Двое на одного

      – Маггловский вопрос не укладывается у меня в голове, – говорит Невыразимец, опускаясь в трансфигурированное кресло-мешок, которое они сделали из своего офисного стола, и глядя на Гарри через зеркало.       Гарри лежит на кровати перед зеркалом, на животе, подбородок в руках. – Через голову?! Мерлин, разве такое возможно? Кто над тобой?       Невыразимец сжимает кончики пальцев под подбородком (плащом), образуя треугольник. – Видишь ли, Гарри, есть досадный вопрос законности, и, учитывая, что это важный международный вопрос, я больше не могу убирать плебеев с дороги, когда прохожу мимо.       – Бедняга... – сочувственно говорит Гарри.       – Вот почему я сейчас нахожусь в середине плана по захвату Италии...       – Ну вот, теперь мы зашли слишком далеко, – вклинивается Гарри. – Слушай, я бы хотел держать под контролем все эти маггловские шпионские штучки, но не факт, что мальчики никогда не столкнутся с противостоящими силами. Пока мы следим за ситуацией, я думаю, это пойдет им на пользу.       Невыразимец хмыкает. – И кого же ты цитируешь?       – Геллерта, – признается Гарри. – Они думают, что это забавный небольшой побочный проект. На днях они поймали шпиона - правда, застрелили его - и так гордятся собой, хотя ничего толкового о том, почему их преследуют, не узнали. – Гарри закатывает глаза. – Полагаю, у каждого из нас был период Джеймса Бонда - даже если сейчас никто не знает, кто такой Джеймс Бонд.       – Они планируют продать полученную информацию?       Гарри скрещивает руки на кровати и опускает на них голову.       – Бедняга... – вторит ему Невыразимец.       Ответ Гарри обрывается приглушенным воплем снизу. За долю секунды Гарри поднимается на колени, но не решается: зачем ему заклинание огня, если ничто не может проникнуть за стены...       Громкий удар, стены дребезжат.       Гарри бросается вниз по лестнице и врывается в библиотеку, тут же вызывая палочки, которые вылетают из рук мальчика и попадают в его собственные.       Понятно, что за короткое время мальчишки успевают наделать много бед. Комната разгромлена, книги разбросаны с вырванными страницами, у Тома из руки течет кровь, Геллерт делает прерывистые вдохи, а из окна бешено карабкается почтовая сова.       – Что вы делаете?! – кричит Гарри. – Что случилось с обсуждением разногласий или с чем-нибудь еще, кроме насилия?!       – Геллерт сказал, что снимет с моей змеи шкуру, – говорит Том, решительно перекладывая вину на него.       Геллерт поворачивает голову к Тому, на его лице мелькает извращенная гримаса, но затем она сглаживается. – Гарри не должен в этом участвовать.       Том скрипит зубами. – Ты нарушил соглашение, с какой стати я должен соблюдать наши предыдущие контракты?       Гарри делает глубокий вдох. – Где ты ранен? – Он убирает в карман старшую палочку и некоторое время колдует над ней, применяя доступную ему целительную магию.       – Все в порядке, – огрызается Том, отпихивая руку Гарри от своей.       Диагностические чары снова загораются веселым желтым светом, и Гарри переключает внимание на то, что они не пострадали. – В чем проблема?       Том ничего не говорит.       Геллерт улыбается милой улыбкой с ямочками. – На самом деле я не собирался сдирать шкуру с его змеи, это была пустая угроза.       – В чем проблема? – твердо повторяет Гарри. – Это больше не шутка. Вы причинили друг другу боль, а это недопустимо.       Никто из них не говорит.       Гарри вздыхает. – Хорошо. Больше никаких палочек, никаких экскурсий по Ноктюрну, никаких побочных проектов...       – Ты не посмеешь! – восклицает Том. – Я только что устранил загрязнение в процессе ферментации.       Геллерт сцепляет пальцы перед собой. – Гарри, дорогой, проект находится на деликатной и чувствительной к времени стадии. Это всего лишь наказание ради наказания, оно ничему нас не учит, ничего не значит.       Гарри жестом обводит комнату. – А что это значит? Какова была цель этого? Ведь вы могли все обсудить, могли долго гулять, чтобы успокоиться, могли даже кричать в подушку или отправиться к Невыразимцу для посредничества. Но вы сделали это.       Геллерт хмурится. – И как долго это будет продолжаться?       – Пока я не перестану расстраиваться, – честно признается Гарри. – Дай мне свой нож, Том"       Том сузил глаза.       – Нет, – заявляет Гарри. – Не сегодня. Ты давишь на него. Отдай мне свой нож.       Том раздумывает, но все же расстегивает кобуру и вкладывает нож в раскрытую ладонь Гарри.       – Идите в свои комнаты, – говорит им Гарри. – Я собираюсь устранить этот беспорядок, а затем скажу Невыразимцу, чтобы он занялся вашими проектами. Ваши занятия с теневым демоном также прекратятся.       Двое уходят с совершенно безучастными выражениями на лицах. Гарри колеблется, но выходит из комнаты, и мальчики оборачиваются, чтобы посмотреть на него с лестницы.       Гарри нахмуривает брови. – Когда ты будешь готов рассказать мне, в чем дело, мы сможем разобраться с этим вместе.

******

      Вскоре прибывает Невыразимец, учитывая то, как резко Гарри исчез из виду, и они отправляются на задний двор, где садятся за свой обычный маленький столик и стулья.       Однако печенья нет, и Гарри только и делает, что пялится, пока Невыразимец не поднимает руки в защиту.       – Кто-то еще претендует на победу, – объясняет Невыразимец.       – Эта дурацкая игра? – Гарри вздыхает. – Они сражались друг с другом. Прости, но то, что ты делаешь, не выдержит. Им нужно сделать перерыв.       – Они почти закончили, – настаивает Невыразимец.       – Они могут взять перерыв, – говорит Гарри. – Я не хочу, чтобы они ссорились.       – Это был небольшой спор, Гарри, – говорит Невыразимец, его тон становится твердым. – Это больше, чем просто ты. Том и Геллерт делают невероятные вещи, и это значит для них, для всего волшебного мира больше, чем короткая ссора между мальчиками...       – У Геллерта было сломано ребро! – кричит Гарри, вскакивая на ноги. – Не надо нести эту чушь, как будто я неразумен, как будто это единственный шанс, который у них будет, как будто они не маленькие, мать их, дети! Нет ничего важнее моей семьи, и если из-за этого они начнут драться, я выведу их из игры. Они берут перерыв.       Невыразимец откинулся в кресло. – Они возненавидят тебя за это.       – Пусть. Если они так огрызаются, значит, они сами себя изводят. Им нужно отдохнуть и переосмыслить то, что они делали.       Невыразимец вздыхает. – Хорошо. Но я тебя предупреждал.