Fireflies where my caution should be

— Попались! — говорит Кристофер, ни свет ни заря врываясь в комнату Эдди.       Эдди издаёт нечленораздельный звук куда-то в шею Бака, и Бак фыркает от смеха. — Твой сын здесь, — шепчет он Эдди на ухо, когда Эдди поднимает голову и сонно смотрит на Бака. — Мой сын? — спрашивает он по-утреннему хриплым голосом, и в нём слышится лёгкое возмущение. — Теперь он наш сын.       Бак снова смеётся, прежде чем на ощупь включить свет, и радуется тому, что они с Эдди додумались надеть спортивные костюмы. Он моргает от непривычной яркости и старается не застонать, когда видит, что цифры на будильнике Эдди показывают всего лишь 7:12 утра. — Привет, Крис, — обессиленно говорит Бак, поднимая Криса на кровать, когда тот машет руками, чтобы ему помогли. — Ещё очень рано. — Нет, не рано, — весело отвечает Крис. — Я же говорил.       Эдди стонет. — Что ты говорил, Mijo? — устало спрашивает он, поднимая глаза и уделяя всё свое внимание Крису, потому что даже с больной от похмелья головой он потрясающий отец.       Бак слегка тает внутри. Можете подать на него в суд.       Но лучше не надо. Не самый удачный выбор слов. — Что вы женаты, — как ни в чём не бывало, заявляет Крис. Эдди издаёт странный звук. Крис закатывает глаза. — Женатые люди спят в одной постели. Как вы прямо сейчас. — Sabelotodo, — бормочет Эдди себе под нос, а после вздыхает. — Ты поймал нас, приятель. Почему ты встал так рано? — Сегодня выходной, — отвечает Крис так, будто в этом есть логика. — День панкейков.       Эдди обречённо смеётся, переворачивается на другой бок и утыкается в шею Бака. — Ты слышал его, — говорит он, и Бак слышит в его голосе ухмылку. — Сегодня день панкейков. — Ты ужасен, — отвечает Бак, но всё же встаёт. — Ты ужасный, просто кошмарный муж, и я надеюсь, что ты умрёшь в одиночестве. — Ура! — кричит Крис, и Бак подхватывает его на руки, поглядывая на Эдди сверху вниз.       Эдди переворачивается на спину, растягивается на простынях и ухмыляется ему. Бак нежно качает головой и наклоняется, чтобы поцеловать Эдди в лоб. — Я тоже тебя люблю, — сонно произносит Эдди.       К тому времени, как Эдди поднимается с постели и переодевается в нормальную одежду, Бак уже заканчивает убирать со стола, оставив для Эдди стопку блинчиков в сторонке. Бак поднимет взгляд со сковороды, которую он моет, и принимает поцелуй от Эдди. Его охватывает лёгкий трепет, когда он вспоминает, что теперь ему позволено делать это на постоянной основе. — Папа! — зовёт Крис, врезаясь в ноги Эдди с такой силой, что Бак вздрагивает. — Папа, мы можем пойти в парк? — В парк? — переспрашивает Эдди, бросая на Бака взгляд. — Это была идея Бака? — Нет, — отвечает Крис, отводя глаза. Это ложь, но только чуть-чуть. Крис продолжает: — Просто я хочу покачаться на качелях, а ты не сможешь подбросить меня по-настоящему высоко. — Ну ладно, — Эдди театрально вздыхает. — Если ты настаиваешь.       Крис ликует, хватая костыли и направляясь прямиком в свою комнату. — Длинные штаны, — кричит Эдди ему вдогонку. — Кристофер! Длинные штаны!       Бак смеётся, когда Крис, ничего не ответив, исчезает в комнате. Эдди качает головой, но целует Бака в ответ на его смех. — Этот ребёнок, — говорит Эдди, и Бак ухмыляется. — Об общей кровати он узнал не от меня, — произносит он, пожимая плечами и борясь с широкой улыбкой. — Обвиняй кого-то другого. — Хорошая идея, — задумчиво отвечает Эдди. — Начну с Пепы. — Я повеселюсь на твоих похоронах, — фыркает Бак.       Крису требуется чуть больше часа, чтобы заявить о своей готовности, и ещё полчаса после этого, чтобы проверить, точно ли он собран, особенно, есть ли у него солнцезащитный крем, а к десяти Эдди паркует свой пикап и ведёт Кристофера на адаптивную игровую площадку.       Погода хорошая, так что в парке есть другие дети, поэтому Кристофер сразу же включается в какую-то странную игру, которая выглядит, как смесь пятнашек, пряток и пола из лавы. — Инновационно, — комментирует Бак, и Эдди фыркает. — Если это его вымотает, то я «за», — отвечает он.       Они сидят на скамейке в тени, но им открыт вид на парк, и их глаза следят за каждым движением Кристофера. Эдди откидывается назад, расставляя ноги так, что у Бака текут слюни, и его рука ложится на плечо Бака, как будто он не может вынести, чтобы хоть один человек не знал, что они вместе. — Ты самую малость собственник, — заявляет Бак, когда Эдди свирепо смотрит на бегуна, который останавливается, чтобы поглазеть на них.       