Двое на одного

      Поздним вечером Гарри, пожелав всем змеям спокойной ночи, — каждой из сорока шести рептилий, потому что они расстраиваются, если Гарри этого не делает, и вторгаются в его постель.       Итак, Гарри устал, хочет спать и, честно говоря, забыл, что согласился взять на воспитание еще одного ребенка. Он доходит до двери, и что-то подсказывает ему остановиться. Он приостанавливается, гадая, кто бы мог постучать в его дверь так поздно, а не ворваться, как это обычно делает Невыразимец.       Гарри долго стоит перед дверью, напрягаясь по непонятной причине. Что случилось? Что-то не так.       — Это я, — тихо позвал Альбус. — Гарри, то, что вы чувствуете, пожалуйста, постарайтесь не обращать на это внимания.       Пальцы Гарри подрагивают, но он принимает сознательное решение не вызывать старшую палочку. Он открывает дверь и — забыв, что согласился взять еще одного ребенка — просто смотрит на Альбуса, держа дверь открытой.       Рядом с Темным Лордом стоит мальчик, наклонив голову и сгорбив плечи. Он такого же роста, как Том и Геллерт, но в нем нет излишней уверенности, поэтому он кажется гораздо меньше. Прямые волосы мальчика кажутся черными, но он слегка двигает головой, и свет, падающий из дома, окрашивает их в насыщенный русый цвет. Он смотрит на Гарри сквозь густую чёлку большими и пустыми серыми глазами.       — Это Криденс, — представляет Альбус, высоко подняв голову и сохраняя замкнутое выражение лица. Он моргает и, кажется, наконец понимает, что говорит с Гарри, и извиняется, когда его поза расслабляется. — Извините за поздний час, это довольно срочно.       — Я ничего не делал, — успокаивает Гарри, отступая назад и пропуская их вперед. –Просто поцелуи на ночь.       Альбус поднял бровь. — Для мальчиков?       — Для змей, — вздыхает Гарри и смотрит мимо них, пока они входят в дом. Гарри осматривает улицу, все еще не понимая, почему ему так плохо. — Почему я…       Мимо проходит Криденс, заслоняя собой Альбуса, и у Гарри перехватывает дыхание — он задыхается.       — Держись подальше, он истекает кровью, — бормочет Альбус. — Мне нужно как можно скорее поставить нормальные заслоны       — Это проклятие? — спрашивает Гарри, не понимая, но закрывая дверь и прогоняя их наверх.       — Это… — Альбус смотрит вниз на Криденса, который еще больше сворачивается калачиком. — Я объясню позже       Когда они поднимаются на второй этаж, Альбус достает свою палочку, и дом распускается, как цветок, вытягивая углы, которых не должно было быть, и стены, которые не могли бы поместиться. Образуется третий этаж, и Альбус толкает Креденса вверх по последней лестнице в спальню, где из пыли собирается мебель.       Массивная круглая палата вырезана в голых стенах, ползет к потолку, растекается по полу. Альбус достает пакет с чем-то, убирает его в угол, и все углубления вспыхивают красным светом, затем тускло светятся, а потом и вовсе покрываются слоем штукатурки и краски.       Гарри ждёт у двери, скрестив руки, и не замечает, что царапает собственное запястье, пока не чувствует, как под ногтями начинает просачиваться влажная кровь. Он делает успокаивающий вдох и поворачивается к мальчику. — Криденс? — Гарри наклоняет голову вбок, пытаясь разглядеть его под чёлкой. — Я Гарри, думаю, ты пока поживешь со мной.       Креденс поворачивается, чтобы посмотреть на ноги Гарри, но ничего не отвечает.       — Я дал ему успокоительное зелье — вмешивается Альбус. — Креденс странно на него реагирует.       — Вам что-нибудь нужно? — обеспокоенно спросил Гарри. — Я могу разбудить Геллерта, он сейчас на стадии зелий и знает все — обо всем.       — Это может сделать только хуже, — вздыхает Альбус и проводит рукой по плечам Креденса. — Криденс? Иди в постель, пожалуйста.       Мальчик долго не двигается с места, а потом идет к большой кровати и забирается на нее — все еще полностью одетым.       Гарри бросает взгляд на Альбуса, который на всякий случай ставит дополнительные заслоны. Он подходит к кровати и улыбается Криденсу. — Уверен, утром вам станет лучше.       Креденс слегка поворачивается, безучастно глядя в сторону Гарри, и его чёлка падает назад. Тускло-зеленые руны отслаиваются от его кожи, растворяются, рассыпаются под действием другой силы.       — Гарри, — позвал Альбус.       Гарри колеблется, и его рука дрожит, потому что он просто чувствует себя так… Но он проводит пальцами по чёлке Креденса, надеясь, что это хоть немного обнадёживает. — Приятно познакомиться, Криденс. Сладких снов.

