Придворная жизнь императорской свиты [3 том]

Обещания Прошла неделя, прежде чем случилось то, о чем дракон предупреждал Густава в последнюю их встречу – графу стало больно мочиться. Каждый поход по малой нужде, был для молодого человека сравним какой-то пытке. У него все жгло, воспалялось и опухало, превращаясь чуть ли не в какие-то нарывы, что болели даже спустя некоторое время, после процесса. Он стал меньше пить и больше терпеть, дабы ходить по нужде как можно меньше, отказывал Людовику в ласках, чувствуя жжение даже во время эякуляции, и каждый день вызывал к себе врача, который рассматривал орган на наличие заражения болезнями по полчаса, возле окна. Блондин же, наблюдая за такими страданиями своего любимого человека, помогал ему как мог – смазывал уретру специальной успокаивающей мазью каждый раз, после справления нужды, организовывал теплые ванны и контролировал, что его муж пьет, исключая из рациона все, что могло понести за собой мочегонный эффект. Выходить из своих покоев, граф стал реже. Мало он испытывал удовольствия от общения с людьми, которых он не видел, пока его самого скручивало от очередного жжения в настолько чувствительном и болезненном для него месте. - Так красиво… - любовался Людовик серебряным браслетом на своей руке, который ему не так давно заказывал Густав. – И блестит так… - Рад, что тебе нравится, - спокойно отозвался супруг в домашней одежде, сидя в своем кресле для чтения. - Все твои подарки мне нравятся, - посмотрел на него блондин, подошел и ласково поцеловал в щеку. – Густи, я бы хотел похвастаться твоим подарком перед остальными. Не хочешь пойти со мной в салон? Тот неохотно покачал головой: - Иди без меня. Мне лучше тут, в покое и тепле… - поправил грелку на своем паху. - Мазь совсем не помогает? – сочувственно поджал он губы. - Дракон говорил, что это пройдет в течении недели… - Недели? Ты уже третий день мучаешься… - Значит, половина пути уже пройдена, - непримечательно пожал граф плечами. – Принесешь мне свежие новости? Наверняка, хоть что-то интересное за последнее время произошло. - Хорошо. Я вернусь ближе к обеду. Если я тебе понадоблюсь – тут же зови. - Угу, - кивнул синеглазый. Людовик наклонился к нему, заботливо поцеловал в щеку и пошел на выход. Густав провел его взглядом, как неожиданно насупился, заметив на любимой руке синий блеск. Отвел озадаченное лицо в сторону: «Какого размера эти камни, раз я смог увидеть их на таком расстоянии?» Даниэль, тем временем, недовольно чесал основание своего среднего пальца, спрятанного под перчаткой, сидя в салоне, где он не находил знакомых лиц. «Куда только все эти дружки Александра подевались? Хоть бы они меня развлекли, пока он по своему отцу горюет,» - раздраженно встряхнул ладонью, которая даже не думала прекращать чесаться. - Да что такое, мать твою? – шипел себе под нос император, вновь натирая красное от расчесывания место на своем пальце, где находился белый волдырь, похожий на прыщ. – Тварь и болит еще… - погладил запястье, желая хоть как-то успокоить эти неприятные ощущения в руке. «Никому нет до меня дела, - возмущенно покосился он по сторонам. – Еще и этот рыжий черт до сих пор обижается. Какого черта он до сих пор не вернулся? – опустил взгляд на палец, который продолжал неконтролируемо чесать. – Я же сказал ему вернуться. Извинился даже. Ему плевать на волю монарха? Вообще с ума сошел? Ему совсем плевать на то, что я спать в одиночку не могу? И так уже несколько дней засыпаю с трудом, а сегодня и совсем уснуть не смог. Что за отношение к любимому человеку? Он же божился мне в любви. А сам… - раздраженно встряхнул рукой, почувствовав что-то скользкое внутри. – Черт, опять до крови расчесал. Сука, где