Головастики-2

Юнги заснул под включенный фильм о космосе, поэтому и ассоциация, возникшая у него сейчас — из той же области. Вспышка сверхновой. В помещение врывается человечек, встречаясь с ним взглядом, и пространство пронизывает мощными волнами энергии — насквозь. Он орёт: «Хосо-о-ок!», запрыгивая на Чона с разбегу, и они оба так шумят, кружась, что Юнги подташнивает. — Это тот самый Чимини, — лицо Хоби вот-вот треснет от широкой улыбки. — Пак Чимин, — юноша кланяется и смотрит снизу вверх, пристально. — Приятно познакомиться. — Мин Юнги, — представляясь в ответ, допивая чай и думая: «Шёл бы ты нахер, Пак». Эта маленькая, новоявленная звёздочка — всюду. Яркий, привлекающий внимание — и щедро одаривающий вниманием всех. Чимин обнимает крепко, до невразумительного писка, касается людей, заботится — порой с агрессией, какая бывает у котов, облизывающих и вдруг кусающих. Чимин с набитыми щеками тараторит, облизывая губы, сверкая глазами. Юнги наблюдает, держа дистанцию. Ему скорее не нравится происходящее. В Чимине ощущается нездоровая избыточность, будто от психотропных веществ. — Он всегда такой? — Какой? Как цунами. Как ливень. Полуденное солнце и раскалённый песок. Активный, резкий, превращающий обычные встречи в вечеринки с вдохновлённым: «А давайте…», и — понеслось. Пританцовывает, поёт, флиртует, смеётся. Позитивный персонаж, но Юнги испытывает раздражение — без Чимина было спокойнее. Поэтому он не разделяет общей радости, подозрительно щурясь и ожидая подвох. Не расцветает от случайных слов. Скептично выгибает бровь на то, как легко Чимин признаётся в симпатии и любви, чмокая в лбы. Намджун поплыл, Тэхён уверенно заявляет, что Чимин — соулмэйт. Хоби всерьёз задумывается о своей ориентации. У Чонгука восторженное: «ХЁН» и это немножко колет ревностью в груди. Юнги выбирает встречи тет-а-тет, приходит в мастерскую к Тэхёну, наклоняется в углу за оброненным огрызком ластика, и вздрагивает от скрипа распахиваемой двери. — А где Мин Юнги? — Прячется, — усмехается Тэхён. Юнги и правда не видно за стеллажом, где свёрнутые листы и расходники. Он приседает на корточки, стараясь тише дышать. — Ох. — Соскучился по нему? — Скучаю по нему всегда. — Тебе бы стоило… — Сбавить обороты, я знаю. Во мне просто… Переключается ручка из положения off в режим on, о существовании которой я раньше и не подозревал, и все лампочки накаляются, освящая раннее не изведанные области внутри головы. Сил появляется так много, что я не выдерживаю, Тэ. Он говорит это медленно, задумчиво. С тяжёлым вздохом в конце. — Эм. Чимини? Прогуляйся пока до кофейни, я буду какао, а для Юнги… — Большой американо со льдом, ага. Скоро вернусь. В наступившей тишине, Тэхён драматично заявляет: — Он в тебя влюблён. Хосок принимает входящий вызов видео-сигнала, и на тихое: «Покажи всех» поднимает руку. Камера выхватывает стол в ресторане, полный еды, и Чимина, подпирающего подбородок, уставившись в окно. Его тарелка не тронута, палочки отложены в сторону. — Почему этот не ест? — Говорит, что его подташнивает весь день. — Передай ему… — Сам скажи. ЧИМИНИ, держи телефон! Вблизи у Пака удивлённое и смущённое лицо. — Поешь. — Приезжай. — Я не могу. — Я тоже. — Нонсенс, — Сокджин закатывает глаза. Юнги не верит, что является катализатором и оказывает огромное влияние. Он почти ничего не делает, мало говорит, отсекая поползновения в личное пространство с невежливым: «Отстань». Всё, что происходит с Чимином — исключительно его личный заёб, Юнги не несёт за это ответственности. Однако, с обновлёнными данными насчёт мотивов, Юнги теперь замечает, как упорно младший пытается продемонстрировать — я безопасен, комфортен, удобен, друг, умею быть таким, и вот так, а ещё и это, и то, и, пожалуйста, бери. Время, вещи, деньги — всё, что касается Юнги, для Чимина не проблема. Компания друзей пересекает их пути. На одной из домашних посиделок Юнги кладёт ладонь на колено, опираясь, чтобы встать, и Чимин потом тоже отходит — в ванную, возвращаясь с мокрым от воды лицом и стеклянными глазами. Казалось, что Чимину нужно три тонны всего — участия, реплик, присутствия — столь же страстно, как отдаёт сам. Но, того рассыпает от незатейливых жестов. Юнги осознаёт собственную власть, управляя настроением движением пальца. Заправляет каштановую прядь волос за ухо, и Чимин довольно урчит весь вечер. Пишет «Привет» и хохочет на откровенное: «У меня тут сердечный приступ». — Что конкретно тебе от меня надо? Хоби должен вернуться из поездки, все собрались, чтобы навести порядок в его квартире. Чимин осторожно ставит натёртый до блеска бокал на полку. — Ничего, хён. Мне достаточно знания о том, что ты жив, здоров, и бываешь счастливым. — Скучновато. — А что бы ты хотел? Юнги хотелось бы… Проявить инициативу? Не упустить возможность проявить себя не допридуманным, а реальным. Не разочаровав при этом. Чтобы эта доёбчивая заноза в заднице стала послушной и ластилась активнее, отогревая. Попробовать. Чимин, кажется, гаснет, погружаясь в себя. Не прячет дрожащие пальцы под рукава, а сцепляет в замок. Отстранённый. Юнги дубль два, синхронно с ним потягивая остывший чай. Тэхён и Чонгук сидят на полу с джойстиками, и Мину приходится телепатически передавать им просьбу — оставьте нас наедине. Тэхён, потирая затылок, оборачивается, кривясь. — Уже поздно. Гук-а, я отсидел себе задницу, пошли поедим где-нибудь чего-то вредного, чего у Чимина точно нет в холодильнике. Какой-нибудь шоколад с шоколадом в шоколаде, как ты любишь. Чимин провожает их, выключает телевизор — в гостиной тусклый свет и космический вакуум. — Виски? — Нет, спасибо. — Поговорим? — Расскажи обо мне. Сделай это... Без стеснения. Во вседозволенности. Будто мы.... Мы. Чимин хмыкает, седлая бёдра и наклоняется, коротко целуя. — У Мин Юнги очаровательные губы. — Какие ещё? — Ещё?.. Раздвигая их языком, Чимин прикусывает нижнюю, слегка оттягивая. Стирает свою слюну подушечкой пальца, закрывает на секунду глаза, судорожно выдыхая. В глазах разрастается чернота, поглощая радужку. — Я тебя сожру заживо. — У тебя нет чувства ирреальности сейчас? — Типа как сон? Я представлял себе это миллиарды раз, хён. — И всё шло по твоему сценарию. Поэтому ты спокоен? Чимин кивает, ёрзая и робко улыбаясь. Юнги тоже представлял, проверяя сейчас на практике — задирая футболку и сжимая ладони на талии, давит большими пальцами на низ живота, вынуждая прогнуться. — Почему ты это делаешь? Со мной? — Хочу, чтобы ты продолжал гореть.