Луриам и её приключения

Луриам не могла вспомнить точно, кому из них пришло в голову, что забраться на колокольню собора Барбадоса, чтобы пить вино, сидя рядом и едва ли не касаясь друг друга коленями, — замечательная идея. Но кто бы ни высказал её первым, он был прав. Это действительно было прекрасно. Если поначалу они много говорили — так, болтали ни о чём, — то когда пришёл закат, расцветив золотом и алыми бликами город, слова оказались ненужными. В молчании было куда больше смысла. Кейа смотрел на раскинувшийся внизу город, и по лицу его было не ясно, что он испытывает — восхищение открывающимся видом или же смутную горечь, будто бы смотрит не на сам город, а на свои воспоминания, далеко не радостные. Луриам не копалась в его прошлом — не потому, что не хотела, а, скорее, потому, что он умело отшучивался от любого прямого вопроса. Но прямо сейчас ей захотелось заглянуть глубже, узнать что-то… О чём обычно Кейа умолчал бы. Быть может, в этот вечер у неё был шанс? — Ты… так смотришь, — начала она. — В этом закате город напоминает тебе… какой-то другой? — она вовремя прикусила язык, не сказав «тот, где ты родился». Ей с трудом удалось принять тот факт, что Дилюк и Кэйа как будто бы братья, но вот именно что «как будто бы». Она услышала, что они росли вместе, но на самом деле Кэйа пришёл в Мондштадт откуда-то ещё. И вот об этом ей пока не удалось узнать почти ничего. — Нет, скорее закат напоминает о прошлом, которое протекало здесь и было… до определённой степени безмятежным, — Кэйа оглянулся на неё. — Город… город всё тот же, а смотреть на тебя в закатном свете куда приятнее, чем на все эти крыши. И он развернулся к ней. — М? Это ещё почему? — Луриам сделала вид, что нисколько не смущена, но тут же поймала бутылку вина за горлышко — пили они, забыв о бокалах и кружках. И о приличиях немного тоже. — Твоё лицо так быстро меняется, — поделился шёпотом, будто рассказывая тайну, Кэйа. — Эмоции загораются и исчезают, в глазах точно постоянно неугасимое пламя. И эти волосы… Особенно сейчас, когда солнце высвечивает каждую прядь. Он даже поймал одну из них и потянул на себя, вынуждая Луриам чуть податься к нему. Луриам поймала блик в его глазах и усмехнулась. — Ты просто пьян, — и отодвинулась, даже отвернулась, не вполне понимая, отчего так горят щёки. Взгляд невольно зацепился за несколько пустых бутылок. Может, они слишком налегли на «Полуденную смерть»?.. — Не пьянее тебя, — откликнулся тем временем Кэйа. Кажется, он продолжал рассматривать её. Внимательный взгляд словно поджигал кожу, но это было приятно. Луриам сделала ещё глоток и ультимативно протянула бутылку ему. — Опережаю как минимум на пять глотков, — назидательно заявила она и вновь взглянула на опускающееся за горизонт солнце. От того осталась едва заметная полоска, лучи приобрели рубиновый оттенок и расцвечивали городские окна пламенем пожаров. Где-то с другой стороны наливалась силой луна. Луриам чувствовала, что ей хочется увидеть настоящий огонь, но мысль была неопределённая, странная. Проскользнула по грани сознания и угасла, совсем как последнее солнце. Оно как раз закатилось, мигнув на прощанье золотом. Упавшие сумерки на краткое мгновение словно бы стёрли подробности. От Кэйи остался лишь силуэт, да и она сама на пару вдохов превратилась только в призрачные очертания самой себя. И тут же всё пришло в норму — глаза привыкли к более мягкому лунному свету. Кэйа усмехнулся и, перехватив наконец бутылку, запрокинул голову, чтобы допить последние капли. — Теперь на равных? — уточнил он. В голосе его звучали игривые нотки, мягкие интонации обволакивали, и Луриам улыбнулась им. Захотелось, чтобы Кэйа продолжал говорить, — всё равно о чём. В разгоравшемся лунном свете она теперь видела его так отчётливо, что не могла отвести глаз. — На равных, — выдохнула она. — Расскажи мне… какую-нибудь историю, м? Ты же знаешь какие-нибудь сказки? — Какую? — Кэйа чуть откинул голову, как будто хотел рассмотреть в стремительно набирающем густую синеву небе первую звезду. — О заточённой в башне красавице, например? — Почему сразу о заточённой? — фыркнула Луриам. Истории про плен, клетки и прочие