доктор? Меня этот прыщ уже задолбал, - угрюмо пошел на выход. – А еще больше меня задолбал этот двор, - злобно покосился на окружающих. – Орут, как резанные, так еще и набились в один салон, что дышать рядом с ними невозможно,» - ослабил шейный платок, желая хотя бы в коридоре вдохнуть свободно. За обедом, настроение молодого человека лучше не становилось. Он продолжал раздраженно чесать свою руку и косится на семью, чьи разговоры начинали выводить его из себя с каждым днем все больше. - Может быть, заткнетесь уже и начнете молча есть?! – неожиданно перекрыл всех Даниэль. Братья с сестрами встревоженно замолчали, посмотрев на него. - Даниэль? – озадачился его близнец. - Трындите и трындите… - прошипел тот сквозь зубы, оглядывая родню. – Сколько можно уже…? – опустил глаза на палец в перчатке. - Тоже самое могу сказать о твоей чесотке, - сомнительно подметил Давид. – Чего ты постоянно чешешься? Тебя осматривал доктор? - Да. Сказал, что я простудился. - Странная у тебя простуда, - оглядел он родственника. - Ну, какая есть, - посмотрел тот на брата. – Чего пристал? - Ничего. Просто интересуюсь, как ты. - Как видишь, - отвернулся, и опустил глаза на свою тарелку. – Еще и мясо какое-то дохлое подсунули. Когда этого фазана прибили? Неделю назад? Чего он такой страшный? Смотреть противно, - махнул слугам, дабы они унесли блюдо. - Ты его даже не попробовал, - насупился близнец. - Как будто по его внешнему виду не понятно, что его есть невозможно. Лакеи с поклоном забрали тарелку. - На вчерашнюю свинину ты говорил тоже самое, - продолжил Давид. - Как будто это я виноват, что наш повар разленился или вообще разучился готовить, – возмутился тот, продолжив чесать руку. – Что за отношение к правящей семье?! Окружение сбегает, как крысы, а слуги даже элементарных обязанностей выполнить не в состоянии! – взял бокал и с трудом сделал несколько глотков. – Черт, - с хрипотцой скривился. – Еще и горло болит, - отставил посуду на ее место. – ДАЖЕ ОКНА МНЕ НА ЗИМУ НЕ СМОГЛИ НОРМАЛЬНО ЗАКЛЕИТЬ, ЧТОБЫ Я НЕ ЗАБОЛЕЛ! - Даниэль, - неспокойно наблюдал за ним близнец, - может быть, тебе стоит поехать в свой домик? - Выгоняешь? – возмущенно посмотрел на него брат. – То назад умолял вернуться! То отпускать из дворца не хотел! А теперь избавиться хочешь?! Чудесный ты брат! – ненавистно махнул рукой. – Отлично! Я уеду! Не буду своему венценосному двойнику вид на свой любимый двор портить! – недовольно поднялся и ушел. Семья провела его встревоженным взглядом. - Он из-за своей свиты таким злым стал? – негромко выразился Агат. - Не знаю, - озабоченно глядел на выход Давид. – Схожу к нему, после обеда. - Кажется, - настороженно продолжила Анна, - Александр оказывал на него успокаивающий эффект… - К слову об Александре, - возвратился к сестре император. – Он долго собирается принимать вассальные присяги? Когда он вернется? - Не знаю, - пожала та плечами. – Он мне ничего не писал на этот счет. Думаю, как только он завершит, то вернется. Возможно, ближе к марту. Он довольно эмоционально отреагировал на письмо о смерти отца… - неоднозначно покачала головой, возвратившись к трапезе. - Буду надеяться, что он не захочет задержаться там на полгода, - неудовлетворенно ответил монарх и отрезал кусок мяса, который скоро проложил в рот. После обеда, Давид действительно отправился к своему близнецу, дабы проверить как там он, вот только встретил он Даниэля в совсем неспокойном состоянии. Брат встревоженно бродил по своим покоям, закручивая вокруг мебели настоящие петли. Ноги его беспокойно шагали, взгляд тупился вниз, а поверхностное дыхание раз в раз становилось чаще, не в силах напитать воздухом легкие. Шторы в помещении были прикрыты, создавая полумрак