******

      Гарри и Альбус сидят вместе на диване, чай стоит на низком столике перед ними.       — Проклят? — спросил Гарри, когда Альбус ничего не делает, только держит в руках чашку с чаем.       Альбус покачал головой, поглаживая рукой свою короткую бороду. — Нет. Нет, Креденс не… он не проклят.       — Почему вы говорите об этом так, будто это плохо…       Альбус поднял глаза. — Я нашел Криденса совсем недавно, несколько месяцев назад, после того, как понаблюдал за тобой с твоими мальчиками и подумал, что, возможно, у меня есть еще семья. Он дальний родственник, сейчас сирота, и рос не в лучшей обстановке.       Альбус сделал глубокий вдох. — Я никогда не встречался с ним как следует, никогда не был достаточно близок, чтобы почувствовать… Они напали на него из-за меня, и я только сейчас узнал, что Криденс — Обскур.       — И я не знаю, что это такое, — признался Гарри.       — Когда маленький ребенок подавляет свою магию — обычно это наблюдается, когда он живет в трудных маггловских семьях, как Криденс, — у него развивается Обскур. Это… — Альбус сделал паузу, тщательно подбирая слова. — Представление магии ребенка, его неприятия, того, как он вырвал ее из себя. Ребенок — его называют Обскуром — больше не контролирует магию, а на более поздних стадиях магия полностью вырывается на свободу.       — Значит, Криденс — обскур? И он болен?       — Не совсем, — тяжело вздыхает Альбус. — Он больше не болен. Он больше не Обскур.       — Он выздоравливает? — удивился Гарри.       — Я все еще рассматриваю варианты, — сказал Альбус и, кажется, не хочет объяснять дальше. Он ставит чашку с чаем на место и достает палочку. — То чувство, которое вы испытываете вокруг него — вокруг Криденса — это аномальная магия, реагирующая с вашей собственной и ее инстинкт… чувствовать себя расстроенным вокруг него, — Альбус поднял палочку, и лампа мерцает и растекается в воздухе, перетекая в Альбуса, который заставляет ее превратиться в клубящийся, шелушащийся туман. — Это Обскур.       Гарри смотрит на пыль и вспоминает свой шкаф под лестницей. Он помнит головокружение и полусонное состояние в течение нескольких дней. Он помнит туман, пыль, истекающую из его груди, распадающиеся руки.       Гарри помнит, как его рвало тенями, которые скребли ему горло, цеплялись за внутреннюю поверхность рта и душили. Он кричал, пытался кричать, пытался держать себя в руках, пока он распадался на части и сгущался, и ломался, и реформировался, и рассыпался, и       неоставляйтеменяодного       этималенькиечудеса       этоутешительноеволшебство       янехочубытьодин       Гарри вздрагивает от прикосновения к его плечу.       Альбус наблюдает за ним, полувытянув руку, но не пытаясь прикоснуться к нему снова. — Гарри.       — Вы останетесь на ночь?       — Мне нужно вернуться и позаботиться о некоторых вещах. Я вернусь утром, если возможно, не позже полудня. Постарайтесь чтобы Криденс оставался в комнате наверху. Там безопаснее.

******

      Альбус не сказал Гарри, что Обскуро — это магия, отделенная от ребенка. Криденс — не ребенок, не человек. Криденс — это сломанная, искаженная магия, и у нее не должно быть сознания — у нее вообще не должно быть разума.       Что бы это ни было, принявшее облик мальчика, это не существо и не сущность, это гниль. Это мерзость для магии, и этот паразит сожрал настоящего Криденса — разум, тело и душу.       Он думает, что он и есть Криденс.       Обскуро играет роль.       Но Гарри этого не знает. Он чувствует себя плохо в присутствии фальшивого ребенка, но думает, что это просто чувство вины или печаль при мысли о том, что маленький ребенок страдает, что, возможно, это отстраненная магия, как сказал ему Альбус.       Гарри явно не ожидает, что все остальные тоже чувствуют себя плохо.

