Двое на одного

      Это не их вина, Гарри в этом непреклонен. Эти двое - дети, они еще даже не понимают, что такое мир, не говоря уже о такой сложной вещи, как мораль.       Особенно в случае Тома. Взросление во время войны было бы ужасным - большинство взрослых не доживают до конца. К тому же, материнская сторона семьи тоже не самая лучшая - инбридинг и психические заболевания, передающиеся по наследству.       Так что и природа, и воспитание подталкивают Тома к тому, чтобы быть немного испорченным. Гарри не говорит, что Том - лучший ребенок, но вряд ли он худший.       Гарри серьезно говорит об этом Невыразимому, когда они сидят на огороженном и расширенном заднем дворе за маленьким столиком, попивая утренний чай и закусывая печеньем, пока дети бегают вокруг.       – Тогда какое у тебя оправдание для Геллерта? – промолвил Невыразимец, кивая за спину Гарри.       Гарри поворачивается и видит, что Геллерт стоит за его стулом, заложив руки за спину мальчика. Гарри улыбается и поворачивается в кресле, чтобы лучше видеть ребенка. – О? У тебя есть что-то для меня?       Геллерт ярко улыбается, его глаза широко раскрываются и сияют, когда он вручает Гарри сюрприз. – Я сделал это сам.       Гарри смотрит на окровавленного голубя в руках Геллерта.       Невыразимец допивает остатки чая, встает и похлопывает Гарри по плечу. – Раньше я считал тебя оптимистом, Гарри. Теперь я думаю, что ты просто тупица.       Гарри вздыхает, когда Невыразимец удаляется. – Где ты это нашел? Геллерт, положи это, это так негигиенично.       Геллерт шаркает вперед и делает движение, как будто собирается уронить это на колени Гарри.       – Нет! – вскрикивает Гарри, подтягивая колени и защищаясь руками. – На землю, Геллерт! На землю.       Маленький светловолосый мальчик моргает своими большими глазами и роняет голубя с влажным всплеском на землю у ног Гарри. Его улыбка искривляется в нечто ужасающее.       – Иди вымой руки, – жалуется Гарри. – О, честно. С краном на заднем дворе - не заноси эту кровь в дом.       Том поднимается, пока Гарри сурово следит за тем, чтобы Геллерт избавился от крови. Гарри поворачивается, чтобы предупредить Тома о мертвом голубе, которого Гарри придется похоронить, но замечает, что Том тоже что-то прячет за спиной.       Гарри хмурится. – Лучше бы это не было мёртвым, Том.       – Это не так, – хмыкает Том и протягивает свой верный нож с тем, что выглядит как новорожденный котенок, насаженный на конец, слабо сопротивляющийся, еще недостаточно взрослый, чтобы кричать.       Гарри замирает. На мгновение он не понимает, что происходит.       – Тебе нравится?       Гарри тяжело дышит, протягивает руку, но затем отстраняется. Он должен... должен помочь, но не может. Он не может исцелить это.       – Смерть! – кричит Гарри. – Смерть, иди сюда!       Из тени Гарри вытекает фигура, колеблющаяся и неясная, поднимается вверх и открывает зияющую пасть, чтобы проглотить котенка целиком, а затем снова погружается в тень Гарри, как в нефтяное пятно.       – Оно не было мёртвым, – настаивает Том, легко убирая нож в ножны, лезвие облизано дочиста.       Гарри тычет пальцем в мальчика. – Оно было скорее мертвым, чем живым! Вы оба, внутрь, и вымойте руки с таким количеством мыла, какое у нас есть.       Геллерт выключает кран на заднем дворе и бросает косой взгляд на Тома, самодовольный. – Мой был больше.       Том надувается. – Гарри любит котят.       – Внутрь! – рычит Гарри.

