Двое на одного

      Гарри врывается в гостиную. — Я придумал наказание! Каждый раз, когда вы будете причинять друг другу боль, вы будете сидеть на этом диване и держаться за руки, пока я не разрешу вам перестать!       Том нахмурился. — Это непродуктивно.       — Вы можете читать книги и практиковать заклинания, — успокоил Гарри. – Но вы должны держаться за руки.       Геллерт прикладывает палец к подбородку и мило наклонил голову. – Знаешь, Гарри, если наказывать нас за физическую близость, то в будущем мы не будем стремиться к ней.       Гарри почувствовал, что попал в ловушку. – Я надеялся, что это заставит вас привыкнуть к этому.       Том покачал головой. – На самом деле, ты преуспел в этой области, потому что мы награждаем тебя объятиями после манипуляций, и таким образом мы связали твои объятия с чувством победы.       Геллерт кивнул. – Все в порядке, мы с Томом обсудим это и вернемся к вам со списком подходящих наказаний, на которые мы готовы пойти, а также с условиями, на которых они будут применяться.       – Да, хорошо. Спасибо.       Геллерт спрыгнул с дивана и, проходя мимо, похлопал Гарри по руке. – Общение — ключевой момент, так что сообщайте нам, если у тебя возникнут проблемы.       Том тоже проскальзнул мимо. – Я дочитаю главу, а потом приду помочь тебе с обедом.       Прошло целых двадцать минут, прежде чем Гарри понял, что мальчики избежали наказания в виде держания за руку. И что Том слишком отвлекся на свою книгу, чтобы помочь с обедом.

******

      На следующий день за завтраком Гарри держит стакан с водой и разглядывает крошечного кита-Смерть, который делает сальто назад, чтобы показать себя.       – Технически, — начал Геллерт. – Все микробы уже мертвы, так что это будет особенно чистая вода. Не то чтобы я призывал тебя пить ее — просто теоретически это улучшение.       Гарри обдумывает это.       – Кстати, мы закончили, – Том отодвинул свою тарелку в сторону и кладет кусок пергамента, протягивая его Гарри через стол. – Мы решили выбрать два основных наказания, чтобы не усложнять ситуацию: одно предназначено для более серьезных дисциплинарных проступков, другое — для менее серьезных.       Гарри опустил бокал и взял бумагу. – Подождите, а почему это для меня?       Наказания Гарри заключаются в том, чтобы оставаться в доме или быть вынужденным изучать защитные руны (что также, по совпадению, удерживает его в доме).       – У меня есть и наши наказания, — сказал Том, протянув еще одну бумажку. – Но я решил, что сначала мы начнем с тебя.       Гарри опускает бумагу и смотрит на двоих, сидящих напротив него. – Простите, что? Почему меня наказывают? Я же взрослый.       – Да, ты взрослый, — успокаивает Том. – И как взрослый, ты должен следить за тем, чтобы правила справедливо соблюдались всеми членами семьи.       Гарри передал пергамент обратно Тому. – Мне кажется, мы сейчас ведем два совершенно разных разговора. Дай мне свой список.       Том протягивает второй лист, и мальчики терпеливо ждут. В нем два наказания: нужно оказать комплимент или помощь душевнобольному и придумать способ улучшить жизнь физически пострадавшему.       Геллерт заболтал ногами . – Например, я мог бы помочь старушке донести покупки, если бы при этом указал, насколько жалкой должна быть ее быстро угасающая жизнь и дряхлый вид.       – Я еще вернусь к этому вопросу», — предупредил Гарри. – Но сначала скажи, почему тебя заставляют помогать людям, а меня сажают в тюрьму?       Том закатил глаза. – Ты наказываешься на один день, это не Азкабан.       – Мелким шрифтом написано, что срок может быть продлен в зависимости от того, насколько глупыми окажутся мои выходки!       – Там не сказано про тупость, — возразил Том. – Ты не тупой, Гарри, ты просто не применяешь себя так часто, как следовало бы…       – Там написано «самопожертвование», — вклинился Геллерт, чтобы перевести спор в другое русло. – И это если вы сделаете что-то очень плохое. Мы не знаем, что подпадает под эту категорию, но мы записали это в качестве меры предосторожности.       – Это вычеркивается из списка, — твердо сказал Гарри. – А помощь людям вообще не должно быть наказанием.       Том нахмурился. – Мне кажется, что половина вещей, с которыми ты не согласен, тоже не должна быть наказана. Мы оба можем смириться с этим, а можем столкнуться с последствиями.       Крошечная русалочка-Смерть закатывает глаза от такого драматизма, свесившись с ободка бокала Гарри.       Гарри ставит локти на стол и сцепляет пальцы перед лицом. – Ладно. Я понимаю, к чему ты клонишь, и думаю, что мы просто обязаны продолжить этот разговор, когда он возникнет.       – Согласен, — ответил Том, и Геллерт кивнул, возвращаясь к своей каше.       – Что касается последствий вашего побега, — продолжил Гарри. – Я ставлю перед тобой ультиматум: либо мы начинаем чаще посещать парк, либо отправляемся в путешествие в приют.       Наступает резкая пауза и томительное молчание, наполненное напряжением.       Геллерт смотрит на сервант, размышляя, не заменить ли ему обычный чай Гарри специальной смесью, которая лежит в ящиках Геллерта наверху. Если Гарри не удастся убедить в обратном, он просто уснет, пока все не будет исправлено. Нельзя отдать Геллерта в приют, если нет приютов.       Том наклонил голову. Должно быть, это злость на то, что Том ушел раньше, а может, из-за мерзкой белки. Гарри все еще расстроен? Собирается ли Гарри принести в дом еще одного ребенка, потому что хочет нормального? Попытается ли он избавиться от Тома?       – Не так, — быстро проговорил Гарри, поднимая руки вверх. – Вау, хорошо. Я имею в виду, что вы можете подружиться с сиротами, а я, в свою очередь, пожертвую игрушки и деньги на их время и травмы.       Том взволнованно вздохнул, заставляет себя отпустить палочку и кладет руки на стол, опустив. – Гарри, тебе нужно быть осторожнее. Я собирался сделать с тобой плохие вещи, чтобы ты меня оставил.       – Да-а-а, — протягивает Гарри, откидываясь на спинку стула. – Я видел это в твоих глазах. Геллерт, почему ты смотрел в сервант с моим чаем?       Геллерт поворачивается к Гарри с милой улыбкой,легко хихикая. – Просто так.       Гарри поджал губы. – Может, нам стоит провести сегодня спокойный день?