Двое на одного

      Геллерт переползает на спину Гарри. — Я хочу сегодня на завтрак торт.       Гарри вздыхает в подушку, с трудом открывая глаза после толчка.       — У меня сегодня день рождения, — говорит Геллерт, ныряя под одеяло и мило прижимаясь к Гарри. — Ты должен слушаться меня.       — Почему ты не предупредил меня? — Гарри поворачивается лицом к мальчику и получает полный рот пушистых светлых волос за все свои неприятности. Гарри откидывает голову назад. — Уаа. Я имею в виду, с днем рождения, но сейчас ещё пять утра, так что иди и побеспокой своего брата.       Геллерт закатывает глаза. — Ты же знаешь, Том тоже не встает, пока солнце не взойдет.       Гарри ворчит, потому что не хочет вставать до обеда. — Тогда иди поиграй с Лунатиком.       — Он ночной.       — Да, и сейчас еще практически ночь, так что иди.       Геллерт с некоторым трудом стаскивает Гарри с кровати. Гарри падает на пол и не двигается. Геллерт зовет Лунатика, хотя тот с трудом пролезает в двери, и Гарри за лодыжку тащат вниз по лестнице.       В какой-то момент Том просыпается, вероятно, от скрипа половиц, так как дом пытается выдержать огромный вес Лунатика. Том появляется со змеей в качестве прыгуна, нижняя половина рептилии все еще волочится по полу, потому что Том слишком мал для такой большой змеи.       Ведь Гарри был прав, змеи волшебные, и все они уже больше трёх метров в длину. Правда, та, что в ботинке, похоже, сохранила свой первоначальный размер, так что это, скорее всего, совсем другой вид.       — Что мы делаем? — спросил Том, стоя на безопасном расстоянии от него со скрещенными руками и волосами, похожими на миниатюрный торнадо, пронесшийся по его голове.       — Торт! — радостно восклицает Геллерт.       — Почему?       — На мой день рождения!       Глаза Тома расширились, и он схватил Геллерта за руку, оттащив блондина на несколько шагов, чтобы они могли пошептаться друг с другом.       Лунатик тащит Гарри в гостиную и ложится рядом с волшебником, высунув язык, так как его огромная масса занимает большую часть пространства. Гарри гладит его по голове, и тот лижет его.       Геллерт подошёл, а Том наблюдает за ним исподлобья. Блондин пожимает плечами, невинно моргая. — Это не мой день рождения, я перепутал дату.       Гарри насмехается. — Ты будешь принимать гостей так же, как Том, и будешь делать вид, что тебе это нравится.       Геллерт неопределенно машет рукой. — Нет, нет, никакой вечеринки не нужно. Я бы предпочел более спокойное празднование, чтобы были только мы. — Геллерт улыбается. — Потому что мы — семья, и я люблю тебя.       Гарри улыбается в ответ. — Спасибо, Геллерт, я ценю твою ложь. Но нет.       Том хмурится. — Почему мы должны позволять этим дуракам вторгаться в наш дом, шуметь, есть наш торт и плакать, когда змея пытается съесть их обратно?       — Что? — Гарри нахмурил брови, садясь.       — Вы слышите котенка? — тут же спрашивает Геллерт, чтобы отвлечься. — Кажется, он опять забрался в шкаф и ест закуски.       Под «закусками» подразумеваются дохлые насекомые, которых Гарри приходится время от времени выметать, потому что Смерть — это, по сути, гигантский уничтожитель насекомых. Гарри даже не знает, нужно ли котенку есть, но, похоже, он с удовольствием пожирает других мертвецов, так что Гарри просто смирился с этим.       Гарри встает с пола и идет проверить, ведь вполне возможно, что котенок снова забрался в банку с жуками.       Том слегка вздрагивает, но быстро приходит в себя благодаря времени, которое ему дал Геллерт. — Гарри, ты не должен был иметь дело с людьми в свой день рождения.       — Я уже взрослый, мы перестаём отмечать дни рождения, потому что нам не нужно событие, напоминающее нам о том, сколько нам лет, — пропел Гарри. Он открывает дверцу шкафа и начинает искать на самой нижней полке. — И если ты не хочешь праздника, тогда, я полагаю, у тебя не будет подарков.       Геллерт обменивается взглядом с Томом, и они снова обнимаются.       Геллерт отступает назад и снова поворачивается лицом к Гарри. — Мы… согласимся на дополнительные пять посещений парка, если ты перестанешь пускать этих людей в наш дом.       Гарри обязал их посещать игровую площадку раз в неделю, чтобы они лучше привыкали к людям. Мальчики хорошо усвоили уроки актерского мастерства и теперь могут полчаса нормально разговаривать без того, чтобы кто-нибудь не сделал паузу и не посмотрел на них странным взглядом.       — Десять посещений парка, — предлагает Гарри, выпрямляясь с котенком в руках.       Том хмыкает и думает, что сможет договориться. — Пять, и я расскажу тебе, что делает это странное существо, когда ты спишь, — предлагает он.       Гарри моргает. — Прости, какое странное существо — потому что вам придётся уточнить. Ты имеешь в виду гигантскую собаку, этого котенка-инфери, Невыразимца, который заглядывает к нам, может быть, оборотня, которого вы никогда не должны трогать? — Гарри приподнял бровь. — Или, может быть, вы имеешь в виду змей, которые, кажется, множатся каждый раз, когда я отворачиваюсь?       Том делает паузу. — Так или иначе…       — Так или иначе, — подбадривает Геллерт и делает шаг назад во время переговоров в качестве тактики отвлечения внимания. — Семь посещений парка, и мы настучим на темного в следующий раз, когда он заставит тени кричать.       Гарри хмурится, потому что ему действительно стоит поговорить со Смертью. (Или, по крайней мере, он надеется, что это делает Смерть). — Три, и вы перестанете приносить сюда змей.       Геллерт смотрит на Тома, потому что эти змеи не принадлежат немецкому мальчику.       Том колеблется, план в его голове отстает от разговора. Гарри может использовать встречу в парке как место празднования дня рождения, тем самым сведя весь этот разговор на нет, и это первый раз, когда они договорились о большем количестве посещений, так что это создаст прецедент для Гарри, чтобы выторговать больше в дальнейшем.       Том тоже не хочет прекращать приносить змей, и темный пообещал им не рассказывать Гарри в обмен на то, что он покажет мальчикам секреты. Этот спор будет иметь последствия, и Том теряет контроль над сценарием.       Гарри подходит и прикладывает руку ко лбу Тома. — Ты не выглядишь явно больным. Что-то не так, Том? Обычно к этому моменту нашего разговора ты уже бегаешь вокруг меня.       Мальчик надувается. — Еще слишком рано.       Гарри погладил Тома по голове. — Тогда иди спать. Я испеку торт и схожу за подарком, о котором не знал, что нужно купить. Ты можешь попытаться убедить меня позже; я планирую вечеринку примерно на четыре часа дня, так что у тебя будет время.       — Хорошо, — ответил Том. Он обнимает Гарри за талию, чтобы отплатить за милость, которую Гарри оказал, не продолжая разговор, пока Том не в себе. Том возвращается наверх, и конец его змеиного плаща волочится за ним.       Геллерт сцепляет пальцы перед грудью. — На чем мы остановились? Ах, да, на вопросе о вечеринке.       Гарри поднимает бровь. — У тебя лучше получается убедить меня сделать что-то, у Тома — убедить меня не делать этого. Ты уверен, что хочешь заняться этим сам? Я буду использовать твои аргументы для составления плана моих дебатов с твоим братом, и это даст мне преимущество.       Геллерт надулся.       Гарри бросает котенка на голову Геллерта. — Садись на диван. Я приготовлю тебе торт на завтрак, а ты скажешь мне, какой подарок ты хочешь. — Можно мне больше не ходить в парк в качестве подарка? Гарри смеется. — Мир так жесток, не правда ли?