Эдди фыркает и крепче сжимает его плечо, притягивая Бака ближе и целуя его в макушку. — Нет, — отрицает он. — Я дикий собственник. Боюсь, тебе придётся к этому привыкнуть, carino. — Ага, — отвечает Бак, борясь с улыбкой. Но Эдди не стоит поощрять. — Звучит как проблема. — Эван.       Бак резко дёргается, чуть ли не падая со скамейки, его сердце подскакивает к горлу, и дрожь в мгновение ока охватывает его тело. Прежде чем он успевает подумать, среагировать или сделать хоть что-то, кроме как сидеть и дрожать, Эдди поднимается и встаёт между Баком и человеком, который позвал его.       Конечно, этот человек — отец Бака. — Вы знакомы с запретом на приближение? — требовательно спрашивает Эдди, и в его голосе звучит огонь, мрачный накал, который при других обстоятельствах вызвал бы в Баке возбуждение, однако сейчас Бак слишком занят подавлением своего инстинкта «дерись или беги» и поиском Кристофера. — Это значит, что вы не можете находиться рядом с Эваном. Или рядом со мной. Или кем-нибудь из нашей семьи. Уходите. — Это общественное место, — говорит отец Бака, и в его голосе слышится почти веселье.       Холод пробирает Бака насквозь, до самых костей, потому что этот насмешливый тон никогда не предвещал ему ничего хорошего. Он еле как вытаскивает телефон из кармана джинсов и трясущимися руками возится с Touch ID, после чего находит контакт Афины. — Это детская игровая площадка, — огрызается Эдди. — Где ваши дети? — Мы здесь с нашим внуком, — хватает смелости ответить отцу Бака.       Бак не видит её, но использование «мы» подразумевает, что его мать тоже здесь, и это заставляет его дрожать ещё больше. Эдди издаёт полный ярости звук, и Бак хватает его сзади за рубашку, чтобы помешать ему сорваться с места и ударить отца Бака. — Бак? — зовёт Афина, и Бак не знает, то ли она только что взяла трубку, то ли пытается привлечь его внимание.       Он прерывисто вздыхает и наконец отвечает. — Парк МакАртур, они здесь, — сообщает он как раз в тот момент, когда появляется тот, кого он так хотел уберечь от этого кошмара. — Папа! Баки! Смотрите! — Нет, — выдыхает Бак и подскакивает, даже не осознавая это.       Он пересекает игровую площадку такими широкими шагами, на которые только способен, и подхватывает Криса на руки, поворачиваясь спиной к игровой площадке и лицом к Кристоферу. Чтобы мальчик не видел его родителей.       Тяжело дыша, Бак встречается взглядом с отцом и старается не отшатнуться под действием направленной на него чистой, необузданной ярости, которая читается на лице его отца. Эдди всё ещё находится между ними, и Бак запоздало осознаёт, что его телефон по-прежнему зажат в руке, а экран сообщает ему, что Афина не повесила трубку.       Всё происходит, словно в замедленной съёмке. Отец Бака сильно толкает Эдди в плечо, заставляя того отступить на шаг — ровно настолько, чтобы мать Бака обошла обоих мужчин и направилась к сыну с ужасающей целеустремлённостью в глазах. — Хватит, — говорит Бак так громко и настойчиво, как только может. — Не приближайся.       Его мать останавливается как вкопанная, и её обычно спокойное лицо абсолютно хмурое. Больше нет фальшивой любезности и её «Я просто скучаю по тебе, Эван», что она использовала, когда снова ворвалась в жизнь Бака. Ладно. Бак предпочитает видеть её такой, более настоящей, более честной. Он совсем не застанут врасплох, когда всё её нутро выливается наружу. — Не смей так со мной разговаривать, — шипит она, её тон почти тот же, какой был у неё, когда она ругала его за испачканный кровью ковёр. — Я твоя мать.       Бак прижимает Кристофера к себе так крепко, как только может. Крис неподвижен и спокоен, и, очевидно, он ощущает напряжение. Он вцепляется в рубашку Бака так, словно от этого зависит его жизнь. Мама Бака выглядит, как апокалипсис, её ладони сжаты в кулаки. Прямо через её плечо Бак видит, как Эдди мешает его отцу приблизиться к ним. — Отдай мне моего внука, — требует мать Бака смертельно спокойным голосом. Бак почти ценит это. Его мать всегда была такой же злобной, как и отец. Он надеется, что Афина всё слышит. — Ты не в состоянии заботиться о ребёнке. Ты глуп и незрел. Ты — пустое место. Не говоря уже о том, в каких ты отношениях. Отдай мне моего внука, и я не буду звонить в полицию и сообщать о насилии с твоей стороны.       