неприятности совсем ей не нравились. Сощурившись, она взглянула на колокол и тут же забыла о том, что только что просила. — А как он звучит? Я не помню. Что будет, если в него ударить? Кэйа поймал её за запястье. Мягкий его голос снова заворожил, заставил вслушиваться — и слушаться. — Мы не будем бить в колокол, хорошо? — сказал он. — Не станем беспокоить горожан. И не окажемся виноваты в каких-нибудь разрушениях. И тогда точно никто из нас не станет заточённой девой в беде, — и он усмехнулся. Может, он всё-таки недостаточно пьян? Луриам попыталась сосчитать пустые бутылки, но сбилась и оставила эту затею. Кэйа всё ещё держал её, и это было куда приятнее, чем вспоминать, в какой последовательности на самом деле идут цифры. Он явно на что-то намекал, но это ускользнуло от её внимания. Вместо того появилась ещё одна мысль, потребовавшая немедленно высказаться: — А если не звонить в колокол и никого не беспокоить, — Луриам облизнула губы, умолчав про разрушения вполне умышленно, — то что же мы будем делать?.. Может, ты хочешь… — она сделала паузу, всматриваясь Кэйе в лицо, — может… хочешь заняться верховой ездой?.. В то же мгновение она чуть подалась вперёд, вжав Кэйю в камень башни. Прямо за его спиной теперь висела налившаяся светом луна, и, наверное, в её собственных глазах качался лунный блик. Несмотря на разделявшую их одежду, Луриам чувствовала живое тепло тела Кэйи. Кажется, он был немного смущён? Совсем как она сама недавно. Вот почему тут же отвёл взгляд. Луриам усмехнулась, а он чуть облизнул губы и сощурился. — Что это ты имеешь в виду? — спросил неожиданно тихо. — Ну… М-м-м… разве тебе не хотелось бы… прокатиться?.. — она наклонила голову, не отодвинувшись ни на шаг. Улыбнулась с хитрецой, поймала прядь волос и принялась накручивать её на палец. Каждую фразу намеренно заканчивала с придыханием. — Признайся, хотелось бы?.. Конечно же, хотелось бы… — С… с тобой? — уточнил он зачем-то, хотя это было очевидно. Луриам медленно и торжественно кивнула, а затем — ещё и подтвердила: — Естественно, со мной, или ты видишь тут кого-то ещё?.. Кого-то, кто мог бы тебе подобное предложить?.. На башне они были совершенно одни, им составляли компанию только колокол высоко вверху и опустевшие бутылки из-под вина, поблёскивающие в лунном свете. Но Кэйа будто бы решил убедиться, огляделся, пока взгляд его не вернулся к лицу Луриам. — Мы здесь только вдвоём, — подтвердил он то, что не нуждалось в комментариях. Луриам бесконечно забавляло это, ей нравилось, что прямо сейчас удаётся смущать его, чувствовать, как он не в состоянии просчитать, что она сделает теперь. Видеть, как он пытается угадать, каковы её истинные намеренья, но не может. В какой-то миг ей даже пришло в голову поцеловать его. Она потянулась вперёд, но в последнее мгновение передумала и отстранилась. Только опалила собственным дыханием его губы. — Луриам… — прошептал он в полном замешательстве. Она улыбнулась, вжавшись в него ещё сильнее, даже обняла его, едва ли не промурлыкав: — Что такое?.. Их губы почти встретились, Луриам ощутила тонкий аромат вина… и прежде, чем он околдовал её и спровоцировал на что-то другое, одним рывком перебросила Кэйю через каменный парапет, успев заметить, как он изумлён, — настолько, что, кажется, даже не успел испугаться. Конечно, она совершенно не собиралась избавляться вот так от единственного близкого человека в чужом мире. Просто не стала предупреждать, что ему не грозит неприятная гибель. Она сразу же прыгнула следом, прямо в полёте заставив собственное тело измениться до неузнаваемости, выпустить крылья, обрести истинную форму, полную силы и достоинства. Форму, в которой она была свободна покорять ветра. И почти у самой земли она, конечно, успела подхватить Кэйю и забросить себе на загривок. — Как тебе такая верховая езда? — спросила она, наслаждаясь густым и звенящим одновременно звучанием собственного голоса. Кэйа расхохотался, сжимая её бёдрами. — Честное слово, я об этом совсем не подумал. Не похоже, что он собирался обидеться на то, как она, ничего не объяснив, отправила его в полёт. Это радовало — она в нём не ошиблась, они были похожи