Двое на одного

      — Итак, — начинает Гарри, скрестив руки, оттесняя Невыразимцев в угол большого демонстрационного зала. — Не хочешь ли ты рассказать мне, как Альбус Дамблдор получил мою информацию?       Невыразимец на мгновение замолкает, капюшон и маскировочные чары превращают его лицо в теневое пятно. — Я знаю, что ты этого не видишь, но я делаю шокированное лицо.       — Иногда, — вздыхает Гарри, словно из него выбили дух. — Иногда, знаешь, я просто…       — У него нет ничего по-настоящему секретного на твоих драгоценных мальчиков, — успокаивает Невыразимец. — Только то, что они очень умные и очень инициативные.       — Этого было более чем достаточно, чтобы заинтересовать его, — шипит Гарри.       — Это было сделано с определенной целью, — успокаивает Невыразимец. — Я передал разное количество информации разным людям. Теперь я знаю, кто у него есть, и буду… отбирать стадо, так сказать.       — Я выгляжу так, будто мне не все равно? — интересуется Гарри. — Потому что, простите, я не хотел, чтобы у вас сложилось такое впечатление.       — Боже, ты сегодня очень груб, — говорят они. — Мне это нравится.       Гарри наклоняется вперед. — Вы не проверяйте. Те печенья, пирожные и кексы, которые я даю вам, когда вы приходите в гости? Ты не проверяешь, нет ли там яда. Никогда не проверяешь.       Невыразимец откидывает голову и смеется, громко и искренне радуясь. Мальчики и другие Невыразимцы отворачиваются от своего плавучего города, чтобы посмотреть.       Гарри одаривает всех овечьей улыбкой и отмахивается от них. Он делает шаг назад от Невыразимца и прочищает горло. — Он сказал, что мальчикам нужен наставник, чтобы стать по-настоящему великими.       Невыразимец перестает смеяться. — Что сказала эта рыжая сука?       — Он знает о тебе? — спрашивает Гарри. — Потому что мне показалось, что да. Значит, он знает, что ты делаешь с мальчиками, и просто словесно дал тебе пощечину…       — Нет, нет. Гарри, я побеждаю здесь, потому что я очищаю его последователей. Я подстроил это…       — И теперь у него есть информация о мальчиках, — проворчал Гарри. — Они слишком молоды для этого. Они не могут стоять на ногах, у них нет сил сделать собственный выбор, а ты помогаешь им, но играешь в игры, и я знаю, что ни черта не могу с этим поделать.       — Ты можешь сделать гораздо больше, чем думаешь, — вздыхает Невыразимец. — Гарри, я позабочусь о тебе и твоих близких. Я обещаю тебе это, — Они жестом подзывают Гарри ближе. — Иди сюда. Прежде чем мы приступим к делу, позвольте мне проверить, нет ли на вас заклинаний.       — Думаю, я бы заметил, как он накладывает на меня чары, — хмыкает Гарри, но послушно соглашается, когда Невыразимец достает палочку. — Он загнал меня в угол в кафе, куда ты всегда приглашаешь меня на обед, это довольно открытое место…       Невыразимец тянет палочку, и Гарри светится: смешивающиеся огни, переливающиеся на его коже, теперь собираются в разных точках тела, а затем сливаются в туманные шары.       Рот Гарри закрывается, зубы щелкают.       — Интересно, — размышляет Невыразимец. — На самом деле он не наложил на тебя никаких следящих заклинаний. Я бы напугал тебя и наблюдал, как ты бежишь к тому, кому доверяешь, и выбалтываешь все свои секреты.       — Что? — пролепетала Гарри. — Тогда кто…       Том торопливо собирает ярко-розовую сферу концом своей палочки и тащит ее обратно к Гарри. То же самое он проделывает с темно-синим, а затем с солнечно-желтым.       — Простите? — говорит Гарри, пригибаясь к Тому, держа руки на бедрах. — Привет, да, сынок, которого я вырастил.       Гарри узнает половину заклинаний, которые родители используют, чтобы сообщить, где находятся дети, и если ребенок получил травму. Гарри узнает их, потому что он также накладывал их на Тома и Геллерта, только спрашивал разрешения — мальчики, видимо, посчитали это излишним, когда делали это с Гарри.       Том делает паузу. — Ничего страшного, — Он смотрит на брата в поисках помощи.       Геллерт тоже подошел, но он похлопывает себя по карманам, потому что не может найти старшую палочку. Выражение его лица резко разглаживается, когда внимание обращается на него. — О, да, ничего страшного, — Геллерт отводит взгляд, а затем, похоже, приходит к решению. — Гарри, я не знаю, где находится старшая палочка.       