Головастики-2

— К-к-короче… У Чонгука зуб на зуб не попадает от холода, а он пытается ещё и разговаривать, и вставить в рот сигарету. Машина припаркована около заправки, до Пусана осталось ехать километров восемь. Чимин, грея ладони о картонный стаканчик с кофе, смеётся. Ему бы стоило отругать Чонгука, прочитать лекцию о здоровье… — Господи, Гук-а, дай сюда. Чимин щёлкает зажигалкой, в свете вспыхнувшего огонька младший зажмуривается и делает глубокий вдох. Вряд ли ему удастся покурить в ближайшие сутки, гостя у родителей. Кончик сигареты становится алым, тлея и дымя. — Короче… А о чём я говорил вообще? — Похоже, что я никогда уже не узнаю, — Чимин переводит заинтересованный взгляд на придорожное кафе — там, внутри, за большими окнами, подают пироги и френч-доги. Они облизывают пальцы, прежде чем вытереть их об салфетки. — Сначала я отвезу тебя к Пакам. — Я твой хён. — А я за рулём. — Ты устал. — Ты тоже. В салоне машины темно и не верится, что несколько часов назад они были в общежитии, быстро собирая вещи. Спортивная сумка Чонгука валяется сзади. Чемодан Чимина — в багажнике. — Обратно я поведу, хорошо? — Договорились. Разбуженные посреди ночи родственники встречают в пижамах и халатах, сонно, но крепко обнимая. «Увидимся завтра» — шепчет Чимин из-за плеча матери, Чонгук — вежливо отказываетсяя от предложения остаться прямо тут до утра. — Чимин-а, почему ты не отправил ребёнка к Чонам первым делом? — Я предлагал, он отказался. — И ты послушался? Как-то не правильно у вас, какой же из тебя хён… — Пап. У нас всё в порядке. После кружки какао Чимин обещает себе сесть на строгую диету — послезавтра. Он натягивает одеяло, кутаясь в него со странным чувством — он дома, но только физически. Тело в Пусане, а мыслями он всё ещё в Сеуле. Чонгук заходит к обеду, широко улыбаясь с порога. — Мои все ушли на работу. Чимин лежит на диване перед телевизором, на экране — мультик про Спанч Боба. — Никогда не замечал раньше, насколько тут расслабляющая музыка... — Что-то гавайское, да? — Чилловое. На журнальном столике — тарелка с чипсами и сырный соус. Из всех песен про Гавайи Чимин знает всего две — хит Элвиса Пресли, кажется, и недооценённый общественностью трек Кэти Пэри, что завирусился в тик-токе из-за проникновенного «You and I» в припеве. Чонгук хрустит чипсами, устроившись на полу и скрестив ноги. — По кому ты скучаешь сильнее всего? — Из наших? Из Бантан? — Конечно. Младший задирает голову, уставившись снизу вверх. Чимин в задумчивости прикусывает губу. — По Юнги-хёну. — Вы же вечно срётесь? — Так кажется. — Но, правда… — Это просто заметнее всего, когда мы расстроены и выясняем, кто что имел в виду. Та часть дружбы, которую нельзя скипнуть. Разборки, попытки понять друг друга. Когда у нас всё хорошо, мы тихие, и вы не обращаете внимание на нас в мирное время. — То есть, ты был бы более счастлив, окажись на моём месте сейчас Шуга? — Что за дурацкий вывод? — толкая пяткой в плечо, Чимин открывает приложение в телефоне со списком чатов, проверяя, кто и когда был в сети в последний раз. — А ты по кому сильнее скучаешь? — Наверное… Соглашусь. Это Юнги-хён. — Перестань меня копировать во всём. — Наше мнение совпадает. — Нет, скучай по Намджуну или Сокджину. Я сейчас напишу им, что ты их не любишь. — Тебе никто не поверит. — А вот и узнаем… Хосок стучится в дверь студии, надеясь, что гениальный продюсер сейчас без наушников. Дверь приоткрывается, и показывается маленький нос — остальное лицо спрятано в глубине капюшона толстовки. — Что? — Я почему-то всегда ожидаю, что ты будешь повыше. — Иди в жопу. — Не сутулься. Тебе не икается, кстати? Твоё имя сегодня упоминали раз десять в групповом чате. Решил проведать местную звезду дня. — Почему упоминали? — Зайди и почитай. — Перескажи вкратце. — Там… Сумбурно. Главным образом о тебе много писал Чимини. — Весьма типично, — Юнги закатывает глаза и картинно зевает. — Кажется, в сумме у нас годовой запас кимчи. Ужин двух семей закончился соревнованием, кто больше надаёт с собой в дорогу еды и прольёт слёз. Это мило, неловко, и стыдно от того, что нет желания всё бросить и остаться под родительским крылом навечно, забив на карьеру. — Я их люблю, но не настолько. Не настолько сильно, чтобы проглатывать замечания касательно внешнего вида и поведения, и постоянные поучения… — Это особенно режет слух после долгой разлуки. — Да. — Должен признаться, что наша вторая семья… Ближе. — Приятнее. Поправляя зеркало и регулируя водительское сиденье, Чимин пристёгивается и подключает телефон к аудио-системе. — Я посмотрел клип. Захотелось в каком-нибудь маленьком городке зайти в бар и спеть там караоке. — У нас сейчас был шанс это сделать в ресторане. — Не то. Это должен быть полноценный отпуск в месте, где сплошь незнакомцы. И куртка с цветной бахромой… — Я бы тебя прокатил на мотоцикле. — И отвёл в ювелирный? — Ну, если захочешь… — Не надо. Они замолкают, чтобы одновременно и громко начать подпевать в кульминационном моменте. Вот то, к чему никак не могут привыкнуть родные — к тому, что дети постоянно поют, и делают это буднично, впечатляя и вызывая восторги. Юнги сидит в кресле, щёлкая мышкой. Экраны выглядят как Ад для обычного человека и как Рай для сдвг-шника — куча открытых программ, файлов, и вокруг разбросаны блокноты, ручки, контейнеры с недоеденным обедом и множество пустых стаканов. — Привет. Чимин входит без предупреждения и каких либо препятствий, обнимая со спины за плечи. — Привет. Как съездил? — Хочу сбежать с тобой на Гавайи. — Зачем? — I'll be your baby, on a sunday… Чимин мелодично мурлычет в ухо, и целует в щёку. — Что тебе мешает сейчас быть… — Сейчас пятница. — Хорошо отдохнул? — невпопад спрашивает Юнги, протягивая руку и вплетая пальцы в мягкие волосы. — Набрал пару кило и отупел от Спанч Боба. — О, пухленькость! Дай живот потрогать? — Фу, нет. — Да-да, животик. Разворачиваясь, Юнги с горящими глазами задирает футболку с кофтой и умилённо стонет, легонько щипая за карамельного оттенка кожу. Чимин смеётся, пытаясь отодвинуть и благодарно замирает, когда хён обнимает за талию, бормоча: «Тебе идёт быть любым, но по этой микро-складке я иногда реально скучаю». — А я скучаю по тебе всему, целиком, знаешь ли. — Знаю.