в этом, могли в один момент вжиться в новые обстоятельства, испытывали восторг от приключений. Да, кто угодно обиделся бы — но только не Кэйа. — Так и знала, — взмыла вверх, к самой луне Луриам. — Но, надеюсь, ты не жалеешь? — смутное сожаление на краткий миг ощутила она сама, но так и не поняла, к чему то относилось. Как будто бы вместо полёта можно было предложить что-то ещё, но она упустила возможность. — Нисколько, — донеслось в ответ. Луриам устремилась вверх, выше и выше, чтобы оттуда взглянуть на превратившийся в крошечную игрушку город. С такой высоты собор Барбадоса не казался величественным и вдохновляющим, а лишь забавлял остротой маленьких шпилей, а городские улочки были и вовсе едва заметны. Тонким росчерком казался мост, соединявший остров с Долиной ветров. Луриам раскинула крылья и направилась с потоком воздуха ниже, чтобы можно было рассмотреть кроны деревьев и ночные цветы, блики на воде и тайные тропы. Ей хотелось показать ночной мир Кэйе, потому что она была убеждена — он ощутит, почувствует тончайшую красоту его так же, как это ощущает она сама. Ветра повели её сначала вдоль берега, потом увлекли в Шепчущий лес, где среди древесных крон зажигались огоньки светлячков. Над деревьями она снова взмыла вверх, взбивая листву взбудораженным порывом от взмаха крыльев, а потом опять устремилась вниз, всё ниже и ниже, к Озеру звездопадов. Она описала круг у статуи Архонтов и соскользнула к берегу. Кэйа почувствовал, что она собирается сделать, и спрыгнул прежде, чем она попросила. Луриам легко вернула прежний облик и, схватив его за руку, утянула к воде. Она вгляделась в тёмную гладь, над которой клубился туман, и разочарованно хмыкнула: вода была почти черна — и не сказать, что днём озеро оказывалось прозрачным настолько, что виднелся песок на дне, отражала мелкие колкие звёзды и лунный диск. Вот только ни одна из звёзд не стронулась с места, чтобы вдохновляющей вспышкой расчертить отражение, подарив ощущение волшебства. — Отчего оно так называется? — спросила Луриам. — Озеро Звездопадов. Я думала, ночью тут можно увидеть что-то необыкновенное. Иногда названия так непоследовательны. Кэйа шагнул едва ли не в самую воду — замер только в полушаге от лёгкой лижущей берег волны, и та поспешила коснуться носков его ботинок. — Если верить строкам стихов, которые так любят в Мондштадте, — начал он, — когда-то сюда упала звезда. Место её падения заполнилось водой, вот как появилось озеро, — он чуть наклонил голову, словно хотел продолжить, но передумал. Их обступила тишина. Луриам представила, как звезда скатывается с небес, чтобы поцеловать землю и образовать просторное ложе для озера. Это было красиво, но казалось недостаточно романтичным. — Есть ещё легенды? — заинтересовалась она — больше чтобы послушать его голос. — Конечно, — откликнулся Кэйа и легонько коснулся её плеча. Теперь интонации его стали ещё проникновеннее, он точно пытался рассказать ей легенду: — Наступит день, когда те звёзды, что светят ярче глаз Анемо Архонта, упадут и утонут в этом озере, — его ладонь описала полукруг, будто охватывая всё, что сейчас лежало прямо перед ними. — Хм… отчего же им падать, звёздам? — Луриам присмотрелась к воде, оглянулась на статую, безмолвно наблюдающую за ними. — Я надеялась увидеть что-то этакое прямо сейчас. Разочаровывает. Должно быть, Кэйа услышал в её голосе невысказанную тоску. — Если мы снова поднимемся над Долиной звездопадов, точно увидим немало переменчивых созвездий прямо под нами, — отозвался он на это. Снова его голос окутал её, чаруя интонациями: — Посмотри, как раз время светлячков. Это красиво. Или… — Или? — она подхватила и развернулась к нему, ожидая, что он закончит. Кэйа смотрел на неё со странным вниманием, так мягко и в то же время пристально. Пауза затянулась, и Луриам не смогла сдержать улыбки. Что же такое он хочет предложить ей, что снова настолько смущён? Это ведь смущение, верно? — Или… — повторил он, — мы можем станцевать среди них, — голос его превратился в таинственный шёпот. Это вино — «Полуденная смерть» — отлично кружило голову. Луриам никогда не догадалась бы, что Кэйа способен предложить нечто