среди дня, камин растоплен, избавляя помещение от холодных сквозняков, а уже остывшее обеденное блюдо нетронуто продолжало стоять на столе. Действующий император простоял в дверях больше минуты, наблюдая за нетипичным поведением своего брата, прежде чем подал голос: - Даниэль? – гласно окликнул его, пробуждая от мыслей. Второй аж вздернулся, остановившись там, где находился: - Эй! – возмущенно глянул Даниэль на человека при входе. – Чего кричишь?! Я не глухой! - Я и не кричал, - смутился тот. - Да как же! - Даниэль, как ты себя чувствуешь? – настороженно оглядел его родственник. - Заболел я, - махнул рукой и отвернулся. – Чего приперся? – опустил глаза на пространство под креслом, заметив там мышь или паука. - Ты очень необычно болеешь… - неспокойно насупился близнец. - Ну, как получается, - неприятно поднял плечи и настойчиво подошел к тому креслу, заглянул под него. Брат молча наблюдал. Когда Даниэль снова выровнялся, его родственник продолжил: - Я не хотел тебя обидеть, когда сказал про домик за столом. Просто… - Просто что? – возмущенно посмотрел на него тот. – Раздражаю тебя? Анну? Кого еще? Нашу мать? Тебе лишь бы заткнуть меня и спрятать подальше, - отвел недовольный взгляд. - Не говори так… - Как? – повернулся к близнецу. – Очевидно? Вернулись к тому, с чего начинали. Может, мне снова сбежать, чтобы ты дал мне свободу? - У тебя была свобода, - насупился Давид. – И как ты с ней поступил? Последствия этих проблем мы разгребаем до сих пор. - Если бы наша разведка лучше работала – не было бы этих проблем. - Мне интересно каким боком разведка повинна в том, что ты своих фаворитов женил в церкви?! – возмутился действующий монарх. - Опять бить меня будешь, - испуганно отступил Даниэль. – То головой об стол, то еще куда ударишь… Никого тут нет, кто мог бы защитить меня… А если бы и был – ты бы его выгнал… - Даниэль… - сострадательно направился к нему брат. – Я не буду тебя бить… - Не трогай меня! – отскочил тот и закрылся руками. – Я ничего не делал! – пригнулся, пытаясь защититься от него. - Даниэль, - встревоженно подошел ближе, желая успокоить. - НЕТ! – в ужасе отпрыгнул и присел, закрыв свою голову руками. – Я ничего не сделал! Не трогай меня! Я сделаю, что ты хочешь! Только не трогай меня…! – жалобно всхлипнул, начиная дрожать. - Не трогай… - Даниэль… - обеспокоенно остановился монарх на месте. – Я не буду тебя бить… Я не наврежу тебе… - Врешь… Врешь… - болезненно покачал тот головой. - Нет же, Даниэль, - двинулся к брату. - НЕ ТРОГАЙ! – в страхе подскочил он и спотыкаясь убежал в спальню, где мигом закрылся на ключ. – Я НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛ! – истошно кричал монарх через дверь. – НЕ БЫЛО НИКАКИХ КУТЕЖЕЙ! ДАЖЕ ВСЯ МОЯ СВИТА РАЗБЕЖАЛАСЬ! ОДИН ТОЛЬКО Я ОСТАЛСЯ! – болезненно сжал кулаки, чувствуя, как по щеками скатываются слезы. – А ТЕБЕ ВСЕ РАВНО ЧТО-ТО НЕ НРАВИТСЯ?! ВОТ ТАКОЙ ТЫ БРАТ?! ВОТ ТАКУЮ СВОБОДУ МНЕ ДАЕШЬ?! Я ОСТАЛСЯ БЕЗ НИЧЕГО! ЗАБОЛЕЛ! СПЛЮ И ЕМ ПЛОХО! МНЕ ДЫШАТЬ НЕЧЕМ! – вздернул ткань на своей груди. – А ТЫ ЕЩЕ И ПОБИТЬ МЕНЯ ХОЧЕШЬ?! ЧТО НА ЭТОТ РАЗ?! ГОЛОВОЙ ОБ ДВЕРЬ?! ПО ЯЙЦАМ НОГОЙ УДАРИШЬ?! ЧТО ЕЩЕ ТЫ ХОЧЕШЬ СО МНОЙ СДЕЛАТЬ?! СОСЛАТЬ КУДА-ТО, ЧТОБЫ НЕ ВИДЕТЬ БОЛЬШЕ?! - Даниэль… - неспокойно подошел двойник к спальне. – Я ничего из этого не хотел сделать… - С ЧЕГО БЫ МНЕ ВЕРИТЬ?! С ЧЕГО?! ТЫ НАШЕГО БРАТА УБИЛ! МНЕ УГРОЖАЛ СМЕРТЬЮ! ГДЕ ГАРАНТИИ, ЧТО ТЫ НЕ ПРЕВРАТИШЬ ЭТИ СЛОВА В ЖИЗНЬ?! - Даниэль… - подался к нему, желая объясниться и спокойно поговорить. - УЙДИ! – истошно воскликнул близнец. – ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! И МОИХ МАЛЬЧИКОВ! КОТОРЫХ БОЛЬШЕ НЕТ! КОТОРЫХ Я ВЫГНАЛ! ПО ТВОЕМУ ЖЕЛАНИЮ! ТАКОЙ ТЫ ЖИЗНИ ХОТЕЛ ДЛЯ МЕНЯ?! ОДИНОЧЕСТВА?! ЗАПЕРТОГО В ХОЛОДНОЙ СПАЛЬНЕ ОДИНОЧЕСТВА?! НИКОГО СО МНОЙ НЕ ОСТАЛОСЬ! ВСЕ! ВСЕ УШЛИ! А ТЫ ЕЩЕ И ПРОУЧИТЬ МЕНЯ ХОЧЕШЬ?! ПОБИТЬ! ОТОСЛАТЬ! ВЕРНУТЬ НА СВОЙ СОВЕТ! ДА Я НИКОГДА НЕ ХОТЕЛ ТАКОЙ ЖИЗНИ! ЕЕ ВСЕГДА ХОТЕЛ ТЫ! И ТОЛЬКО ТЫ! СДЕЛАТЬ МЕНЯ ТАКИМ ЖЕ КАК ТЫ! СДЕЛАТЬ МЕНЯ СВОИМ ДВОЙНИКОМ! А Я – НЕ ДВОЙНИК! Я – ОТДЕЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК! ХВАТИТ! ХВАТИТ! – взялся он за голову, начав отходить назад. – Я НЕ ХОЧУ ВСЕГО ЭТОГО! Я ХОЧУ ПРОСТО ТИШИНЫ! ПОКОЯ! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ ВСЕ! Я… - расстроенно выкатил губу. – Я болею… Просто оставьте меня… - опустился на присядки, уронив взгляд на пол. – В тишине, покое… И совсем одного… - закрыл лицо руками, начав жалобно плакать. Давид прискорбно опустил глаза, понимая, что его брат совсем не настроен на какой-либо разговор. «Еще и боится меня… - печально выдохнул император. – Зря тогда я так вспылил…» - досадно отвел взгляд, развернулся и ушел, намереваясь поговорить со своим родственником чуть позже. Однако вечером, состояние Даниэля спокойнее и дружелюбнее не стало. Он отказался покидать свои покои и идти на ужин, вместо этого запершись в своей спальне, где он просидел до самого утра. «Жарок… - проснулся аристократ в поту, обессиленно выглянул из-под одеяла и повернулся к окнам, умирая от духоты. – Хочу пить… - с трудом смочил свой рот высохшей слюной и приподнялся, потянувшись за бокалом воды, что стоял на прикроватной тумбе. – Жарко…» - взял он питье, скоро приложив к губам. Прохладная жидкость быстро заполнила его рот, смывая все это неприятное ощущение, после ночи, попала в горло, освежая холодом. - Кхм! – внезапно подавился монарх, выплеснув часть воды на пол. – Кхм! – попытался глотнуть, но горло снова сжалось. – Кхм! – встревоженно закрыл рот рукой, чувствуя как в шее начались судороги. – Кхм! – отставил бокал и шокировано поднялся, сел. Было нечем дышать. Монарх торопливо пополз к краю матраса и рухнул с кровати, выплеснув всю воду на пол. Подорвался, подбежал к ближайшему окну, думая, что рядом с ним ему станет лучше и резво раскрыл штору. - Ай…! – от боли в глазах упал на ковер. «Так светло… - сонно протер он пальцами веки. – Ярко…» - опустил голову к полу, давая слюням медленно стекать из раскрытого рта. Воздуха все еще не хватало, так что Даниэль прикрыл ладонью прищуренные глаза, посмотрел на окно и поднялся к нему, чувствуя, как его горящее и мокрое от пота тело облепила ночная рубашка. «Воздух… - ослабевшими движениями взялся монарх за раму окна, начав ее дергать туда-сюда в попытке открыть. – Воздух… - отрешенно зашатал всю конструкцию. – Воздух…!» - торопливо обернулся, увидел неподалеку подсвечник, подбежал к нему, схватил, вернулся к окну и разбил его, наконец-то впустив в помещение свежее дуновение. - Воздух… - блаженно прохрипел император, подставив свой рот прямо к этой дыре. Но от холодного ветра, его горло снова сжалось, начав неконтролируемые конвульсии, от которых Даниэль в ужасе рухнул на пол, схватившись за гортань. Перед глазами его темнело, весь рот заполнялся слюной, что вытекала на ковер, легкие не заполнялись кислородом, а горло билось в судорогах, причиняя еще больше боли, чем в прошлый раз. К счастью, отпустило молодого человека уже через несколько секунд, наконец-то дав его уставшему, потному и обессиленному телу спокойно вдохнуть, приходя в себя от этого болезненного приступа, что нагрянул к нему после сна. «Что это было…? – шокировано думал Даниэль, глядя в сторону своей кровати. – Судороги… Удушье… Не простуда это… - опустил взгляд на средний палец, обмотанный бинтом. – Еще и эта падла чешется… - погладил то место другой ладонью, чувствуя, что