Головастики-2

Громкую музыку слышно на всю лестничную площадку, едва выйдя из лифта. Юнги сразу узнаёт — это Unkle, eye for an eye, что довольно нетипичный выбор для Чонгука. Юнги думает, что соседи слишком терпеливы к нему, как и он сам, заходя внутрь квартиры и жмурясь. Музыка оглушает, а в нос тут же забивается смесь сладких ароматов. Ко всему этому можно привыкнуть, и быстрее всего — с алкоголем. Юнги не горел желанием приходить, и потому не испытывает ни малейшего стыда за опоздание в полтора часа. По большей части его привела настойчивая просьба Чимина, граничащая с нытьём — пожалуйста, хён, пожалуйста. Надавить на точки сожаления и вины за то, что обычно занят и игнорирует всеобщее веселье, Юнги смог уже сам. В комнатах много людей — танцующих, пьющих. Подцепив початую бутылку виски со стола, Юнги пьёт из горла — теперь она принадлежит ему. Выискивая взглядом знакомых, он приветствует кивками и рукопожатиями, и протискивается к дивану, чтобы занять угол. Здесь, в гостях, гораздо уютнее находиться в узком кругу друзей. Когда алкоголя меньше, чем еды, и есть простор чтобы вытянуть ноги не рискуя, что кто-то наступит. «И где ты?» — пишет он сообщение Чимину, но тот ловит посыл и без помощи телефона, секунда в секунду нарисовавшись в дверном проёме с тревожной морщинкой между бровей. Увидев Юнги, он широко улыбается и плавно просачивается мимо окружающих тел — целенаправленно к нему. За краткое мгновение во вспышках неонового света Юнги успевает и заценить внешний вид, и оценить, насколько Чимин уже пьян. Очень. Всё — очень. Красивый и раскованный, вызывающий безотчётное желание нацепить на него наручники, чтобы не натворил дел, поскольку… — Привет, хён. Сев рядом, широко расставив ноги в обтягивающих до неприличия джинсах, Чимин выдыхает слова в ухо, почти касаясь нежной кожи губами. Рукой он ласково оглаживает щёку с другой стороны, проскальзывает пальцами по серёжкам в ушах, и наматывает прядь волос, чтобы вскоре зарыться всей пятернёй в шевелюру. Юнги заторможено моргает. Делает глоток виски. — Привет. Сердце ускоряет ритм, но Юнги всё равно не успевает ни достигнуть той же кондиции, ни за нитью рассказа — Чимин жарко вещает обо всём, что успело тут произойти. Устроив ладонь на шее, он медленно поглаживает пальцем за ухом, чуть отодвигается, чтобы звонко рассмеяться, и прилипает обратно. Это и комфортно, и не совсем. Юнги ограждён и условно защищён. Нет необходимости принимать активное участие, ходить, искать чем себя занять. Не скучно. И это почти как всегда — к концу вечера обычно они с Чимином болтали вдвоём, и закидывали друг на друга конечности, и засыпали, переплетаясь. Сегодняшний сценарий отличается. Голова слегка кружится, но не из-за виски. — Чимини? Эй. — Юнги поворачивается к нему лицом и тычет ногтём в маленький нос. — Ммм? — Хочешь выйти на балкон? Освежиться? Выпить воды? — Я в порядке. — Да? А мне кажется, что ты сейчас моё ухо засосёшь. — Оно славное и милое, как и весь ты. — Ты хочешь меня поцеловать? Пауза длится вечность. Сглотнув, Чимин, гипнотизируя нижнюю часть лица, обрисовывает контур губ большим пальцем и едва дышит. — Хочу. Юнги протягивает руку, обнимает за талию — как долго Чимин просидел, извернувшись? Удобнее было бы усадить его на себя. И целовать в такой позе удобнее. Юнги ожидал, что рано или поздно он услышит о чувствах Чимина. Надеялся. Но не так. — И почему же именно здесь и сейчас, Чимини? Прилюдно? Чтобы в случае отказа тебя отвлекли, и ты продолжил пить? Не был в одиночестве при любом раскладе? — Ты близко. И всё. Нет других причин. — Вообще никаких? — На нас никто не смотрит. Нам никто не удивится. Все знают о моём неравнодушии к тебе. — А я вот не в курсе. — Тэхён мне предлагал надеть розовые линзы-сердечки для наглядности. — Ты не понял. — Да понял. Сезам не откроется, пока не подберу нужное заклинание. Что ж, слушай… Твои глаза… — Как чародея жаба? — Ты мне нравишься. — Всего-то? — Я бы заткнул твой рот поцелуем прямо сейчас. Можно? — Нельзя. Чимин щурится, и в качестве поощрения Юнги с нажимом проводит ладонью по пояснице, наклоняя ближе к себе. Размокнув губы, Чимин замирает в миллиметрах от его рта. — Точно нельзя? — Точно-точно. Целомудренный поцелуй опускается на подбородок. — Моя ты