подобное. А главное — она ни за что не представила бы их обоих танцующими среди диких трав под выгнувшимся шатром небосводом. Ночь выдалась тёплой, и даже ветер не приносил прохлады, лишь оглаживал лицо мягко-мягко. Лунный свет растекался повсюду, бликами рассыпался по поверхности озера. Луриам и Кэйа смотрели друг на друга так, будто встретились на этом берегу впервые, впервые взглянули друг другу в глаза. В груди стало неожиданно тепло. Луриам моргнула и повела плечами. Ею тоже внезапно овладели то ли смущение, то ли робость, то ли оба ощущения сразу. Вдруг они подались друг к другу одновременно, словно ощутив новый ритм, вмешавшийся в ночной покой. Стремительно обняв друг друга, они в едином порыве скользнули сквозь наползающий от воды туман к стае светлячков. Не просто шаг — танцевальное па — повлекло их дальше. Не прозвучало ни единого слова, только взгляды говорили красноречивее любой возможной фразы. Луна смотрела на них с запрокинувшегося неба, ветер клубил туман и подгонял огоньки, чтобы уже через несколько мгновений начало казаться, будто они действительно кружатся прямо в небе, среди взмывающих вверх и осыпающихся звёзд. В какой-то миг Луриам и Кэйа расцепили руки. Луриам тут же вскинула ладони вверх, запрокинула голову, зажмурившись. Вокруг стояла тишина, но ей всё же слышалась неведомая музыка, сплетённая из вздохов ветра и шороха набегающих волн. Светлячки метались вокруг, и эти крохотные звёздные блики тоже казались музыкой, только отчего-то превратившейся в свет. Когда Луриам снова открыла глаза, она уже настолько хорошо ощущала эту невероятную ночную мелодию, что каждой клеточкой тела устремилась к ней. Она почти чувствовала пушистое прикосновение лунных лучей, что как сияние растекалось по коже, дрожало бликами в глазах. Показалась ли она Кэйе красивой в этот момент?.. Замерев на вдох, Луриам сорвалась с места в сумасшедшем танце, повинуясь музыке, звучащей, наверное, в ней самой. Вокруг неё тут же замельтешили огоньки, придавая каждому резкому и в то же время прекрасному движению удивительную плавность. Она проносилась сквозь высокую траву, сбивая бутоны уснувших цветов, разгоняла светлячков, заставляя их метаться из стороны в сторону, вскидывала руки и подпрыгивала на месте, и ей безумно нравилось это ощущение. Такое же свободное, как и полёт. Она знала, что Кэйа всё так же стоит, не понимая, как влиться в её пляску, но следит за ней, не опуская взгляда. Ему требовалось время, чтобы прочувствовать, чтобы понять, чтобы наконец тоже найти возможность разделить с ней на двоих эти мгновения. Луриам как раз обходила его по широкому кругу, заманивая улыбкой, когда он всё же сорвался с места. В тот же миг она языком пламени метнулась навстречу — к нему в руки, чтобы в последний момент отпрянуть, оказаться обманчиво недоступной. Но он не зря так внимательно рассматривал её, не зря следил. Он просчитал это её движение и поймал ладонь в последний момент, а затем — и притянул Луриам к себе в объятия, прижав спиной к груди. Луриам сначала запрокинула голову ему на плечо, но после игриво вырвалась, напустив на себя гордый и независимый вид. С этой секунды танец превратился для них обоих в борьбу, где Кэйа всё старался поймать её, сплести с ней пальцы, обнять за талию, а она постоянно убегала, обманывала, то делая выпад в сторону, то проскальзывая так близко, что касалась его щеки. Вот она хищно улыбнулась — азарт теснился в груди, ей нравилось ускользать. Кэйа вернул ей эту улыбку — ему нравилось преследовать. Она снова подошла близко — и опять отпрянула. Он походя поймал прядь её волос и поднёс к губам, оставляя там невесомый поцелуй прежде, чем Луриам снова отступила и оказалась достаточно далеко. Луна так и смотрела на них сверху, с каждой минутой разгораясь всё ярче. Даже тени проступили под ногами, заметались вперемешку со светлячками, обрывками тумана, цепляющимися за высокие метёлки травы, и крупными цветами, лепестки которых трепетали, когда Луриам проносилась рядом. Она засмотрелась на этот удивительный калейдоскоп внизу, упустила момент, и вот Кэйа поймал её за талию снова, только теперь они оказались лицом к