56) Будет хорошо
3 октября 2024 г., 12:05
– Все будет хорошо, — обещает Геллерт, пока Гарри на всякий случай досматривает блондина.
На платформе 9¾, как всегда, шумно: студенты тащат чемоданы так, будто они не могут пробить колено ничего не подозревающему человеку, родители стоят в самых разных местах, но всегда в самом раздражающем месте, чтобы замедлить движение.
Гарри поднимается на ноги, держит в руках змею, свернувшуюся вокруг лодыжки Тома, и кладет ее в карман вместе с тремя другими, которые Тому не разрешены. Гарри обнимает их всех (что очень трудно, учитывая рост каждого из них) и сжимает так сильно, как только может.
– Мальчики, будьте осторожны, хорошо? Осталось всего полгода, — ободряюще говорит Гарри.
– Мы будем в порядке, — вторит Геллерту Криденс, после чего Тому приходится наполовину вырваться из объятий Гарри и тащить его к поезду.
******
Геллерт кружится перед огромным зеркалом, которое он попросил в Выручай-комнате, и останавливается, его верхняя мантия закручивается вокруг икр от оставшегося импульса. Он одет в причудливые мантии с красной глиной семьи Поттер и успокаивающей, мерцающей серебряной вышивкой. Пылающие золотые цепи с рунами опоясывают его запястья и струятся по коже, словно змеи. Но все это не имеет никакого значения по двум причинам. Во-первых, Прия настаивала на том, чтобы вечеринка проходила на нейтральной территории, и Геллерт едва сдерживался, чтобы не рассмеяться ей в лицо, потому что нейтральных мест не бывает, и у каждого всегда есть свои приоритеты, но он, по крайней мере, готов подыграть ей. Во-вторых, Геллерт хочет быть достаточно устрашающим для обычного сброда, чтобы они его не беспокоили, но при этом недооцененным для тех, кто достаточно умен, чтобы действительно читать его бессмысленные руны. – Что скажете? – радостно спрашивает Геллерт, поворачиваясь к Тому, который тоже стоит перед большим зеркалом. Том одет в темно-красное и темно-серое — отличный комплимент Геллерту. На нем также пыльный кролик Криденс. Дело в том, что они не могут оставить Криденса в Хогвартсе, потому что ему нужно хоть немного разобраться в политической обстановке. Они также не могут оставить Криденса одного на такой вечеринке, потому что это небезопасно — и для Криденса, и для всех остальных. Это было бы катастрофой. Отчасти это связано и с тем, что если кто-то придет, чувствуя себя Обскуром, это будет проблемой. Если же кто-то явится с частью Обскура, это будет мода и заявление о власти. Вот и сейчас Том смотрит на Геллерта через зеркало: пепел отслаивается от его спины, а плечи окутывает клубящаяся темно-черная пыль с внутренним ядром в виде красных молний. Фальшивый плащ поднимается каким-то неведомым течением, рябит и вздымается с резкими поворотами, словно волна, бьющаяся о скалы. Он закручивается вокруг верхних рук Тома, прорывается сквозь кожу и снова исчезает позади него. – Ты выглядишь как идиот, — говорит Том Геллерту, – Ты держишь в руках совершенно бессмысленные руны? – Ага», — отвечает Геллерт и проводит пальцами по Креденсу. – Вау, ты действительно стабилен, молодец. Спасибо. Шепот отдается эхом и заикается, когда пыль немного вздымается, гордый. – Ты не можешь говорить в этой форме?, – спрашивает Том в замешательстве. – Как я до сих пор не догадался? Я не умею говорить. – Если тебе нужно что-то сказать, делайте это на парселтанге, — советует Геллерт. – Не хотелось бы, чтобы люди сплетничали о говорящем плаще Тома. – Скандально, — огрызается Том. Он поворачивается то в одну, то в другую сторону, и Криденс поворачивается вместе с ним. Том резко отходит в сторону, и Криденс немного отстает, но нагоняет его достаточно быстро, чтобы это не выглядело странно. – Ладно, думаю, я закончил. Геллерт сжимает руки в кулаки. – Тогда идем! Они проходят по потайным коридорам и выходят в Запретный лес, достаточно далеко, чтобы закончилась охрана и они могли аппарировать к общественному камину, а затем через огонь попадают в большое поместье в Аргентине.******
Криденс изо всех сил старается не заснуть. Том теплый, его голос успокаивает, и Криденсу очень комфортно в этой форме пыли, гораздо лучше, чем в человеческой коже. Криденс как бы дрейфует за Томом, пока его (младшие) братья говорят о вещах, которые Криденса не очень-то волнуют. Он гордится ими, когда они рассказывают о своих научных штучках и прочем, но ничего не понимает. Поместье большое, с разросшимися акрами земли, беседками и соляриями, разноцветными горами на темнеющем ночном горизонте, но оно все равно переполнено. Люди смотрят на Криденса (на Тома), многие отходят, когда они подходят ближе, но это притягивает других. Криденсу сказали не скрывать ни себя, ни нечисть, поэтому напряжение в зале велико, и люди вздрагивают, ощущая присутствие нарушенной магии. Том каждый раз специально меняет историю, чтобы люди знали, что он лжет: это дар, я приручил Обскуруса, я Обскуриал, он достался мне от отца, я не понимаю, о чем вы, с моим плащом все в порядке. Геллерт вступает, – Это наш маленький пыльный кролик, мы нашли его на улице и взяли домой, он съел настоящий плащ Тома. Большую часть вечеринки Криденс то отключается, то расслабляется после первого нервного всплеска адреналина. Он съедает крошечные закуски, которыми его кормит Геллерт, проглатывает заклинание обнаружения, направленное в спину Тома, прогрызает очередной амулет, пытающийся сдержать его пепел, пожирает полчеловека, когда нападает, потому что Криденс — неправильный неправильный неправильный, и это подавляет меньшее. Том убирает за ним, и никто не делает никаких замечаний, потому что это место тонет или плывет. Это не деньги или политическая власть, это собрание интеллектуалов. Здесь есть существа, магглы, могущественные потому, что они взяли власть в свои руки. Криденс встречает нескольких Темных Лордов и Леди и считает, что Альбус сильнее. Он видит теневые фигуры в углах, лица которых скрыты, и думает, что Невыразимцы его семьи более могущественны. Он слушает разговоры с исследователями всех типов и считает, что его братья умнее. Он не видит никого похожего на Гарри.
