Не шей мне срок

Игорь смотрит на него взглядом, полным презрения. — Меня убил, а сам-то чем лучше? — Я не хотел, чтобы Кудинов умер. Игорь ухмыляется и закуривает, глядя на бухту. Хэнк заебался с ним говорить в тысячный раз. И куртка эта его пидорская заебала. — Пошел нахуй, — он пытается уйти, но Игорь вцепляется в его шею руками и душит. — Лицемерная скотинка. Как и отец. Хэнк знает, что это сон, но он в ловушке и не может ничего сделать. Просто ждет, пока Игорю надоест… — Хинкалина, а Хинкалина, ты че? Он слышит голос Кисы. Что там делает Киса? Хотя он же видел, как Хэнк убивал Игоря. Просто раньше не появлялся. До него не сразу доходит, что тяжесть, которую он чувствует — это Киса, собственной персоной. Лежит на нем, придавливая к кровати. Они же спят вместе. Почти каждую ночь. Только сегодня Хэнк засыпал один. У них странные отношения. Соседи-друзья, которые уже почти месяц сбрасывают напряжение перед сном. А потом сталкиваются в дверях и краснеют как два дебила. — И часто это с тобой? — спрашивает Киса, вглядываясь в его лицо. — Нет. Это пиздеж. Если бы неделю назад Киса снова не проебался дня на два, то застал бы этот концерт еще раньше. Игорь приходил и уходил по своему графику. — Не думай о нем, — Киса целует его в уголок губы. — Я соскучился, пиздец. Хэнк замечает, что он вмазанный. Обычно Киса приходил уже на более чистую бошку. Стеснялся, что ли. — Мы утром виделись, Кис, — мягко напоминает Хэнк, гладя его по спине. — Ты холодный, может, в душ? — Может, сам согреешь? Глупо, но Хэнк даже немножко смущается от этого флирта — нормального, тупого, как у людей, у которых все по-человечески. Он залезает руками Кисе под футболку, стараясь правда согреть, и чувствует, как Киса трется всем телом, пытаясь попасть пахом о пах. Он не такой, как обычно. Как будто меньше загоняется, что что-то пойдет не так и Хэнк передумает. Хэнк знает, что это от наркоты, наверное, но что он может сделать? Разговоры про рехаб Киса показательно игнорил. Он пытается положить его на бок, чтобы они смогли подрочить друг другу, но Киса вырывается и сползает вниз. Хэнк все еще чувствует себя неловко, когда это происходит, но у Кисы точно таких проблем нет. Он вбирает член в себя, слегка задевая зубами, словно торопится. Раньше такого не было, но Хэнку, конечно, и в голову не придет про это пиздануть. Все равно очень хорошо. Он запускает руку в мягкие волосы, и Киса неожиданно для них обоих давится и выпускает член изо рта. — Прости, — они говорят одновременно. У Кисы безумный взгляд, Хэнк пугается, сколько в нем нечитаемых эмоций. Киса смотрит на его член, но не берет в рот снова. Облизывается, слезает с Хэнка и снимает свои штаны. — Иди сюда, — он берет его за руку, но Киса качает головой и седлает его сверху. А потом плюет себе на пальцы и заводит их за спину. — Ты че? — Не хочешь? — он звучит почти отчаянно. — Тебе понравится. Как остальное. — Я не, — Хэнк не знает. Какая разница, по сути? — А смазка? — Проебал. У тебя немного растянулся в душе кремом. Забей, нормально все будет. Говном не испачкаешься. Он дополнительно смачивает его член слюной, а потом приподнимает бедра и пытается насадиться, помогая рукой. Хэнк не знает, как там он готовился, но кажется, что ничего не выйдет — Киса просто не сможет его принять. Но он что-то делает пальцами, Хэнк не отсекает, что именно, и головка входит, вызывая у обоих стон. — Кис, может, крем? Тебе больно же. — Закончился, блять, заткнись. Киса начинает двигаться, мелкими и быстрыми рывками. Он скулит, ему точно неприятно, но Хэнк ничего не делает от шока, что все это происходит. Он только вцепляется Кисе в бедра, надеясь, что кончит как можно быстрее. А потом его телефон мигает световым сигналом уведомления и на секунду озаряет Кисино лицо. С гримасой боли и блестящей слезой, текущей по щеке. — Стой, Кис, — Хэнк заставляет его остановиться, а потом подхватывает под бедра и снимает с себя. Мало ли, что он себе надумал на наркоте, но Хэнк не собирается рвать ему жопу. Киса тут же отползает к стенке и поворачивается спиной, обхватывая себя за плечи. — Нельзя так, я же вижу, — он словно хочет оправдаться за свое совершенно правильное поведение, но Киса не отвечает. Поэтому Хэнк решает просто подвинуться ближе и обнять его поперек живота. Становится понятно, что Кису немного трясет. — Херово тебе, Кис? — Нормально. Прости, я… Думал, так выйдет. На опыте, блять. — Да хуйню не неси, а, — он быстренько накрывает их одеялом и утыкается Кисе в макушку. — Забили, спи. — Ага. Забили. *** Утром Хэнк понимает, что не забил никто из них. Напряжение, которое, в целом, было всегда, становится сильнее. На кухне, когда он лезет за кружкой и случайно задевает Кису, заваривающего себе чай, тот отскакивает так, что ошпаривается. — Блять, Кис! — Хэнк смотрит, как он сгибается от боли. — Пиздуй в ванную, под воду холодную. Киса уходит молча, а Хэнк насыпает в кружку двойную порцию кофе и глотает его почти не остывшим. Сил готовить яичницу нет, поэтому он перекусывает завалявшимся протеиновым батончиком и заходит в ванную, проверить, как там пострадавший. Киса сидит в трусах на дне ванной и все еще поливает ногу. — Больно? — Да похуй, я не сахарный. Хэнк уже догадался, что Киса привычен к боли. Он бросает взгляд на зеркало и замечает, что в раковине лежит пустой тюбик «Чистой линии». Вчерашняя ночь теперь кажется еще более реальной. И Хэнку становится стыдно. — Так что, новый крем покупать надо? — он пытается разрядить обстановку, но Киса только огрызается: — Мне че, вообще готовиться не нужно было? Крем жалко? Хэнк даже теряется от таких претензий. — Хуйню не неси, Кис. Ты вообще не обязан был. Это все. — Жопу подставлять? — Кису, кажется, раздражает его смущение. — Я думал, тебе зайдет разнообразие. Наверное, это отходняки с наркоты, поэтому он решает поговорить с Кисой позже. Об этом обо всем. — Еблан. Вечером поговорим, мне на работу пора. Киса с ним не прощается. Когда Хэнк возвращается с работы, то понимает, что Киса попрощался молча. Его нет. Как и блютуз колонки и пяти тысяч, которые Хэнку подарили на день рождения коллеги, а он так и не нашел времени закинуть их на карту. Ноутбук, правда, Киса не тронул. Это было странно. Когда Хэнк берет телефон, он уже знает, что контакт «Киса» заблокировал его везде.