лицу. Ошеломлённая, но обрадованная этим, она обняла его за шею, доверчиво прогнувшись в его руках. Они продолжили танец, но на этот раз их движения стали подчёркнуто грациозными, медлительными, наполненными затаённой силой и восхитительной плавностью, словно лунная мелодия обратилась вальсом, закружила их на берегу в водоворот звездопада. Казалось, так могло бы продолжаться вечно. Но в тишине их танец оборвался так же внезапно, как начался. Глядя друг другу в глаза, они замерли среди светлячков. У Луриам только самую малость сбилось дыхание, Кэйа смотрел на неё с теплотой и нежностью. — Прекрасно танцуешь, — признал он. — Ты тоже, — усмехнулась она. — Но ночь ещё долгая, полетаем снова?.. Казалось, Кэйа хотел что-то сказать ей, но, услышав предложение, улыбнулся и кивнул. Луриам не стала переспрашивать. Возможно, слова были и не нужны, ей чудилось, что они могли бы что-то испортить. Кэйа, похоже, ощущал также. Луриам отступила от него, с лёгкостью сменила форму, и Кэйю не пришлось просить дважды — он занял своё место, будто уже привык путешествовать таким странным образом, словно бы летать на загривке дракона для него было делом обыденным. Крепкие крылья Луриам подняли их в небо. На этот раз ей пришло в голову посоревноваться с ветрами Нагорья Ревущих ветров. Она устремилась туда так быстро, как только умела. Кэйа пригнулся, прильнул к ней, и Луриам усмехнулась про себя. Это её тело ощущало всё совсем не так, как человеческое, но тепло Кэйи чувствовалось всё таким же приятным. Удивительно, отчего же?.. Чтобы не путаться в мыслях, она ускорила движение, поднялась высоко — и рухнула вниз, только в нескольких шагах от земли раскинув крылья так, чтобы восходящий поток подхватил и поднял её по широкой спирали к начищенному диску луны. Внизу послышался волчий вой, и Луриам поняла, что они незаметно для себя оказались над Вольфендомом. Кружа и танцуя с ветром, она то приближалась к Мондштадту, то удалялась от него, и пусть они не переговаривались с Кэйей прямо во время полёта, она всё же шестым чувством знала, что ему всё это нравится, так же сильно нравится, как ей самой. Если бы Луриам верила в мифы о родственных душах, она сейчас же решила бы, что обрела такую в Кэйе. Но впрочем… ей нравилось, что они — друзья. У неё прежде не было так уж много друзей, а в этом мире она и вовсе поначалу оказалась совершенно одна. Дружба — это ведь едва ли не важнее, чем вот такое сказочное родство? Она снова нырнула к земле, пронеслась над Сидровым озером, отразившись в нём стремительным росчерком, опять взмыла в небеса, к сотням звёзд и лунному сиянию. И хотела проделать так ещё и ещё раз, но всё же осознала, что почти утомилась. Несмотря на то, сколько сил у неё было, когда она разворачивала свои крылья, принимая эту форму, даже ей требовался отдых. Потому, поймав попутный ветер, она медленно полетела обратно. Приближался Мондштадт, и в лунном свете собор Барбадоса казался нарисованным прямо на полотне небес. Очень красиво, но слишком спокойно. Луриам в последний момент вспомнила, что в ускользающих отблесках заката, когда луна только наливалась силой и наполнялась светом, ей самой хотелось посмотреть на настоящий огонь, на высокое пламя, яркое и раскрашивающее ночь алыми тонами. Тогда мысль была совершенно неопределённой, теперь же вдруг оформилась, пробудила что-то злое и ехидное. Луриам взмахнула крыльями и непринуждённо спросила: — А тебе нравятся драконы, которые выдыхают огонь? Под ними снова расстилалось Нагорье Ревущих ветров. Лунный свет щедро высвечивал ленту реки и играл искрами на отвесной стене водопада. Было так хорошо видно и мирные виноградники и здание винокурни «Рассвет». Ночь давно перетекла за середину, и потому винокурня спала, всё внизу окутывала тишина, всюду царил покой, и отчего-то это Луриам разозлило по-настоящему. Там, на башне собора Барбадоса она видела в глазах Кэйи затаённую печаль. Он старался скрыть от неё свои чувства, прятал всё за улыбкой, но кое-что Луриам успела понять, а что-то — и услышать от других. Слухи рассказали ей, что когда-то Кэйа и Дилюк были близки как настоящие братья, всюду вместе, друг за друга горой. А потом