рука уже заполнена болью до самого локтя. – Лучше действительно уехать… - посмотрел в сторону. – Чтобы остальные не заразились…» - взглянул на полупустой бокал воды, все еще чувствуя жажду, и неторопливо поднялся, подошел к нему. Но вторая попытка напиться не увенчалась успехом. Уже наполнив свой рот жидкостью и приготовившись проглотить ее, Даниэль ощутил новые судороги в горле, из-за чего всю воду пришлось выплюнуть, дабы поскорее избавиться от этого ужасного чувства, перекрывающего воздух. Посмотрев на пустой бокал, монарх решил отложить идею напиться до того времени, как его осмотрит доктор. Этим утром, медик был необходим и графу Кампу, которого он уже привычно навещал каждый день, осматривая пах и меняя повязку на руке. - Черт бы тебя побрал… - болезненно шипел синеглазый, впиваясь левой ладонью в плечо Людовика, что в домашней одежде стоял перед ним на коленях и смазывал головку члена прохладной мазью. - Когда это уже закончится? – сочувственно спрашивал его любимый, уже завершая с процедурой. - Сегодня четвертый день, - опустил к нему взгляд. – Осталось не так много. - Но с каждым днем тебе все больнее… - поднял лицо блондин. - Всего три дня страданий осталось, - отстранился Густав и закрыл свой пах подолом длинной рубашки. – Если не считать этот… - «Всего три дня страданий»… - покачал головой нориец. – Твоя непосредственность меня убивает… - поднялся. - Нет никакого смысла плакать, Луи. - Только не начинай, - неудовлетворенно отвернулся и закрыл баночку с той мазью. – «Нет смысла плакать»… Дело не в смысле, а в… - посмотрел на него и тут же замер, увидев озадаченную нахмуренность на лице. – Густи? - У тебя есть что-то на руке? – недоумевающе кивнул тот на запястье, где видел какую-то полосатую темно-белую линию, похожую на тонкую полосу шахматной доски. Людовик опустил взгляд куда и любимый, взглянул на свое украшение: - Это твой браслет, - протянул ему руку. – Который мне вчера привезли. - Браслет? – насуплено приблизился граф пальцами к такой странной линии и прощупал ее, выясняя размер, форму, материал. - Да. Серебряный, с алмазами и сапфирами. Помнишь? - Ты с ним спал? – обеспокоился Густав. – Луи, это не самая лучшая идея. Он может повредиться во время сна. К тому же, - ощутил подушечками пальцев всю фактуру этого изделия, - камни тут лапками держатся. Если вдруг что-то случится – ты можешь пораниться. Приятель опустил прискорбный взгляд на украшение: - Я просто не хотел с ним расставаться… - Как и со своим медальоном? – сочувственно выдохнул синеглазый. – Луи, эта цепочка беспокоит меня с того самого дня, как я подарил тебе медальон. Она может задушить тебя во сне. Тот опустил расстроенные глаза на ноги. - Луи… - Не хочу расставаться с твоими подарками, - тихо буркнул блондин и отошел. Густав печально посмотрел ему вслед, как насупился еще больше, разглядев на пояснице возлюбленного какую-то горизонтальную полосу, похожего с халатом цвета. «Пояс? – перевел взгляд на доктора, ожидающего своей участи, уже приготовив ванночку для руки и бинт. - У него что, вышивка на лацканах?» - озадачился. Второго императора Кромии, тем временем, уже осматривали сразу несколько врачей, имеющих достаточную квалификацию для того, чтобы иметь доступ к августейшим особам. Даниэль глядел на это сборище людей с толикой раздражения. Все они шумели, открывали свои чемоданы, доставали инструменты, шагали, одежда их шуршала, а тихие голоса то и дело выводили из себя. Молодому человеку хотелось всех их заткнуть, обездвижить и раздеть, чтобы никто и звука не издавал. Но вместо этого, нужно было давать этим людям себя осматривать, дабы они поскорее излечили его от этих конвульсий и дали наконец-то напиться. Рядом уже