******

      Гарри вздыхает, опираясь локтями на обеденный стол, и так устал, хотя день еще не закончился и наполовину.       Геллерт грызет печенье, оставшееся после разговора Гарри с Невыразимцем, потому что тот сказал, что голоден. Гарри расстроен - он имеет на это полное право, - но не отбирает еду.       Том скрестил руки, хмуро глядя на Гарри. – Я не понимаю, в чем проблема.       Гарри медленно поднимает голову, опираясь подбородком на сомкнутые кулаки. – Я рад, Том, – честно говорит Гарри. – Я действительно рад. Потому что если бы ты сделал это, зная, что это неправильно, у нас была бы гораздо большая проблема.       Геллерт слизывает крошки с пальцев, и Гарри быстро хватает руку мальчика, вытирая ее, потому что даже после двадцати минут энергичного мытья и нескольких мощных заклинаний Гарри все еще не уверен, что руки мальчика достаточно чисты, чтобы прикасаться к чему-либо.       – Хорошо, – вздыхает Гарри, откидываясь назад. – Вы помните, что я сказал? О том, что убивать неправильно? – Гарри слегка вздрагивает, потому что это действительно очень черное и белое. – Если только это не самооборона или несчастный случай? – Он думает о котенке. – Или милосердие.       Геллерт улыбается с жалостью. – Гарри, это были не люди.       – Убивать вообще неправильно, – возражает Гарри.       Том поднимает бровь. – Ты знаешь, откуда берется мясо?       Гарри делает паузу, и проходит некоторое время, возможно, слишком долгое, прежде чем он отвечает. – Это... для целей выживания. Как самооборона.       – Ты наступил на того паука на прошлой неделе, – подхватил Геллерт.       – Это практически насекомое, – насмехается Гарри. – Ладно, убивать млекопитающих неправильно.       Геллерт теперь выглядит очень разочарованным в Гарри. – Пауки - это арахниды, а птицы - не млекопитающие. Ты ведь ходил в начальную школу, верно?       – Ты не ходил в начальную школу! – плачет Гарри. – Тебе же пять лет... – Он останавливает себя и проводит рукой по лицу. – Я неправильно объясняю. Ты не должен убивать никого и ничего, кто чувствует болевую реакцию, только потому, что ты этого хочешь.       Мальчики на мгновение задумываются над этим, и Гарри чувствует, как в нем поднимается тревожное чувство победы, потому что он не часто выигрывает споры. Немного сложно, когда твой оппонент - гений, и их двое.       – А что насчет мистера Брауна? – спрашивает Том. – Человек в большом парке?       Победа улетучивается еще до того, как Гарри успевает ею насладиться. – Это... другое дело. Он ловит голубей...       – Он убивает птиц, – поправляет Геллерт.       Гарри поджимает губы. – Голуби... это вредитель...       – Так почему ты расстроился, что я убил одного?       – Я... расстроен, потому что у тебя не было причин...       – Они вредители...       – Это не твоя работа! – Гарри плачет. – И тебе это понравилось - я видел выражение твоего лица, когда ты мне это показывал.       – Мистер Браун наслаждается этим, – хмыкает Геллерт, небрежно пиная ногами под столом. – Иногда он находит птицу, которая еще не умерла от яда, и медленно душит ее до смерти.       Гарри медленно моргает. – Он... делает это?       – Иногда и хуже, – размышляет Том. – Однажды я видел, как пара работников службы контроля за животными забила до смерти беременную бродячую собаку. А им за это платят.       – Ну, я уверен, что им платят не совсем за это, – заикается Гарри. – В любом случае, они не правы, как бы ты на это ни смотреть.       Геллерт наклоняет голову. – Тогда почему их никто не остановил?       – Я доложу о них сразу после этого, – говорит Гарри. – Забудьте об этом - мы говорим не о мистере Брауне или каких-то работниках службы контроля за животными, мы говорим о вас двоих прямо сейчас.       – Значит, мы будем наказаны, а они могут продолжать? – Том обвиняет, глаза сужаются. – Просто потому, что у нас нет собственной автономии, как у детей, и мы должны следовать вашему особому моральному кодексу, который, конечно, не кажется самым популярным в мире...       – Вы хотите быть мистером Брауном? – огрызнулся Гарри. – Вы хотите ловить голубей до шестидесяти четырех лет, получая удовольствие от убийства животных, которые слабее вас, потому что вы никогда не добьётесь ничего другого? Это так далеко заведут вас ваши амбиции?       Мальчики молчат.       Гарри делает глубокий вдох. – Люди убивают животных и убивают друг друга, иногда по хорошим причинам, а иногда по плохим. Вы будете лучше их. Я ставлю вас обоих на более высокий уровень, потому что знаю, что вы умнее, сильнее и просто больше, чем большинство людей.       На мгновение воцарилась тишина, пока слова Гарри впитывались в сознание.       Гарри проводит рукой по лицу. – Идите в свои комнаты, мне нужно отвлечься.       Мальчики медленно уходят. Нет ни намека на чувство вины, не то чтобы раскаяние ожидалось, но они думают о своих действиях, а это все, на что Гарри может надеяться.       После их ухода на Гарри падает тень, когда Смерть материализуется за его креслом. Смерть протягивает руку через плечо Гарри, и из его опущенной ладони появляется маленький котенок; крошечное существо шатко покачивается на столе.       Гарри в шоке садится. – Ты исцелил его. – Он обхватывает котенка руками, пытаясь поддержать его. Котенок такой невероятно мягкий.       – Я залатал труп, – поправляет Смерть. – Не принимай движение за жизнь. У него больше нет души.       Гарри осторожно проводит большим пальцем по спине котенка самым легким прикосновением, на которое он только способен. – Это нормально. Я тоже лишен частички своей души.       Смерть наклоняется, проводит губами по виску Гарри. – Не пропал. Он у меня есть.       Гарри наполовину поворачивается, чтобы посмотреть на Смерть. – Ты собираешься его отдать?       Смерть громко и несносно насмехается. – Продолжай мечтать, – С этим его форма складывается в точку, подобно сдерживаемой имплозии.       Гарри оглядывается на котенка. – Мне нужны новые друзья.       – Мяу~