что-то развело их в стороны. Даже сейчас, когда они пререкались друг с другом при ней, Луриам видела, что Кэйа сдерживает острые слова, не желая причинить тому, кто некогда был как брат, боль. Но Дилюк поступал иначе. Глядя на мирный пейзаж сверху, Луриам заложила ещё один вираж и повторила вопрос: — Так что же, ты любишь драконов, что выдыхают огонь? — А ты так умеешь? — уточнил Кэйа. В голосе его звенело напряжение. Не может быть, чтобы он не осознал, что именно Луриам сейчас предложила ему. — Неужели? — но он её подначивал. Он не пытался сейчас отговорить её, остановить. Ему, наверное, нравилось это не высказанное вслух предложение. — Спорим на бутылку «Полуденной смерти», что я на такое ух как способна! — горделиво отозвалась она. — И забудем о том, что на башне ты говорил про отсутствие разрушений. — Спорим на две. Если выдохнешь настоящую струю пламени, я готов купить тебе вина, — ответил Кэйа. Похоже, им тоже овладел азарт. А может, вино наконец заставило его почувствовать желание отомстить?.. Как бы то ни было, Луриам не нужно было просить дважды. Она понеслась вперёд так стремительно, что Кэйе снова пришлось пригнуться, прижавшись к ней всем телом. Оказавшись прямо напротив винокурни, Луриам выдохнула огонь, подпалив крышу. На миг она задумалась, что будет делать, когда из дома выскочит разозлённый Дилюк, но ночь осталась тиха, точно на винокурне никого не было. И только пламя весело трещало, прогрызая крышу. — Его сегодня нет здесь, — раздался голос Кэйи. — Должно быть, он немало удивится, обнаружив такие разрушения. Но… нехорошо будет, если виноградники тоже погибнут. Голос его не выдавал напряжения, но Луриам осознала — Кэйа не хочет сравнять тут всё с землёй. Его боль от этого не станет меньше. Хорошо, что она знала своё пламя и умела с ним управляться. — М… огонь не будет гореть слишком долго, — откликнулась она, успокаивая. — Могло бы, но не станет. Всё же… нам ещё пригодится эта винокурня. Тут неплохо утолять жажду, разве нет?.. — Действительно, — согласился Кэйа, и теперь она ясно различила в его интонациях облегчение. Луриам заложила над винокурней ещё один вираж, любуясь учинённым беспорядком. Ярость, что она ощущала прежде, исчезла, и больше не хотелось что-то разрушать. Яркое рыжее пламя порадовало лишь ненадолго, вскоре больше захотелось любоваться луной. — Полетели отсюда? — предложила она. — Здесь не случится ничего такого, что потребовало бы нашего присутствия. Невысказанными остались слова, что беспокоиться не о чем. Но Кэйа прекрасно её понял. — Полетели, — легко согласился он. Луриам бы всё отдала, чтобы прямо сейчас посмотреть ему в лицо. Если ей стало так хорошо, может, и его хоть немного отпустила извечная боль? Если бы она могла, она бы и самого Дилюка хорошенько бы поджарила, но, похоже, то, что стояло между ними, нельзя было разрешить так просто. И даже смерть Дилюка не принесла бы спокойствия Кэйе, только ещё больше горечи. Луриам хотела бы понять, разобраться во всём, но для этого требовалось куда больше времени. Кэйа совсем не хотел рассказывать ей о своём прошлом. Он лишь шутил и никогда не отвечал прямо. Впрочем, разве она сама любила распространяться о том, что причинило ей боль и отчего она принялась скитаться по мирам?.. Вовсе нет. Потому-то она и могла понять чужое молчание. Понять — и принять до поры до времени, терпеливо ожидая, когда же все тайны раскроются, как лепестки цветка. Когда и ей самой захочется рассказать о себе подробнее, быть может, тоже за бутылкой вина. …Когда внизу показались низкие домики Спрингвейла, Луриам едва не ринулась туда, лишь в последний момент осознав, что в такое позднее время никто не предложит ей шашлычка или хорошенько прокопчённой курочки. Местные жители мирно спали, не зная о том, что они с Кэйей скитаются от ветра к ветру, шалят и уже немного проголодались. Невзначай Луриам вспомнила об обещанных бутылках вина. — Где же ты возьмёшь вино в такой час? — удивилась она. — Все спят, какому торговцу придёт в голову открыться ночью? Или ты кого-то разбудишь ради того, чтобы отдать мне заслуженный выигрыш? — Спят не все, — рассмеялся Кэйа. — В Мондштадте можно найти