Двое на одного

      Гарри возвращался из очередной быстрой поездки по Европе и Азии, охраняя большие убежища для гражданских лиц. Он сосредоточился на Китае (или на том, что станет более единым Китаем), потому что эта страна слишком разделена, и хотя он понимает, что война - это ужасно и жестоко, Япония не дойдет до Нанкина. Корею тоже не пощадили. Гарри не представляет, как он будет эвакуировать столько женщин и девочек, но он собирается это сделать.       Недавно он также начал рушить бетонные опоры военных баз, потому что логистика выигрывает войны, а армию нельзя иметь, если ее негде разместить. Гарри очень хорошо научился с помощью своей магии вызывать заклинивание оружия, потому что когда в него стреляют полдюжины человек и все до единой пули промахиваются, это, наверное, не очень тонко.       Сегодня, вместо того чтобы заняться спасением людей (он не может продолжать это делать, он сходит с ума), Гарри заглянул в демонстрационный зал и не обнаружил там своих ребят, зато обнаружил Невыразимца, сидящего в кресле с коктейлем, в то время как несколько слишком молодых людей пытались произвести на него впечатление.       – Гарри, – восторженно воскликнул Невыразимец, отмахиваясь от остальных и проходя мимо них к Гарри, задержавшемуся у двери и тихим голосом– Я же говорил тебе, Гарри, ты должен держаться, и они придут к тебе. Будь сильным сейчас, и мальчики дважды подумают, стоит ли снова оставлять тебя.       – Я просто волнуюсь, – пожаловался Гарри, отмахиваясь от предложения сделать глоток коктейля. – У них все в порядке? Потому что я знаю, что они пропускают приемы пищи. Змеи начинают беспокоиться.       – Ты начинаешь беспокоиться, – поправил его Невыразимец.       Гарри издал нечленораздельный звук и засовывает руку в карман, где лежат палочки остролиста и бузины. Смерть сказала, что мальчики не купили себе палочки, так что они, должно быть, ждут палочку Гарри, а Гарри просто не хочет быть беззащитным на случай, если они оскорбят кого-то, готового причинить вред ребенку. И хорошо, у них есть другие средства защиты (нападения), но достаточно одной ошибки, чтобы пострадать.       Кто-то прочищает горло из глубины комнаты - девочка-подросток, которая держит себя так же, как Том: голова высоко поднята, спина прямая, вечно смотрит на других свысока, как муравьи, бездумно марширующие в строю. – И кто же это?       Гарри не мог разглядеть, что происходит из-за размывающих чар, но он уверен, что Невыразимец закатил глаза.       – Гарри, не хочешь ли ты познакомиться с причиной, по которой твои маленькие сердитые Темные Лорды устроили истерику? – предложил Невыразимец.       Гарри оглянулся через замаскированное плечо. – Ты сказал, кто-то другой выиграл соревнования?       Невыразимец вёл Гарри дальше в комнату и знакомит их. – Подросток - боевой маг, особенно искусен в смешении магического и маггловского - ему несколько сотен лет, в данный момент он обладает этим телом, артефактный казус.       – У меня есть имя, – говорит девочка-подросток - волшебник -...конкурент.       – Будь лучше, может, я его запомню, – отмахнулся Невыразимец, настолько безразлично, что оскорбление не имеет никакого накала, а лишь звучит мягко и пусто.       Гарри отворачивается от пристального взгляда одержимого и чувствует сочувствие, несмотря на то что этот человек, возможно, стал причиной ссоры Тома и Геллерта. Если бы Невыразимец говорил с Гарри так, а не с обычным язвительным сарказмом, Гарри бы пошатнулся от удара.       – Затем маленькие мальчик и девочка, которые сосредоточены на том, чтобы уважительно влиять на общество и законы, – продолжил Невыразимец. – Обмен телами и путешествие во времени обратно в собственное тело.       Гарри наклонился и прошептал в капюшон плаща. – Разве справедливо, что Том и Геллерт должны соревноваться со взрослыми? То есть, очевидно, что им было бы трудно победить...       – Они поздно начали игру, но уже значительно наверстали упущенное, – перебил Невыразимец. –Ты оскорбляешь своих мальчиков? Потому что, Гарри, если бы ты сказал это обо мне, это было бы очень обидно.       Маленькая девочка, которая путешествовала во времени, даже младше Тома, сужает глаза. – Ты говоришь о двух других участниках? – спросила она с тяжелым акцентом, который, по мнению Гарри, является...шведским?       Невыразимец продолжил болтать с Гарри. – Геллерт технически занимается строительством, а Том - транспортом и коммерцией. Они перекрыли доступ к недвижимости, импорту и экспорту, и никто не может от них скрыться. Они сделали войну ненужной, потому что могут исчезать по своему желанию в собственных домах, деньги заставляют мир крутиться, а законы - это фон для денег, и обществом управляют сильные мира сего, а ресурсы создают силу.       Гарри сделал паузу. – То есть вы хотите сказать, что...       – Да, твои пацаны побеждают с большим отрывом, – Невыразимец жестом показал на трех других участников, отхлебывая коктейль. – Эти подделали письмо в качестве психологической войны - и это сработало, пока ты не прервал это на коленях, и парни не отвлеклись на тебя.       Гарри проморгался – А Том и Геллерт знают?       – Конечно, знают – насмехнулся Невыразимец. – Но теперь дело сделано, и мальчики не хотят признавать свою неправоту, хандрят и ждут, когда ты примешь их обратно с распростертыми объятиями - подожди, Гарри!       Гарри уже выходит за дверь, потому что это глупо, это так глупо, он просто хочет вернуть своих мальчиков.