Изабелла, как ты меня… — Оскорбляешь? — Восхищён. Знаешь, что мне нравится в тебе? — Расскажи. Виски перестаёт обжигать, даже если это щедрый глоток. В голове шумит всё сильнее — и причина в Чимине. Завуалированно, прямо — тот и прежде расточал комплименты, но сейчас произносит только их. И касания между ними бывали — но теперь они беспрерывны. Плечи, локтевая ямка, кисть. Отодвинув браслеты — Чимин прижимается губами к запястью поверх вен. Переплетает пальцы, легонько прикусывает мочку уха. Ёрзает, натягивая кофту как можно ниже. — Приведи себя в порядок, рыцарь. А я домой поеду. — В смысле? — Было приятно. И не особо круто, если учитывать обстоятельства и антураж. Ещё увидимся, не унывай. Юнги встаёт, Чимин встаёт вслед за ним. — Топай. — Шлёпнув по ягодице, Юнги придаёт ускорения. Было ли ему страшно не сдержаться и поддаться? Отчасти. Главное желание, которое не могло исполниться в тот вечер — трезвость. Юнги хочет трезво, взвешенно, наедине. На следующий день он пишет несколько сообщений, пытается дозвониться, нервничает — и входит в квартиру Чимина, имея и доступ, и полученное когда-то разрешение заявляться в любой приспичивший миг. Там тихо. В кровати, слишком большой для одного, лежит, трогательно сжав кулаки, ребёнок. Такой Чимин — без косметики и украшений — роднее. Опухший, лохматый, и не вдупляющий, какого чёрта. Сев, он трёт глаза и щипает себя, убеждаясь, что Юнги на краю кровати не снится. — Хён? Ты же без меня вчера ушёл… — Верно. Но мы не договорили. — Я не то чтобы готов сейчас… — И я не был готов, но тебя это не остановило. — Хочу пить и писать. Прости. — Три часа дня. Кто столько спит вообще? — Мы. Мы и дольше после вечеринок спали. Забавно, что Юнги вновь провожает его спину взглядом на этапе «приведи себя в порядок». Вздохнув, Юнги идёт варить кофе. Судя по звукам из ванной, Чимин принимает душ, а затем приоткрывает дверь, откуда вырывается тёплый и влажный воздух. — Эм… — Я шубы шишшю. — Кофе будешь? — Как шубы пошшишю. Юнги заглядывает внутрь. Ему не терпится. Он может себе представить, как вчерашний день проходил у Чимина — как тот наряжался, трепался с Тэхёном, что предлагал линзы-сердечки, вертелся у Чонгука, изводясь в ожидании, и подсел, и понеслось… Сейчас Чимин в домашней одежде, с мокрыми волосами. Чистый, свежий, с порозовевшей кожей. Пересёкшись взглядом с Юнги в отражении зеркала, он опускает глаза. Сплёвывает пасту. Ополаскивает рот. — Мне есть за что извиняться? — Сам как думаешь? — Есть над чем поработать и что скорректировать в поведении. Это было… Я на нервах перевозбудился. — Это официальная причина? — Ты. Ты всему причина. Юнги подходит сзади, крепко обнимая. Целует в шею — звучно, влажно. Звонко чмокает в ухо, оглушая, и Чимин выпадает из транса. Недовольно цокает языком, но подаётся бёдрами назад, прижимаясь теснее. — Хён… Я много думал, и… у меня все мысли из головы разлетелись. Спасибо. — Пожалуйста. Хочешь послушать о моих? — Да. — Мне понравилась твоя откровенность. Подкати ты ко мне лет пять назад, мы бы сосались на диване пока нас не выгнали бы в отдельную комнату. И там мы бы тоже сосались. Поехали потом к тебе или ко мне и продолжили. — Сколько упущенных возможностей… — Нет, Чимини. Перепихнуться на вечеринке уже вне моей зоны комфорта, даже если с близким человеком. Может быть, это ты привык, навеселе, в шуме, а я предпочитаю без свидетелей, в приватной обстановке, и отдавая себе отчёт в каждом действии. Юнги медленно задирает футболку, ведя ладонями по покрывшейся мурашками коже. Останавливает руки на груди, чувствуя напрягшиеся соски Чимина, наблюдающего за собственным оголением с расширенными зрачками. — Однажды, ты оставил смазку тут, рядом с кремами. Я увидел и фантазировал, как зажимаю тебя у раковины, и ты хнычешь, сопротивляясь и придумывая отговорку, что не мылся. И я расстёгивал ширинку, опускал одежду вниз. И сначала мыл твой член в раковине, а потом поливал смазкой и дрочил тебе здесь же. У Чимина отвисает челюсть, он до побелевших костяшек вцепляется в край раковины. — Вот. Пойдём, кофе готов, закажем что-нибудь из доставки? — Опуская футболку обратно, Юнги отступает на полшага. — Да ты охуел. — Тебе надо поесть. Чимин разворачивается — притягивает к себе за ворот и вгрызается в губы.