Не шей мне срок

— Чего? — Киса перехватывает его взгляд в зеркале. — Не бойся, я не буду топиться. Жить еще хочу. Зачем-то. — Я рад, — честно отвечает Боря. — Надо жить, Кис. Киса невесело смеется, и Боре становится немного стыдно. Еще бы сказал ему — посмотри, как прекрасна жизнь без наркотиков. И показал вид из окна на зассаный двор. — Я помочь тебе хочу, правда, Кис, — он подает чистое полотенце, чтобы Киса вытерся, но тот его не берет. — Можешь у меня пожить. — Дебила кусок, — Киса садится на бортик ванны и начинает царапать себе руку. Наверное, он так успокаивается. — Я заторчу. Будешь меня опять по притонам искать. Это если еще хуйни не наделаю. Боря знает, что Киса совершенно прав. — И что, мне тебя оставить предлагаешь? В ванной повисает тишина. — Кис, — он садится рядом, но не трогает, боясь спугнуть. — Есть же способы. Рехаб там. Я найду. — Ага, бегу и падаю. — Попробовать можно, — Боря чувствует, что лажает, но не предложить не может. Как там говорят — нужно, чтобы сам захотел? Киса, кажется, совсем не хочет. Хотя и хочет жить. — Можно, но не нужно, — говорит Киса и встает, показывая, что разговор окончен. — Деньги только потратишь и нервы, Борь. А если на работе узнают, подумают, что ты еще глупее Вити. Тот хотя бы такой хуйней не страдал. — Но ты останешься? — спрашивает Боря, цепляясь за последнее. Если Киса будет тут жить, возможно, они смогут договориться. Киса останавливается в дверях. Он думает, Боря это видит, точнее, чувствует. Он слишком давно его знает. — Мне некуда идти, ты же знаешь, — Киса наконец-то отвечает, не поворачиваясь. — Думаешь, я настолько гордый? Боря молчит. Что он может сказать? - Ну вот как бы да, блять, - Киса кивает сам себе. - Поживу, пока не выгонишь. *** Боря не идет сразу за ним. Дает время посидеть в одиночестве и успокоиться. Да и глупо это, бегать за Кисой по комнатам. Он завтракает, боясь услышать хлопок входной двери, но Киса, кажется, правда решил остаться. Когда Боря заходит, он лежит на матрасе, подложив себе между ног подушку. — Кис, я твои вещи в стиралку кинул. Давай тебе свои пока дам? — Охуеть флешбеки. Он и раньше одалживал Кисе одежду, да и его брал, бывало. Что-то даже осталось дома, если мать не порвала на тряпки. Но Киса не об этом. — Он тоже тогда мне футболку выделил свою. Ну когда добреньким еще был. Я потом вернуть хотел, но он сказал, что после меня все равно носить не будет. Типа зашквар. Боря не уточняет, о ком речь. И так понятно. Он подходит к комоду и достает черную футболку и домашние штаны, которые могли с Кисы не свалиться. — Ну я после тебя буду носить, так что вернешь, как миленький. Боря кидает вещи на матрас и видит на Кисином лице подобие искренней улыбки. *** Одежда ему, конечно, слегка большая, но оверсайз все еще в моде, а Киса всегда в их компании был самый на стиле. Один раз они даже пиздились с пацанами, которые у него за шмот спрашивали. Пиздились успешно, но потом все равно пришлось залечивать ссадины на базе. Воспоминания о том, что было до черной весны, греют сердце, и Боря невольно улыбается. — Че довольный такой? — спрашивает Киса, не переставая жевать бутерброд, который ему Боря приготовил. — Да так. Рад, что ты остался. — Пиздец ты мазохист, че — ржет Киса и давится едой. Боре приходится похлопать его по спине. — Все, все, харэ, — он вытирает выступившие слезы и смотрит на Борю более серьезным взглядом. — Слушай, Хэнк… — Что? — он боится, что сейчас Киса даст заднюю. — Если ты мне помочь реально хочешь… — Обсудили же уже, Кис. — Ну да, да, — Киса переводит глаза на стену за Борей, ему явно неловко говорить. — Чтоб мне безопасней было... Ну, работать. Нужно, чтоб у тебя думали, что у меня защита есть. Боря не сразу понимает, о чем он. Но пары секунд хватает, чтобы догнать. — Хорошо. Скажешь мое имя, если примут. Мне позвонят. Но лучше когда у меня смены влезать в неприятности. Боря бы предпочел, чтобы Киса в них вообще не влезал. Но он