Двое на одного

      Геллерт лежит лицом вниз на кровати Тома, а Криденс делает ему неприятный массаж спины, потому что Криденс понимает, что у человека есть мышцы, но не может применить это на практике. Но ведь главное — это мысль.       Том сидит рядом с ними, скрестив ноги, и хмуро ковыряется в своих письмах, понимая, как все это будет происходить.       – Можно я в следующий раз возьму твой нож? – Геллерт бормочет в подушку. – Это будет всего лишь небольшая поножовщина.       – Нам нужен новый план, — вздыхает Том, не обращая внимания на Геллерта, хотя да, он все еще носит с собой кинжал, к ужасу Гарри. – Я не собираюсь этим заниматься, нам нужно немедленно прекратить это.

******

      Ребята сокращают свои списки до тех, с кем им нужно завязать отношения, отсекая тех, кто им был интересен, потому что не стоит усложнять себе задачу, ведь в будущем у них будет много времени.       Когда приходят гости, они приводят с собой других. Они ходят вокруг и трогают вещи, делают ехидные замечания по поводу работы, грубо задают вопросы о творении и воркуют над мальчиками за то, что они такие милые, когда те наталкиваются на каменное молчание Тома и воздушный, пренебрежительный смех Геллерта.       Гости будут пытаться оторвать их от работы, а у Геллерта к тому времени, как он вернулся, уже начала откалываться опорная плита, поэтому, когда Том будет демонстрировать, Геллерт подойдет, и они оба будут задавать вопросы или отгонять гостей от основных фокусных точек.       Том не боится доставать маленькие пакетики с шантажом, когда женщина слишком оскорбляет Геллерта, и о боже, как поживает ваш сын-сквиб, я слышал, он получил хорошую маггловскую награду за то, что быстро бегал по маленькому стадиону? Удивительно, на что способны сквибы.       Гости спрашивают о Невыразимце и Альбусе и интересуются, как дела у Гарри.       Они приводят Криденса, который послушно сидит где-то неподалеку, пинаясь своими маленькими лапками, пока кто-нибудь не попытается что-то потрогать, и тогда он нависает над плечом, глаза слишком широкие, кожа слишком натянута, пепел отслаивается от него и вежливо говорит им, чтобы они отошли от проекта, большое спасибо.       Невыразимец абсолютно несимпатичен, потому что он предупредил их не идти на вечеринку, на которую их пригласила Прия.       Однако Британия невелика, и многие из тех, с кем они встречаются, — люди международные, так что на самом деле очень легко лишить этих людей остатков власти в стране и не допускать их к коммерческим сделкам.       Это гораздо больше работы, и ребята уже тонут в ней, но это так приятно, а также способствует расширению их возможностей — немного раньше, чем планировалось, но они усвоили урок с прошлого раза, когда переутомились и перенапряглись, поэтому делегируют больше этой работы приспешникам Тома.