Гарри выпрямляется и достает палочку из кармана. — Я одолжил ее, когда ко мне подошел Альбус. То есть нет, я забрал палочку обратно, потому что на самом деле она моя.       Геллерт быстро подбегает, забирает палочку и начинает отменять заклинания Гарри.       — Никакого десерта в течение месяца, — заявляет Гарри.       Том смотрит на электрическую голубую сферу, последнюю, и хмурится. — Это не наше.       — Это мое, — говорит Невыразимец и, взмахнув палочкой, начинает двигаться к Гарри.       Гарри отбивает заклинание крошечным протего-щитом, прилипшим к его руке, и оно рассыпается по стене, а затем растворяется. — Невыразимец номер три, не хотите ли вы объясниться?       — Это был учебный опыт? — предполагает Невыразимец. — Для мальчиков. Чтобы проверить, заметят ли они подделку?       Гарри оглядывается по сторонам, тщетно пытаясь найти кого-нибудь, кто встал бы на его сторону. Остальные Невыразимцы уже ушли, а Смерть сидит на стуле в костюме Невыразимца и потягивает из чашки то, что похоже на душу.       Гарри не находит никакой помощи.       Невыразимец говорит. — Не трудись, Гарри, ты в меньшинстве.       Гарри просто игнорирует все это и обращается к мальчикам. — Ладно, что касается человека, которого я только что встретил… Я не хочу, чтобы вы искали его в спешке. Я хочу, чтобы вы были полностью проинформированы и подготовлены, когда будете решать, хотите вы встречаться или нет.       — Вы сказали Альбус, — вспомнил Том. — Альбус Дамблдор, Темный Лорд? Он обращался к вам по поводу нас? — Том сужает глаза. — Он был груб с тобой?       — Нет, нет. Вполне вежливый, просто он застал меня врасплох, когда вы оба еще так молоды — быстро говорит Гарри. Он пробегает глазами свою встречу с Дамблдором, на мгновение задумываясь, не стоит ли ему пропустить весь вопрос с Орденом Феникса, но в итоге все равно рассказывает им все, потому что мальчики должны знать.       Это действительно довольно неловко, потому что Гарри произносит это слово в раздражении, зная, что оно имеет определенный подтекст для Дамблдора из его предыдущего мира. Оглядываясь назад, можно сказать, что Гарри следовало держать рот на замке. Выражение лица Альбуса было не самым приятным.       Невыразимец наклоняет голову, услышав это имя.       — Я присоединюсь к нему, — заявляет Том. — Брат, присмотри за Гарри и не испорти мой проект.       — Никакой мести, — отрезает Гарри. — Никаких поножовщин. Давайте поговорим об этом с чистой головой.       — Он ведь специализируется на трансфигурации, не так ли? — Геллерт смотрит на Тома. — Мои интересы более совместимы, и я гораздо лучше умею вести себя нормально. Тебе лучше остаться здесь.       Том качает головой. — Дамблдору не нужны нормальные, ему нужны гениальные дети, которые будут наставниками. Ты слишком хорошо умеешь притворяться, но даже если я пытаюсь притворяться, во мне всегда есть что-то необычное, чего люди боятся. Я бы соответствовала его предвзятому мнению.       — Он взглянет на тебя и решит, что никогда не сможет тебя контролировать, — замечает Геллерт.       — Даже лучше, — размышляет Невыразимец. — По-настоящему сильным всегда нужен вызов.       Гарри проводит рукой по лицу. — Послушайте. Дамбл — я имею в виду Альбус — может сделать для тебя много хорошего. Это действительно хорошее предложение. Он отлично умеет налаживать связи, и если он действительно постарается, то сможет заставить людей полюбить его — умереть за него. А еще он много путешествует, чего не скажешь о моем — нашем — Невыразимце. Я хочу, чтобы вы подумали об этом, взвесили все за и против.       — Мы уже подумали, — замечает Том.       — Прошло около трех минут с тех пор, как я закончил рассказ… — Гарри прерывается, видя, что все трое смотрят на него.       Геллерт похлопывает Гарри по руке. — Все в порядке, мы будем за тебя умничать.       — Спасибо, — сухо говорит Гарри. — Тебе повезло, что ты симпатичный, а то я бы обиделся.       Том хмурится и быстро возвращает их внимание к обсуждаемому вопросу. — Невыразимец прав. Сильным нужен вызов. Было бы более злобно не дать ему даже этого.       Геллерт оживляется. — О, да. Скука была бы застойным разочарованием, не с чем было бы бороться, потому что не с чем.       Гарри вздыхает. — Это очень по-детски с вашей стороны.       Невыразимец поднимает руку. — Я на сто процентов приписываю себе эту идею.