вино в любое время дня или ночи. Нужно просто знать, где его искать. Я тебя научу. Только сначала доберёмся туда, хорошо?.. Луриам поняла, что, подхваченная тёплым воздухом, поднялась слишком высоко и совершенно случайно опять оказалась над Шепчущим лесом. Внизу в кронах скользили огоньки светлячков, напоминая о том, как здорово они танцевали у статуи на берегу озера. Но Луриам ощущала усталость всё сильнее с каждым взмахом крыльев, потому теперь уже точно устремилась к городу, пронеслась над самым мостом стремительным вихрем и опустилась ровно там, где сказал Кэйа, приняв привычный для городских жителей облик. Кэйа огляделся — они были в странном закоулке, Луриам никогда не забредала сюда прежде. В тишине слышалось лишь отдалённое кошачье мяуканье да постукивание капель скапливающихся и срывающихся вниз с водостока. Убедившись, что поблизости действительно совсем никого нет, Кэйа постучал в закрытое ставнями окно. Луриам прищурилась — ей казалось, что и в этом доме все давным-давно спали, — но ставня почти сразу же заскрипела, приоткрываясь и выпуская на улицу тонкий лучик золотого света. — Что? — раздался вопрос, голос звучал бодро, совсем не так, как у человека, которого оторвали от подушки. — Пару бутылок вина и куриные крылышки в красном перце, — ответил на это Кэйа, усмехнувшись. — А, это ты, — узнали его по голосу. — Заберёшь корзину у двери. Рассчитаешься как обычно. Ставня захлопнулась. Луриам улыбнулась, а Кэйа отмерил ровно три шага до двери, немного утопленной в мостовую, и остановился в ожидании. Нижняя часть тут же открылась, и на порожке оказалась плетёная из ивовых веток корзина, укрытая белой салфеткой. Луриам принюхалась — действительно пахло свежими куриными крылышками. Кэйа приподнял салфетку, демонстрируя пару бутылок вина. Как только дверь захлопнулась, он подхватил корзину и зашагал прочь, предоставив Луриам возможность догонять себя. Улицы были ей знакомы только смутно. Может, потому что прежде она видела их лишь краем глаза и с высоты, но через некоторое время стало ясно, что они идут к фонтану на центральной площади. Кэйа первым уселся на чашу журчащего фонтана и поставил корзинку, будто приглашая Луриам последовать его примеру. Она, конечно, не стала противиться, устроилась рядом и тут же запустила руку в корзину, выуживая из бумажного пакета аппетитно пахнущее куриное крылышко. — Проголодалась, верно? — усмехнулся Кэйа. — Здесь прекрасное место, чтобы перекусить… — А ещё мы на виду у всех полуночников города, — кивнула Луриам. — Не иначе ты хочешь, чтобы у нас было алиби на случай, если Дилюк попытается предъявить претензии. На миг Кэйа нахмурился, но потом тут же рассмеялся. — Может быть, может быть. Всё равно он попытается доказать, что это именно мы замешаны в том, что случилось. Вот только как ему это доказать? — Никак, — Луриам впилась в крылышко зубами и с аппетитом принялась обкусывать мясо, едва ли не сразу заглатывая вкуснейшие кусочки. В меру пряное и в меру острое — совсем как она любит. Она снова скосила глаза на Кэйю. Он отчего-то не ел, только задумчиво рассматривал текущую воду. На поверхности покачивалось несколько розовато-белых лепестков. Луриам в очередной раз пожалела, что не может запросто проникнуть в его мысли. Что, например, тревожит его прямо сейчас? Безрассудная проделка, прошлое? Воспоминания, которые он прячет от неё? К сожалению, даже если спросить прямо, она увидит только лёгкую улыбку, и тоска тут же утонет в черноте зрачка. Кэйа не ответит, конечно, не ответит, лишь качнёт головой и скажет какую-то глупость, чтобы она отвлеклась и улыбнулась. Настаивать Луриам не собиралась. По крайней мере, прямо сейчас. Она взялась за новое крылышко. Кэйа повернулся к ней и заметил: — Знаешь ведь, что Мондштадт — это Лунный город? — М-м? Нет, — прожевав, отозвалась Луриам, — не знала, — и огляделась вокруг так, точно видела эти здания и улицы, стекающиеся к центральной площади, впервые. — Значит, он должен преображаться в свете луны, или что?.. — Возможно, — хмыкнул Кэйа. — В лунном сиянии всё кажется немного таинственнее и прекраснее, разве нет? — Например, ты? — пошутила Луриам, и только