******

      Утром Криденс просыпается в чужой постели, помня лишь смутные воспоминания о людях, пытавшихся причинить ему боль, а после (после криков) — рыжеволосого мужчину, ведущего его сюда, и человека с зелеными, зелеными глазами, желающего ему хорошего сна, положившего утешительную руку ему на голову.       Криденс нерешительно выходит из своей крепко запертой спальни на недавно построенном третьем этаже. Он на цыпочках спускается по лестнице, не зная, где именно находится, но его родственник — Альбус Дамблдор — обещал, что это будет безопасное и хорошее место.

******

      Том вздрагивает и хватается за обеденный стол. Геллерт смотрит в коридор.       Лунатик прижимается к задней двери, просовывая внутрь только огромную голову, и рычит, и бьется, чуть ли не с пеной у рта. Стены напрягаются, когти рвут грязь и дерево.       Гарри резко отшатывается назад, роняя кастрюлю с супом, и бесстрастно, на автопилоте накидывает щит на двух мальчиков за столом для завтрака.       Геллерт уже встал со стула, поднял палочку и приготовился к атаке. Том прячется за столом, пытаясь спросить у змей, в чем дело, но все они быстро отступают назад, некоторые из более агрессивных видов отступают назад, чтобы нанести удар, и все они смотрят в сторону коридора, ведущего к лестнице.       — Криденс, — задыхается Гарри, думая, что кто-то пытается причинить мальчику вред. Перепрыгивая через змей, он выбегает из кухни, проносится по коридору и хватается за конец перил, чтобы перемахнуть через них и посмотреть на лестницу.       Криденс скрючился на площадке второго этажа, прижав руки к ушам, чтобы заглушить перекрывающие друг друга рычание и рев, смешанные со злобным шипением.       Гарри бросается наверх, подхватывает мальчика и спешит обратно на третий этаж, где устроился Альбус. Гарри краем глаза замечает, как из укрытия на стене вылетает пятно, и с помощью хорошо отточенных навыков искателя выхватывает из воздуха поражающую кобру и швыряет ее боком в комнату Геллерта, где она подпрыгивает на кровати.       – О, они просто играют, — нервно смеется Гарри, похлопывая Креденса по спине, чтобы успокоить его, пока он сам мчится наверх. Он заскакивает в комнату Криденса и захлопывает дверь.

*******

      Том и Геллерт остаются на кухне, сжимая в руках свои палочки. Через некоторое время животные успокаиваются, все еще наблюдая за комнатами наверху, но уже не так яростно.       – Это, должно быть, Криденс, — с удовольствием говорит Геллерт. – Какой… интересный мальчик.       – Мы должны убить его, — решает Том. Он вздрагивает, не в силах избавиться от ощущения ауры Креденса. – Я ненавижу его. Это неправильно.       – Гарри будет очень расстроен, — предупреждает Геллерт, но не возражает. Он смотрит на третьего мальчика, все еще сидящего за столом. – А ты?       Смерть пренебрежительно махнул рукой. – Какое мне дело? Он сгниет, и в конце концов я его заберу. Все в порядке. – Смерть делает паузу и смотрит вверх, сразу же определяя точное местоположение Гарри. – Если подумать…

******

      Наверху Гарри нежно поглаживает Криденса, потирая кругами по его спине. – Все хорошо. Все хорошо, у меня есть ты, – Гарри поворачивает голову, чтобы выглянуть в окно, и вздрагивает, когда мышцы странно напрягаются.       Лицо Криденса снова принял человеческий облик, пыль впиталась в его фальшивую кожу. Он моргнул и увидел, что кровь пропитала плечо джемпера Гарри, а верхний слой кожи на шее и воротнике содран частицами пепла.       Креденс икнул, его глаза заслезились.       – Бедняжка, — проворковал Гарри. Он опустил Криденса на землю, чтобы они могли поговорить лицом к лицу (и Гарри наконец-то может представиться как следует), но его слова замирают, когда он видит кровь на груди мальчика. – Ты ранен? Криденс? Тебя поймала змея?       Креденс качает головой и отступает в сторону, сгорбив плечи.       Гарри только сейчас понимает, что плачущий мальчик никак не может так быстро промокнуть через его джемпер. Гарри одергивает одежду, видит, что она определенно не гриффиндорская, и нерешительно прикладывает руку к шее. С нее капает кровь.       Гарри сел на пол, пока не потерял сознание от потери крови. – Криденс, ты можешь позвать Тома для меня? Не — не выходи из комнаты, не покидай палаты Альбуса, – Стены вращаются, и Гарри опускает руку, чтобы удержаться, когда он покачивается. Вся рука мокрая, на ковре лужа. – Просто позови Тома, он, по иронии судьбы, очень хорошо умеет лечить.       Последнее, что видит Гарри, - это Криденс, протягивающий к нему руку.