реалист. — Нормально тебе? — спрашивает Киса после недолгого молчания. — Нормально. Он слишком много видел в этой жизни, чтобы переживать о репутации на работе. Разве что перед Гошей будет стыдно, но это ладно. Может, тот и поверит, что у них с Кисой все без этой грязи. Боря вспоминает свой стояк прошлым вечером и думает, что сам бы себе не поверил. *** — Телефон, — говорит Киса, смотря на Борю мутными сонными глазами. Он сразу задремал после их разговора. Боря накрыл его одеялом и просто сидел рядом, скроля ленту новостей. — Точно, — он понимает, что забрал Кису без всего и даже без обуви. — Я съезжу на хату. Документы твои там же? — В рюкзаке были, — Киса выглядит так, словно лихорадочно что-то вспоминает. — Черный, порванный. Но его уже спиздили, наверное, вместе с телефоном. — Телефон я найду, — обещает Боря и смотрит на часы. Скоро ему одевать форму и выходить на смену. Оставлять Кису одного не хочется — мало ли, каким Боря застанет его, когда вернется. Если вообще застанет. — У меня там все, в этом телефоне. Я не… Ну, сам понимаешь, я нихуя не могу. «Ни купить, ни заказ выполнить» Боря понимает. — Только, если найдешь, не шарься там, ок? Вы же небось пароли умеете взламывать. — Я в твои дела лезть не собираюсь. — Да я не… ладно, — Киса думает о чем-то своем и быстро отворачивается к стенке. *** Перед тем как уйти, Боря аккуратно трясет его за плечо. — Я пошел. Тебе вторые ключи в двери оставил. — Ты че, меня не запрешь? Боря сам себе удивляется. Рациональное зерно в этом есть. Но не может же он привязать его к батарее. Не в Ебурге же живут. — Вдруг пожар? На всякий оставлю. Киса как будто его не слушает. Глаза блуждают по Боре, словно он первый раз видит его в форме. Он ежится под этим взглядом. Форма ему не нравилась. Да ему многое в себе не нравилось. — Я постараюсь побыстрее. — Да не спеши, гражданин начальник, — Киса слабо улыбается и натягивает одеяло повыше. — Я далеко не уйду. *** — На, — Гоша протягивает ему телефон вместе с рюкзаком. — Наркоты нет, остальное нахер не нужно. Оказывается, он успел забрать Кисины вещи, когда был обыск. Боря чувствует прилив благодарности к напарнику. — Я тебе пиздец как должен. — Да не волнуйся, — Гоша пожимает плечами. — Вот встретим моего друга детства наркомана и сочтемся. Боря почему-то уверен, что у Гоши их нет. Он берет телефон в руки и смотрит на заблокированный экран. — Я не стал компьютерщикам относить, но если надо… — Не надо, — твердо отвечает Боря. — В рюкзаке документы хоть есть? — Паспорт его. Еще еда была тухлая, я выбросил. И пачка с гондонами открытая. И крем от трещин. — Понял, - Боря решает прервать этот отчет. Они немного молчат. — Слушай, я спросить хотел. Если это лишнее, скажи, и я заткнусь. — Я с ним не сплю. — Да я не, — Гоша машет рукой. — А когда вы дружили, он такой же был? — Торговал тогда по мелочи, — Боря догадывается, что речь не об этом, но надеется соскочить. — И употреблял тоже. Ну тогда многие баловались. — А с мужиками? — Гоша явно пытается подобрать слова. — Или он вынужденно этой херней стал заниматься? Боря рассматривает Кисин рюкзак, словно тот может подсказать ему правильный ответ. Но нихера подобного. — Я не знаю, Гош. *** Гоша уходит по делам, оставляя Борю наедине с отчетами и тяжелыми мыслями. И Кисиным телефоном. «Он такой же был?» Как-то, лет в 15-16, Боря назвал Кису пидором, несерьезно совершенно. И получил в ебало со всей дури. Они подрались, потом помирились, и он списал все на то, что Киса дерганный от наркоты. Но пидором больше не называл никогда. Боря смотрит на экран блокировки. В компьютерный он его не понесет, это точно. Хотя это было бы полезно. Знал бы, с кем у Кисы дела. Иногда паролями ставят дату рождения важного человека. Это глупость, Кудинов-старший как-то за нее поплатился. А Киса совсем не глупый. Боря решает сделать одну попытку. Не проканает — похуй, отдаст телефон нетронутым. Он вводит дату рождения «черной весны».