мгновением позже на неё накатило осознание, что она на самом деле думает именно так. Лунный свет шёл Кэйе, как хороший костюм. Но тот лишь расхохотался. — Какой прекрасный комплимент, — он даже поаплодировал. — Что ж, я запомню, что нравлюсь тебе в лунные ночи. Луриам смущённо отвернулась, но не нашлась, что такого ответить. Она дожевала второе крылышко, и вдруг ей наскучило сидеть здесь, у фонтана. Преобразившись в одно мгновение, она забросила Кэйю себе на загривок, подхватила когтистой лапой корзинку и взмыла вверх, за считанные мгновения оказавшись на башне собора Барбадоса, откуда они и начали своё путешествие. Тут она вновь обрела изначальный облик, уселась на парапет, свесив ноги вниз, выудила ещё одно крылышко и принялась грызть, будто бы ничего не случилось. Кэйа громко хмыкнул, но последовал её примеру. Луна уже не висела над ними. Она пожелтела и начала напоминать крупный апельсин, скатилась по небосклону и уже собиралась спрятаться за горизонт, утомлённая ночной прогулкой. Луриам грызла курицу, щурила на неё глаза и усмехалась. Волосы её до сих пор совсем немного пахли дымом, а на душе было очень и очень спокойно. Смущение куда-то ушло, растворилось без остатка. Кэйа откупорил бутылку вина и протянул Луриам. — Что ж, я ещё помню, что должен тебе две бутылки, — хмыкнул он, окинув взглядом спящий внизу город. — Начнём первую? На востоке небо слегка посветлело, начали тускнеть и пропадать звёзды в предчувствии рассвета. Луриам перехватила бутылку, не став спорить, и сделала глоток, а потом неожиданно для себя зевнула. Нежная сладость и пряность вина согрели горло, но она поняла, что вряд ли сумеет выпить ещё. — Вторую оставь на потом, — предложила она рассеянно. — Думаю, мы и эту не выпьем полностью. Так хочется спать, м-м-м… — Прямо здесь спать точно не стоит, — Кэйа протянул к ней руку. — Пойдём, у меня можно будет отлично выспаться. Если удастся, то проспим даже тот момент, когда весь Мондштадт отправится искать преступников-поджигателей. Луриам засмеялась, но кивнула. Всё тело окутывала блаженная усталость, и она не была уверена, что не уснёт прямо среди пустых бутылок. Вот только вряд ли ей будет удобно. — Ты прав, у тебя будет намного удобнее. Но я бы посмотрела на то, какое лицо скорчит Дилюк. Ты уверен, что его не было на винокурне ночью?.. Вспомнилась горящая крыша, и Луриам самодовольно усмехнулась. — Абсолютно. Сегодня он там не ночевал, — Кэйа перехватил её запястье и требовательно потянул на себя. На мгновение она прижалась к нему так же близко, как тогда, когда они танцевали среди светлячков. — Идём же, или ты уснёшь. Я, конечно, могу отнести тебя и на руках. Признавайся, ты тоже хотела бы прокатиться? — М-м… — Луриам коротко вздохнула. — Не стану так сильно тебя утруждать, всё же ты не дракон и не можешь полететь, чтобы срезать путь. Кэйа развёл руками, признавая своё несовершенство, но подставил ей плечо. Луриам вместо того схватила его за локоть. Спускаться с башни по лестнице было совсем не так весело, как прыгать, раскрывая крылья, но Луриам действительно устала, а потому беззастенчиво пользовалась возможностью опираться на Кэйю, едва ли не повисая всем телом. Из памяти стёрлось, как они добрались, куда следует. Кажется, идти было совсем недалеко. Луриам только вспомнила, что внезапно оказалась в спальне одна, а Кэйа осторожно прикрыл дверь позади неё, добавив негромко: — Спокойного утра, спи крепко. — И ты, — откликнулась она, но не легла сразу, а подошла к окну. В небесах разворачивался рассвет, тёмная синь стремительно обращалась голубизной, а восток и вовсе расцвечивался золотом и розовым. Луриам вдохнула сладковатый воздух полной грудью и улыбнулась. — Мне кажется, или на самом деле начиная с заката у нас было настоящее свидание? — прошептала она. — Мне понравилось. Даже если не считать пожара. Было хорошо. Кэйа не мог ей ответить, но она того и не хотела, только усмехнулась и всё же улеглась поверх покрывала. Не прошло и минуты, как она погрузилась в сновидения. Там вокруг снова были светлячки, Кэйа удерживал её ладони, и они танцевали прямо на башне собора Барбадоса, а колокол над ними звонил и звонил…