Двое на одного

      Смерть, как выяснил Гарри, - та еще сволочь.       Странное существо в данный момент стоит за спиной авроров, которые пытаются угрозами заставить Гарри рассказать, как он оказался в этой вселенной. Гарри прикован к стулу, плохой аврор выплевывает ему в лицо обвинения, а хороший аврор делает вид, что пытается отвести их.       – Я продолжаю говорить вам, я не знаю, – говорит им Гарри, пересаживаясь на неудобный металлический стул и поворачивая запястья в наручниках, приковывающих его к столу.       Вредноскоп у края стола неподвижен и безмолвен, потому что Гарри говорит правду. Он понятия не имеет, что произошло между его окончательным выбором на Кингс-Кросс и случайным прибытием в Министерство.       Точнее, прямо в камеру для допросов, в которой он сидит. Совершенно голый.       К счастью, авроры первым делом бросились искать ему одежду, и теперь Гарри одет в свободную рубашку, брюки и мантию. Все остальное для него просто наколдовали.       – Я считаю это крайне маловероятным, – огрызнулся один из авроров.       Смерть наклоняет то, что смутно напоминает голову, и из-под капюшона мантии открывается зияющая пасть из костей, шелушащейся плоти и засохшей крови. Призрачный рот произносит слова, даже когда кожа отслаивается и отпадает.       – Ты желаешь его смерти, хозяин? – Смерть хрипит, настолько близко к шипению, что Гарри не уверен, говорит ли она на парселтанге.       Прежде чем Гарри успевает ответить, дверь комнаты для допросов захлопывается, и внутрь вбегает фигура в плаще, сует аврору в грудь сложенный лист бумаги и двигается вокруг стола, чтобы начать расстегивать наручники Гарри.       Аврор вскрикивает, едва успевая подхватить записку, прежде чем она падает на пол, и начинает пытаться прочитать нелепо запутанную и трудно расшифровываемую инструкцию Главы Невыразимцев. Другой аврор пытается читать через плечо своего напарника, но сдается.       Тем временем Гарри предпочел бы остаться с аврорами, но его хватают за плечо и силой вытаскивают из комнаты в коридор.       А Смерть прощально машет рукой.       Гарри уворачивается от стаи бумажных журавликов и обходит кипы бумаг, которые несут взволнованные волшебники и ведьмы, настолько покончившие с бумажной работой, что их невозможно очаровать.       Шум шумного и перегруженного работой Министерства обрывается, когда Невыразимец стучит палочкой по глухой стене, а затем спокойно проталкивает Гарри сквозь нее. Он спотыкается, удерживаемый лишь хваткой на руке, и оглядывается на зловещий коридор, простирающийся перед ним.       – Эм, – пытается Гарри.       Невыразимец просто продолжает идти. Они проходят еще через три глухие стены, одну дверь, два окна и половину горшечного растения.       – Ладно, теперь ты надо мной издеваешься, – огрызается Гарри, когда они останавливаются перед пьяницей, который, похоже, вырубился в углу, вокруг него разбросано несколько пустых бутылок.       Невыразимец просто тащит Гарри вперед на пьяницу, и они падают, как им кажется, на несколько минут. Аресто Моментум ловит их, и они плавно опускаются на землю. Гарри оглядывает большой и подозрительно пустой кабинет. Только стол и два стула, один из которых уже занят другой фигурой в плаще.       – Добро пожаловать, – шипит хриплый голос. Раздается несколько покашливаний, а затем, – Черт, мое горло.       – Хочешь, я принесу выпить? – первый Невыразимец предлагает Гарри.       – Да, спасибо, приятель, – вздыхает новый. – Мерлин, не стоило сегодня приходить. У меня даже есть записка от моего медиума, но нет, у нас путешественник.       Первый Невыразимец кивает и выходит из комнаты. Через потолок.       – Присаживайтесь, – предлагает Невыразимый, неопределенным жестом указывая на кресло. – Не волнуйся, если оно будет тебя лапать.       Гарри делает паузу, наполовину опустившись, и просто решает встать. – Послушайте, на самом деле это не было решением, у меня не было выбора...       – Мне все равно, – отрезал Невыразимец, наклоняясь вперед и кладя руки на стол. – Какие номера у лотереи "Волшебное лото"?       – ...Что?       Невыразимый многострадально вздыхает. – Я получаю около трех таких как вы в год, и никто никогда не знает цифр.       – Может, они просто не хотят тебе говорить, – раздраженно предлагает Гарри. – Ведь ты заставил их пройти эту нелепую полосу препятствий.       – Вы не думаете, что это было весело? – спросил Невыразимец, голос его дрогнул. – Я... я думаю, что это весело.       Гарри быстро идет на попятную, поднимая руки вверх, как бы физически останавливая возможные слезы. – Нет, нет, это было потрясающе. Я просто не ожидал этого, и я вроде как только что умер, так что у меня сегодня плохой день.       – Все в порядке, – говорит Невыразимец. – Я понимаю, вы, должно быть, очень устали. Присаживайтесь, – предлагают они.       Гарри садится, не успев вспомнить о лапании, и тут же вскакивает, когда что-то пытается коснуться его зоны "нет-нет".       Невыразимец хихикает.       – Это чертов иск о сексуальном домогательстве, который только и ждет, чтобы случиться, – огрызнулся Гарри, ткнув пальцем в кресло.       Фигура в плаще пожимает плечами. – Дэйв застрял внутри, и это единственная радость, которую он получает. Мы работаем над тем, чтобы вытащить его, а пока он медленно умирает от голода.       Гарри бросает взгляд в сторону, и Смерть резко материализуется, кивает и исчезает. Гарри хмурится и нерешительно тянется вниз, чтобы погладить сиденье. – Прости, Дэйв, – бормочет он.       – Так или иначе, – начинает Невыразимец. – Вот некоторые правила, – Они тянутся под стол, а затем бросают на стол книгу, текст которой достаточно толстый, чтобы убить человека. Сверху кладется еще одна папка гораздо меньшего размера. – У нас также есть готовые личности, так что нет, вы не можете быть мистером ХЭй МакТрахером.       – А кто-нибудь просил это имя? – интересуется Гарри, протягивая руку вперед и открывая папку.       – Вы удивитесь, – признается Невыразимец.