стояла плевальница, в которую монарх регулярно спускал свои слюни, спасаясь от нового приступа судорог, что появлялись в момент глотания. А разбитое окно было заставлено ширмой, дабы охладить помещение и при этом не направлять на Даниэля холодный ветер снаружи, от которого ему тоже становилось хуже. Доктора изучали императора около часа, проводя анализы, заглядывая во все его места, которые можно и нельзя, наблюдая, задавая вопросы и осматривая каждый миллиметр его тела, пытаясь поставить верный диагноз и выяснить причину появления болезни. К сожалению для всех, догадки о том, что же именно за болезнь у их сюзерена, все начали догадываться еще с первых жалоб, а после осмотра и наблюдения за конвульсиями, медики и вовсе сочувственно переглянулись между собой, одновременно приходя к одному и тому же выводу. Оставался только вопрос, как донести о природе этой болезни самому больному, который в любой момент может стать агрессивным, а тем более – его близнецу, что за такой неутешительный диагноз способен и казнить. Даниэль глядел на такую реакцию стольких докторов совсем недовольной гримасой. Ему было жарко, все тело было мокрым от пота, ломило кости, болела рука, глаза, сушило во рту, хотелось пить, есть, одновременно со всем этим тошнило, гудела и кружилась голова, а главное – было совсем нечем дышать. В легких то и дело не хватало воздуха. Хотелось чуть ли не сломать себе ребра, разрезать горло, но хоть каким-то образом запустить внутрь себя блаженный воздух, от чьей прохлады тут же стало бы спокойно. А врачи все молчали, не признаваясь ему в том, чем он болеет. Ничего не делали, дабы уменьшить его мучения. Не давали никаких лекарств и не проводили никаких процедур, начиная лечение. Все они просто отошли в другой конец спальни и начали беспокойно шептаться между собой, пока император раздраженно сплевывал излишек слюны в плевальницу. Все же, через двадцать минут дискуссий, медики не единогласно, но пришли к выводы, что стоит и Даниэлю, и самому Давиду озвучить то, чем заболел один из них. Первый ждал на своей кровати, уже желая чуть ли не разорвать этих молчунов голыми руками, заставляющих его так долго ждать своего лечения и обозримого выздоровления. В то время как второй, ни о чем не подозревая, сидел на совете и выслушивал министров, регулируя их действия и выдавая новые приказы. - Не лечится…? – опустошенно и хрипло переспросил Даниэль, после того, как ему все рассказали. - К сожалению, ваше величество, - учтиво поклонился ему один из докторов. – Но лекарства против этой болезни не существует. - А драконы? – испуганно спохватился он. – А дракон может меня вылечить?! Драконы! Они же…! Всесильные! – глаза монарха наполнились слезами. – Они же могут мне помочь…? - Задокументированных доказательств того, что драконы могут излечить водобоязнь - у нас нет, - сочувственно поджал мужчина губы. - Но вы же можете найти дракона?! – отчаянно схватил его за рукав. – Он же может меня излечить?! - Мы приложим все усилия к тому, чтобы найти такого, - благосклонно склонил тот голову. - Да и как я мог заболеть?! – не успокаивался Даниэль. - Если бы меня укусил пес – я бы заметил! Или кошка! Или лиса! Как можно было не заметить укус животного?! – оторвался от врачей и судорожно выплюнул всю скопившуюся слюну в плевальницу. Те с сочувствием проследили за этим ритуалом: - К сожалению, мы не знаем, - поднял плечи другой. – На вашем теле нет заметного укуса. Возможно, это была какая-то мышь. Летучая или обычная, чей укус вы могли просто не заметить, а мы – не обнаружить. - Я не помню, чтобы меня кто-то кусал… - трагично опустил Даниэль голову, чувствуя, что еще немного и у него снова начнется приступ удушья, из-за этих