******

      – Оно того не стоит, — заявляет Том, сидя вечером в низком кресле в Выручай-комнате и без дела поигрывая тяжелым слизеринским перстнем на своем ожерелье, обманчиво расслабленный после целого месяца, проведенного в Хогвартсе, когда каждый свободный момент не был посвящен общению с людьми.       И не с обычными людьми, которых легко обвести вокруг пальца, стоит лишь раз поставить их на место, и они сами падают ниц, чтобы угодить — о нет, это действительно умные взрослые, и Том скучает, когда они в дефиците.       – Жизнь имеет право быть трудной, — умиротворенно говорит Геллерт, сидя со скрещенными ногами на пуфике со слишком большим количеством кисточек, и произносит эту мантру после того, как кто-то случайно заговорил о том, что «настоящая» семья Геллерта скучает по нему.       (Криденс все еще не может прийти в себя от того, что у Тома и Геллерта есть настоящие родители, и они не были созданы так, как он. Он знает, что они люди, но… иногда ему становится подозрительно).       Криденс снова смотрит на зеркало в своих руках, ожидая ответа Гарри. Криденс, завернувшись в плащ-невидимку, раскинулся на плюшевом ковре вместе с крошечной дремлющим Лунатиком и тремя змеями, хотя Тому разрешалось иметь только одну.       Когда Гарри отвечает, Криденс переворачивается, чтобы все трое могли видеть зеркало: пылающие зелёные глаза Гарри, наполненные внутренней силой, развевающиеся на ветру волосы вместо обычного беспорядка, и то, как он пытается успокоить тяжёлое дыхание.       – Хэй! — радостно восклицает Гарри, на его фоне кирпичная стена, освещённая солнцем, не проникает ни один звук, так что он, должно быть, поставил заглушающую защиту.       – Почему ты потратил три минуты, чтобы ответить? – требует Том, заправляя кольцо обратно в рубашку и наклоняясь вперед.       – Я… я был… занят, — пытается Гарри, озираясь по сторонам. – Делал. Дела.       – Где ты сейчас, Гарри? – Геллерт улыбается слишком широко.       – Просто разговариваю, — объясняет Гарри. – С Альбусом.       – Почему там сейчас день? – огрызается Том.       – О, ну, Шотландия довольно далеко, ты же знаешь, как… солнце, с… вращением Земли, — пытается Гарри, а потом просто улыбается сквозь гримассу. Что-то слишком быстрое, чтобы уследить, трещит по кирпичной кладке рядом с головой Гарри, и он с нервным смешком уворачивается. – О, Альбус, не шути с духовкой, пирог будет готов через минуту! Извините, мальчики, я сейчас вернусь.       Зеркало выключается, и ребята молча ждут, пока через три минуты Гарри не появляется снова, теперь уже явно дома, на их диване.       Гарри поправляет очки, все еще немного запыхавшись. – Хорошо, как прошел день? Вы провели еще одну демонстрацию?       – Нам нужно поговорить, — начинает Геллерт.       – Не думаю, что нам нужно, — настаивает Гарри.       – Гарри, у тебя на воротнике кровь, — шипит Том.       – Нет, не кровь, не пытайся меня обмануть, — ехидничает Гарри, потому что он уже попадался на эту удочку. Он поднимает руку, чтобы снять воротник и проверить, но с удивлением замечает засохшую кровь, размазанную по пальцам. – О, я порезался бумагой, когда рылся в файлах. Хотя до этого даже кровь не шла — уф.       Гарри опускает зеркало так, что теперь из него виден потолок, и немного суетится вокруг него.       – Моя рубашка! – через минуту Гарри в шоке жалуется. – Что за… когда это вообще произошло? О! Ладно, ладно, это было от моего пальца. Загадка раскрыта!       Том закатывает глаза, когда Гарри снова берет в руки зеркало.       – Не волнуйтесь, вся кровь моя, — успокаивает их Гарри, уже приведя себя в порядок. – Также я хотел бы воспользоваться моментом, чтобы повторить, что убивать плохо, и знаете — ладно, технически я здесь агрессор, так что вся ситуация с «погоней» была вполне заслуженной. Но, прежде всего! Никаких мертвецов. И никаких пыток, что я тоже хотел бы отметить.       – С тех пор как возобновилась учеба, мы не бросили в человека ни одного заклинания, — жалуется Геллерт, и это ложь. – Недоверие просто чудовищно.       – Я просто люблю быть дотошным, — протестует Гарри. – Я не говорил, что вы что-то сделали; я просто подал пример.       – Ты бы закончил гораздо быстрее, если бы убивал людей, — замечает Том.       – Хорошо, что мы никогда не узнаем, правда ли это, — отвечает Гарри.       – Эти документы тоже зашифрованы? – вежливо спрашивает Криденс, всегда готовый рассказать о том, как прошел день Гарри. – Ты хотел отправить их нам снова?       – Нет, нет, вы трое и так много делаете, я, пожалуй, просто поищу какие-нибудь заклинания для расшифровки, — отмахивается Гарри. – Так как вы, мальчики, поживаете? Это Лунатик на заднем плане? Погладьте его от меня.