Не шей мне срок

Витя и Саня курят у своей машины, видно, только вернулись. Из всех, кого Боря знал и мог узнать, это был самый подходящий вариант. Они знакомы, к счастью, поэтому Боря пожимает руки обоим и просит Витю отойти ненадолго. Побазарить. Начать разговор сложно. Поэтому он сразу показывает фото Кисы. Ему на фото 17, но узнать несложно. — Знаешь его? У Вити дергается глаз. — Ну предположим. Боря говорит заранее подготовленную речь. — Это одноклассник мой, я на него недавно наткнулся. Мать его в городе вся извелась, не знает, что делать. Мне сказали, ты его как-то ловил. — Ну было дело, — Витя пожимает плечами. — Так что надо-то? — У него совсем все плохо? Мне для себя понять нужно, я без наездов, если че. Видно, что Витя немного расслабляется, а это Боре и надо. — Слушай, у нас такие дела были, матери такое про сына нельзя знать, сам понимаешь, да? — Понимаю, — Боре хочется его ударить, но он держится. — А че, закончились дела? — Я девушку нашел, нахуй мне нужны были минеты от нарика, — Витя запинается, словно понимает, что сказал лишнего. — Да и надоело его отмазывать, проблемный слишком стал. Они ведь конченые, торчки. — Конченые, да — соглашается Боря. — На кого он работает, знаешь? Уйти реально? — Реально, — улыбается Витя. — Но кому он нахуй нужен? *** Неделя проходит в ворохе бумаг и прочей монотонной хуйни, которая Боре нравится только потому, что можно отключить мозг и не думать. О прошлом, о бухте, об Игоре, который периодически приходит ему во снах, и о Кисе. После истории Вити становится понятно, почему он так отреагировал. Один мент бросил через хуй, почему другой должен быть лучше? Тем более, он его так и не простил. Его будит звонок Гоши, подрабатывающего в дополнительные смены. — Тут наркопритон разгребают. Пара человек передознулись. И твой, кажется, сидит. — Он живой? — Ага, — Гоша быстро его успокаивает. — Я его отпущу, но хуй знает, куда он пойдет. Думал, может, тебе сказать. — Правильно думал. Задержи, пока не приеду. Боря доезжает быстро. К счастью, ворота во двор открыты — наверное, Гоша постарался. Он сам курит у их рабочей тачки и кивает Боре на машину. Значит, Киса там. — Как он? — Так же, — Гоша пожимает плечами. — Сам посмотри. Ничего хорошего его не ждет, Боря понимает это сразу, когда садится на заднее сиденье. — Хээээнк… — в отличии от прошлого раза, Киса рад его видеть. Даже очень. Он утыкается ему в шею, а Боря думает, что на наркохате можно было найти что-нибудь вроде штанов, а не вытаскивать Кису в одной длинной футболке и белье. Но что уже. — Ты под мефом? — зачем-то уточняет Боря, пытаясь удержать руки, которые норовят залезть под толстовку. Под мефом многие становятся гиперласковыми. Киса не исключение, конечно. — Я скууучал по тебе, хуесосина, че ты не позвонил? Бессмысленно напоминать Кисе, как тот сам его послал, поэтому он аккуратно хлопает его по щекам, чтобы тот слегка очухался. — Мы в мою машину идем, понял? Соберись давай. Киса счастливо улыбается. — А потом че? — А потом ко мне, — вздыхает Боря. Куда его еще? Про рехаб позже узнать надо. Он отпихивает Кису под недовольное мычание и снимает свою куртку. — О… стриптиз. Боря жалеет, что не надел форму. Киса в ментовском смотрелся бы забавно. Он накидывает куртку сверху и открывает дверь, стараясь вытащить того на улицу. Это непросто, но он справляется. — Помочь? — спрашивает Гоша, наблюдая за его мучениями. — Да мы сами, бро, — Киса отвечает за них двоих, вырывается и ковыляет к Бориной машине, сверкая голыми пятками. — Кроссовки нельзя было на него надеть? — Может, мне его помыть еще нужно было? Гоша прав, зря он бычит. — Спасибо за это, — Боря хлопает его по плечу. — Буду