соплей, которые он то и дело пытался втянуть обратно в нос. – Как…? – изумленно искривился молодой человек, прежде чем его начало трясти в судорогах. Действующему императору доложили о болезни брата только после совета. Услышав название болезни, Давид переспросил еще два раза, словно желая убедиться в том, что только что услышал. - Водобоязнь? – испуганно повторил он врачу. – Но как? За всеми нашими животными есть надзор. А на охоту он не ездил уже бог знает сколько. Как он заразился? Но ни на один из этих вопросов медик не мог дать ответа. Данное событие оставалось загадкой для всех, кто проводил осмотр Даниэля этим утром. Близнеца к нему не пустили, не смотря на многие требования и даже приказы, страшась, что хворь передастся и ему. Не без проблем, но было принято решение вывезти Даниэля из императорского дворца и перевезти в его охотничий домик, где он сможет в покое и отстраненности от остальных дожить свои последние дни. Молодой человек принял эту новость, апатично лежа на кровати. Было жарко, кружилась и болела голова, не хватало воздуха, сушило во рту и было совсем невозможно выпить воды. Даниэль начал просто пускать слезы, давая им беспрепятственно стекать по своим вискам. «В этой комнате… Один… - как в бреду начали говорить его мысли. – Сгораю, как в огне… Как в пожаре… В который я превратил свою жизнь… Сжег всех своих друзей… А пеплом стал я сам…» Перед глазами уже сама собой появлялась картина того, как сжигают его мертвое зараженное тело, которое должно было таиться в семейном склепе, как захороняют его останки, как на поминках не присутствуют его друзья – Карл, Александр, Агат, Опал, Сталь, Бронза и Сапфир с Алмазом. «Сколько всего я для них сделал… - отрешенно думал Даниэль. – Сколько всего мы пережили… Сколько всего я уничтожил…» - накрыл свои глаза рукой, со всех сил сдерживаясь от всхлипов, из-за которых могли начаться судороги. Собрали молодого человека уже после обеда, провели тайным и безлюдным ходом наружу, замотали шарфом все лицо, дабы не провоцировать новый приступ от холода и белизны снега, посадили в карету и отправили в охотничий домик. Вместе с ним поехал и Агат, который по долгу своей фамилии должен был присмотреть за дальним братом. Остальных же слуг оставили во дворце, дабы не подвергать их опасности заражения, а за тем и распространения болезни на весь двор. Даниэль трясся в карете порядка часа, сгорая от жара и ничего не видя из-за шарфа. Остаток дня, он посвятил бесцельному брожению по своей усадьбе, пытаясь припомнить каждую деталь, которая когда-то происходила в том или ином углу. Времени у него оставалось немного, так что идея посвятить последние дни своей жизни воспоминаниям, казалась ему удачной. Уснуть он не смог и сегодня. На следующий день, состояние Даниэля ухудшилось. Боль в горле стала сильнее, судороги – дольше, а причины для их появления – меньше. Было достаточно даже маленького дуновения, дабы император с ужасом упал на пол, в приступе удушья схватившись руками за горло. Так он провел еще одни сутки. Следующие, Даниэль не пережил. Во время очередных конвульсий, вызванных нечаянным звуком слуг, горло императора сжалось на такое долгое время, что он просто не дождался их окончания. Собственная гортань задушила его, не взирая на все попытки Даниэля разорвать свое горло ногтями, дабы протянуть себе спасительную соломинку из блаженного вдоха, что в последний момент оборвалась прямо в руке. Синюшное тело императора безжизненно утонуло в мягких подушках. Глаза его остались открытыми. Идущая из разорванной кожи кровь, уже через какое-то время начала темнеть. Дракона ему найти не успели, а замедлить течение болезни – не смогли. Всю Кромию заполонил поминальный звон.