Бак открывает рот, чтобы послать её куда подальше, однако его прерывает тихий, но решительный голос. Бак удивлённо моргает и смотрит на Криса, который извивается в его объятиях и хмуро смотрит на мать Бака. — Это подло, — говорит он. — Вы не можете говорить такие вещи. Это травля. — Крис, всё хорошо, — шепчет Бак. — Не смотри на неё, не разговаривай с ней.       Крис хмурится, глядя на него снизу вверх. Его руки по-прежнему сжимают рубашку Бака, и он выглядит расстроенным. Даже больше, чем просто расстроенным. Он смотрит на маму Бака исподлобья. — Но ты мой Баки, — возражает Крис. — Она не может говорить так! Ты спас меня. — Нет, он этого не делал, — снисходительно заявляет мать Бака. — Он на это не способен. — Он пожарный! — оскорблённо восклицает Кристофер, игнорируя попытки Бака отстранить мальчика от разговора. Он смотрит на миссис Бакли с яростью тысячи крошечных солнц, и Бак любит этого ребёнка больше, чем может выразить словами. — Он плавал во время цунами и спасал всех, и вы не имеете права быть жестокой с ним.       Краем глаза Бак видит, как подъезжает патрульная машина и молится, чтобы в ней была Афина. Эдди, очевидно, тоже её замечает, потому что он быстро встаёт между Баком с Крисом на руках и родителями Бака. Эдди напряжён, линия его плеч чётко очерчена, и Бак, возможно, желает, чтобы у его родителей случился одновременный инсульт и они умерли.       Отец Бака переводит насмешливый взгляд с Эдди на Бака, и Бак пытается ещё крепче прижать Криса к себе. Мать Бака хватает мужа за руку и кивает в сторону полицейской машины и Афины, которая выходит из неё. — Слава Богу, вы здесь, офицер, — говорит отец Бака. — Сержант, — холодно поправляет его Афина. — И с чего бы это? Не терпится оказаться в тюрьме?       Слова явно замирают на губах отца Бака, когда он узнаёт в полицейском Афину. Он в панике смотрит на жену, затем — на сына. — Эван пригласил нас, — говорит он отчаянно, будто искренне ожидает, что Бак подтвердит его ложь.       Афина недоверчиво приподнимает бровь, но, прежде чем она успевает возразить, вмешивается Крис: — Нет, — сердито говорит он. — Нет! Мисс Афина, они говорили такие ужасные вещи. Баки против того, чтобы люди говорили такие вещи. Эти мистер и миссис злые, и они мне не нравятся, мы не приглашали их пойти с нами в парк. — Я знаю, милый, — отвечает Афина, снимая солнцезащитные очки и убирая их в карман. Она оглядывает Эдди и Бака, быстро проверяя их на наличие видимых повреждений, затем даёт знак двум полицейским позади неё, которые подходят к родителям Бака. — Патриция и Ричард Бакли, — начинает Афина почти скучающим тоном, — вы арестованы за нарушение полицейского приказа о неприближении. Эти джентльмены хотят вам кое-что сказать.       После этого она поворачивается к родителям Бака спиной и подходит к Эдди и Баку. Она кладёт руку на плечо Эдди, внимательно глядя на него, пока тот не выдыхает и не кивает, затем она обращает внимание на Бака. — Я в порядке, — шепчет Бак, пока Афина взлохмачивает его волосы. — Я тоже, — подхватывает Крис. — Бак снова спас меня. — Я всегда буду спасать тебя, Супермен, — отвечает Бак, и Крис издаёт счастливый звук, прижимаясь к Баку. — Я знаю, — добавляет Эдди, и Бак поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с Эдди.       Его глаза глубокие и тёмные, и в них нет гнева, но они наполнены беспокойством и любовью. Бак улыбается ему, и Эдди воспринимает это как приглашение, поэтому подходит ближе и нежно целует Бака. — Отвратительно, — комментирует Крис.       Афина смотрит то на Бака, то на Эдди. — Скажите мне, что вчера вы были вместе, — просит она. — Вы хоть знаете, сколько денег я на вас поставила? — Деньги? — громко возмущается Эдди. — Поставила? — вторит ему Бак.       Афина просто смеётся, потому что иногда она ужасна. — О, мои дорогие мальчики, — говорит она, ухмыляясь. — Вы что же, думаете, что мы вас совсем не знаем? Увидимся позже, нарушители спокойствия. — Пока, мисс Афина, — прощается Крис.       Бак и Эдди слишком заняты тем, что пялятся друг на друга. Оба явно пытаются переварить тот факт, что, кажется, вся их пожарная семья сделала ставки на то, когда же они станут парой. Как будто это несомненно должно было случиться. — Я был настолько очевидным? — еле слышно шепчет Бак. — Ты? — уточняет Эдди. — Никогда. Царапать землю и выкрикивать моё имя — это абсолютно платоническая любовь. — Не будь придурком, — вздыхает Бак. — Плохое слово, — ловит его Кристофер. — А разве мы не собирались к Абуэле?