должен. — Да без проблем, — Гоша пожимает плечами. — Открой, он щас тебе ручку оторвет. *** Ехать недолго, чему Боря рад, так как Киса не может найти себе места и мельтешит на своем сидении. — Ты мне все испачкаешь, — Боря не дает ему залезть на седушку прямо с ногами, и Киса, кажется, обижается. — Да я мылся седня, что ты? То, что Киса моется далеко не каждый день, он уже догнал. Какое-то время Боре удается не сильно отвлекаться и вести спокойно. Но уже перед самым поворотом к его дому Киса неожиданно кладет руку на коленку и ведет вверх. Боря только чудом успевает не въебаться в соседнюю тачку. Охуенные были бы потом объяснения на работе. — Не лезь, блять, я за рулем! — А так можно? — Киса, кажется, и не замечает, что что-то не так. В итоге он буквально падает ему на колени башкой, а Боря молится, чтобы во дворе не было никого из соседей. Хотя им, наверное, похуй — и не такое видели в этом городе. На лестнице никого нет, и он радуется, что живет только на втором и что Киса более-менее ходит сам. Когда Боря закрывает за ними дверь и включает свет в коридоре, Киса хмурится. — Выключи. — Еще чего, — он тянет его в ванную. — Ноги давай вымоем. Боря боится, что Киса шарахнется о кафель, но кое-как его удается усадить. На пятках, к счастью, только грязь и никаких ран. — Хэнк, реально, что ли, будешь мне ноги мыть? — говорит Киса очень тихо и его флешбекает в прошлое, когда они с Кисой не срались 24/7 и говорили по-человечески. — Можно подумать, первый раз тебя отмывать приходится. Киса молчит. Может, вспоминает, что да, не в первый раз, а может, ему уже посрать. Боря быстро натирает ему ноги, кидает полотенце на пол и помогает вылезти. — Ссать хочешь? — Не, — Киса мотает головой. — В кровать хочу. Кровати не было — он так и не обжился. Только матрас с одной подушкой и одеялом. — Пойдем. В комнате Киса стаскивает с себя футболку, обнажая похудевшее тело — раньше они были примерно равны, но сейчас Боря как будто бы шире в два раза. У Кисы даже видны ребра. Помимо «черной весны» добавились другие партаки — плохо сделанные, и Боря очень боится, что их могли бить нечистой иглой. — Че? — Киса ловит его взгляд. — Раздеваться не будешь? Или спать со мной в одной кровати брезгуешь? Боря качает головой и молча снимает с себя джинсы с толстовкой. Надо бы одеть майку, но уже лень. Киса пару секунд залипает на его тело, а потом ныряет под одеяло. Он ложится рядом. — Холодно тебе? — Не, — Киса поворачивается к нему. — Даже жарко. Я думал, ты ее свел. Боря не понимает, о чем он, пока Киса не проводит пальцами по тату. Очень мягко, это не похоже на предыдущие приставания. — Отец хотел, чтобы я свел. Но я не стал. Это как напоминание. Зачем он в этом распинается? Как будто Кисе не похуй. — Напоминание, что ты нас сдал, да? — Киса ведет рукой ниже по прессу, и Боря останавливает его только у самого края. — Да, ладно, забыли. Он чувствует жар чужого тела. Киса очень горячий в самом прямом смысле. — Так ебаться хочется, — интонация у Кисы настолько трагичная, что Боря невольно смеется. — Че ржешь? — Куда тебе ебаться-то? — он помнит, что под мефом стоит плохо, Киса как-то рассказывал. Тот вместо ответа освобождает руку и гладит Борю по паху через ткань белья. — Кис. — Да ну ладно, — он лезет целоваться, и Боре приходится отворачиваться. Влажные губы мажут по скуле и переходят на шею. Нужно это заканчивать. Приходится немного проявить силу, чтобы спихнуть Кису с себя. Киса перекатывается на другой край матраса и неожиданно обмякает, словно его резко выключили. Боря такое уже видел — в их прошлом. Он отворачивается к противоположной стене и поправляет член. В отличии от Кисы — он не под мефом.