этим поделать. Он просто пялится на Эдди не в силах сдержать дрожь, когда Эдди запускает руку в волосы Бака, и на этот раз определённо нарочно. Глаза Эдди смотрят на Бака и темнеют от напряжения. Бак с трудом сглатывает. — Мы ведь женаты не по-настоящему, — замечает Бак срывающимся голосом, и разочарование, которое он совершенно не может скрыть, сквозит в каждом слове. Эдди закатывает глаза. Бак повторяет. — Я не твой муж. — Tonto, — раздражённо произносит Эдди, и, прежде чем Бак успевает моргнуть, перевести дыхание или сделать хоть что-нибудь, Эдди целует его, и ох. Эдди целует его, напористо и требовательно, и Бак, чёрт возьми, едва не плавится от этих прикосновений.       Пьянящий запах Эдди — сочетание его геля для душа и пота — ошеломляет Бака наилучшим из всех возможных способов. Он скулит, когда Эдди дразнит его, раздвигая его губы и просовывая язык ему в рот, и дрожит, хватаясь за Эдди, чтобы не свалиться.       Щёки Бака горят от прикосновений к ним щетины Эдди, и это то самое ощущение, которое электрическим разрядом бьёт прямо в член Бака. Он хватает ртом воздух, когда Эдди отстраняется; глаза Диаса сверкают, глаза расширены, и он ухмыляется. — Это пока что, — заявляет Эдди до тошноты довольным голосом.       Он быстро облизывает губы, заставляя Бака заметить то, как сильно те уже припухли. Мозг Бака отчаянно пытается заработать снова. — Пока что? — глупо спрашивает Бак.       Ухмылка Эдди становится ещё шире. — Ты действительно не мой муж, — подтверждает Эдди, после чего цепляется за рубашку Бака. — Пока что.       Сдавленный стон Бака заглушается с помощью губ Эдди, и он позволяет другу поднять их с дивана и затащить его в спальню.