******

      Гарри распахивает дверь в съемную квартиру (Мерлин, это скорее целый пентхаус), заставленную уменьшенными чемоданами и коробками с бумагами, а в отдельном контейнере размером с гардеробную разместилась разборная лаборатория.       Мальчики ждали, наверное, знали, что он подъедет за подопечными, но никак не могли упаковать все это за такой короткий срок.       – Где вы были? – кричит Гарри, бросаясь к ним и сжимая обоих в гневных объятиях. – Я так волновался!       – Ты так долго сюда добирался! – огрызнулся Том. – Целый месяц, Гарри, почему ты так медлил?       – Ты мог бы вернуться домой, – пожаловался Гарри. – Это все не из-за меня. Ты такой же упрямый, ты не хотел проигрывать, а потом не хотел признавать, что был неправ.       – Прости, – сказал Геллерт и понял, что говорит серьезно. – Ты прав, нам следовало просто сделать перерыв.       Гарри нахмурился, ошеломленно. Он отпустил руку и выпрямился, чтобы посмотреть на них как следует. – Что за перемены?       Том хмыкнул и отвёл взгляд. – Нам не нужно соревноваться с этими, мой единственный конкурент - Геллерт.       Гарри вздохнул – Ну, неважно. Я просто рад, что вы оба в порядке, – Он проморгал – Ты умный и сильный, и ты сделаешь невероятные вещи. Я знаю, что часто шучу, что вы оба станете диктаторами, но на самом деле я очень горжусь вами и хочу, чтобы вы были счастливы.       Том замялся – Спасибо, – тихо признался он. – Я... Гарри, я бы все равно делал эти вещи независимо от твоего желания, но это... действительно что-то значит для меня, когда ты так говоришь.       – Я тоже горжусь тобой, знаешь ли, – говорит Геллерт и обнял его за талию. Гарри крепко сжал его в ответ. – Я знаю, что с нами трудно, и все получается не так, как ты хочешь, но я... рад, что ты все равно стараешься.       Гарри фыркнул и протёр глаза рукой, сдвигая очки набок. – Черт, я плачу! – заныл он. – Я люблю вас двоих.       – Я тебе доверяю, – сказал Том.       – Я тебя обожаю, – предупредил Геллерт.       И этого более чем достаточно для Гарри.       – Но вы будете наказаны – проворчал Гарри.       – Конечно, – непринужденно ответил Геллерт. – О чем ты думал? Сезон квиддича закончился, мы не можем пойти на игру.       Гарри приостановился и оглянулся по сторонам. – Я еще вернусь к вам с этим вопросом, – Он хмыкает. – Идите сюда, я обниму вас до потери сознания.       Он сжимает их до тех пор, пока Геллерт не притворяется, что умирает, а Том просто выглядит многострадальным, но позволяет прикосновения без особого протеста.