Головастики-2

Зыбкий, призрачный сон обрывается из-за громкого звука поблизости, что не сразу распознаётся как выразительное цоканье языком. Юнги чуть хмурится и открывает глаза, видя перед собой полулежащего Чимина с телефоном. Опять. Точно такая же картина была и ночью, и Мину пришлось подсчитывать, сколько рилсов младший успел увидеть за пол часа, испытывая различные эмоции из-за каждого видео, поглощая информацию бессистемно и бездумно, что совершенно не способствует расслаблению и полноценному отдыху. Юнги чувствовал себя старым дедом, который не доверяет современным технологиям, объясняя, что это вредно для здоровья — яркий экран, мельтешение пикселей, музыка, и вот раньше-то люди вообще-то читали перед сном книжки, умея сосредотачиваться дольше, чем на тридцать секунд. Чимин согласился, сложил ладони под щёку, пожаловался, что ему скучно и: «Спой мне, хён, колыбельную». — Что делаешь? — голос Юнги сейчас похож хриплое карканье, в отличие от вчерашнего мурчания на ушко. — Выяснял, во сколько открывается тот классный магазин со специями. Нам нужен кунжут. — Который сейчас час? — Семь утра, — блокируя телефон, Чимин потягивается. — Мой организм привык спать по пять часов, вот я и думаю, встать, приготовить нам завтрак, съездить в магазин, вещи в химчистку заодно закинуть… Дел до жопы. — Как и чистых вещей у тебя в шкафу, — зевая, Юнги пытается говорить внятно. — Будильники прозвенят в девять. Лежи. — Я вроде как выспался уже. — Тебе кажется. — Выпью кофе если начнёт вдруг вырубать. Чем сильнее устану сегодня, тем быстрее отключусь ночью. Хороший план. — Неа. У тебя огромные круги под глазами. — Хочешь сказать, что я плохо выгляжу? — Очень уставшим. Зачем себя истощать ради каких-то специй? — Ты не понимаешь, у утреннего шоппинга особый вайб. Начать день иначе, это освежает. — Ты будешь милым заёбушком, конечно. И твоя производительность определённо будет ниже, как и концентрация, нежели если ты поспишь ещё. — Хён, я всё придумал и распланировал… — Да нахуй это всё надо, Чимин-а… — обнимая, Юнги утыкается носом о плечо. — Останься. — Если я останусь дома, то помешаю тебе, даже если постараюсь не шуметь. — Где-то тут есть точка, при нажатии на которую люди теряют сознание… — трогая за шею, Юнги не сильно давит пальцами, перемещаясь к позвонкам и массируя область вокруг них, вызывая стон. — Болит? — Оказывается, да. — Ты перенапряжён. Никакой беготни, никакого кофе. Расслабляйся. — Я не мо… — Закрой глаза. Сконцентрируйся на собственном дыхании. — Это йога? — Ага, положи ладони на солнечное сплетение. Ощути своё тело… — А ты куда пополз? — Помогать, — залезая под одеяло, Юнги сползает вниз, устраиваясь между разведённых коленей. Он впечатывается губами в нежную кожу у кромки белья со звонким чмоком, и где-то наверху приглушённо слышится хихиканье. — Я же совсем не возбуждён, Юнги-я. — Это и не про страстный акт, мы просто избавим тебя от той энергии, что не даёт доспать ещё пару часов. — И правда, совсем не романтично, — вздыхая, Чимин, тем не менее, предвкушающе раздвигает ноги шире, слегка прогибаясь в спине. Юнги трётся лицом о промежность через тонкую ткань, слегка покусывает и выдыхает горячий воздух, прижавшись приоткрытым ртом. — Блядь… — Потрогай себя, не стесняйся. Прикоснись к груди, поиграй с сосками. — Жаль, что ты не как Шива… Юнги вспоминает открытку, которую ему однажды подарил Джин — с изображением осьминога, занимающегося восемью делами одновременно и подписью «Stop being proud of multitasking». Проигнорировав намёк, Мин напоролся на серьёзный разговор о том, что жизнь одна, и мир не перестанет вертеться, если что-то и не успеть, что всегда есть следующий день и новые возможности. — Прокрастинаторство? — Не совсем. Учись составлять себе график, и учись забивать на него. Не всё и не всегда будет идти по плану, есть вещи, которые ты не в состоянии контролировать. Позволь неожиданностям и спонтанности — происходить. Разреши себе быть человеком, который может и не справиться, и совершить ошибку. Рядом с этой открыткой, кстати, знаешь, какая была? «У тебя всё получится!». Но я тебе её не подарю, потому что не хочу ограничивать надеждами на то, что ты обречён исключительно на успех, и никак иначе. Ты человек, я человек, никто не идеален. Не гордись тем, что переработал и валишься с ног от усталости, ищи меру, а не так что… Как там было-то выражение… Каждому рту по пирогу по размеру? Короче, нет удовольствия, когда давишься огромным хером со слезами и кашлем. Сняв нижнее бельё, Юнги влажно выцеловывает живот, облизывает лобок, чувствуя, как заводится сам от вкуса и запаха. Обхватив губами головку, он растирает языком прозрачную каплю предэякулята и удерживает выгнувшегося Чимина на месте. — Пожалуйста, сделай так ещё раз? Насаживаясь чуть глубже, Юнги обводит кончиком языка, дразня. Под одеялом становится душно, и убирая его, он видит как младший послушно и увлечённо ласкает себя, тихо постанывая. — Хён… Хотелось изводить Чимина, оттягивая оргазм как можно дольше, чтобы вымотать, но голова кружится и сознание меркнет от того, насколько захлёстывают эмоции. — Детка, давай на бок? — Да, да… Повернувшись, Чимин закидывает ногу на плечо и толкается навстречу — поначалу неспешно, а затем беззастенчиво трахая рот, сжимая пряди волос на затылке. Принимая, Юнги вбивается в собственный кулак в том же ритме, и звуки пропадают, когда Чимин дрожит, стиснув бёдра, кончая. — Прошло всего-то семь минут, — пока Юнги ходил умывать лицо и руки, отдышавшийся Чимин вновь взял телефон. — Великолепно. А теперь мы будем спать? — Будем, — протягивая руки, Чимин ловит в объятие. — Нет, можно было бы пойти в душ, и завтрак, и… Что-то там ещё… Поглаживая по влажной от пота спине, Юнги улыбается, засыпая под бормотание.