Двое на одного

      Они выскользнули из Хогвартса, как обычно, спустились в Хогсмид и ушли оттуда на камине.       Сегодня они снова оказались на Лютной аллее, потому что Криденсу нравится вкус Темных артефактов (не спрашивайте, как они это обнаружили), а Геллерту нужно запастись ингредиентами для зелий, чтобы работать над алхимией.       Сейчас Криденс ходит по кривым, но высоченным полкам Борджина и Беркса, а Том поднимает бровь, глядя на полусерьезную «Темную» магию. Том всегда предлагает просто приготовить что-нибудь для Криденса, но Криденс говорит, что магия Тома — это семья, а семью есть нельзя.       После того как Креденс выбирает ожерелье и засохшую руку, Том торгуется о цене, потому что, хотя денег у них более чем достаточно, они не должны тратить их впустую. Гарри однажды обсуждал с ним этот вопрос, опасаясь, что это осталось со времен пребывания Тома в приюте, но нет, Том — просто скряга по складу характера.       Криденс радостно прижимает к груди свой подозрительный бумажный пакет, когда они выходят на улицу и обнаруживают, что Геллерт уже стоит на другом конце улицы, прислонившись спиной к стене, а его вещи спрятаны в расширенном кармане.       Том встречается с Геллертом взглядом, и они соединяются, не проскальзывая через барьеры окклюменции, но передавая друг другу информацию. Теперь они смотрят в два глаза и видят переулок полностью. Восемь человек на улице, две уличные лавки, три открытые двери в соседние магазины, два боковых прохода — нет, три.       Вот, Том.       Слева от тебя, Геллерт.       Переведи его.       Вижу.       Том кладет руку на спину Криденса и спокойно идет. Криденс оглядывается на Тома, потом на Геллерта. На пальцах Тома проскакивает пыль. Геллерт улыбается, поджав губы.       Геллерт отменяет первое заклинание, направленное в него, и ныряет влево, взмахом палочки опрокидывая уличный ларек, загораживавший третий боковой проход. Том пронзает рукой спину Криденса, и пепел, как по команде, взрывается, поглощая еще два заклинания, и Том проносится сквозь движущийся щит, перепрыгивая через него, чтобы встретить Геллерта, который пригнулся за ларьком, теперь уже из более прочного металла.       Три открытые двери лавки захлопываются, металлические листы опускаются вниз, окна магазина на краткий миг вспыхивают защитными чарами, а затем снова тускнеют, потому что это все-таки Лютный. Шесть человек выбегают, один спотыкается, пытаясь исчезнуть, и вместо этого бьет по защитным стеклам. Еще три человека входят с одного конца Лютного.       Пятеро нападающих не двигаются, просто ждут, вытянув палочки. Они не выглядят особенно примечательно, ничем не выделяются, они не злобны и не осторожны, просто скучные обычные люди, выполняющие свою скучную обычную работу. Профессионалы.       – Пять? – жалуется Геллерт. – Всего-то? Это немного грубо.       – Заткнись, — шипит Том и разворачивает металлический лист на двустороннее зеркало, чтобы смотреть через него, не выходя из укрытия. – Криденс, пошли!       Облако послушно начинает сворачиваться обратно в себя.       – Ты, наверное, шутишь, — смеется Геллерт, громко и дико, накаляясь от ярости. – На нашей собственной гребаной территории, брат?       – Подумай только! Ты всегда такой высокомерный, безрассудный…       – Ты слишком много думаешь, — резко возражает Геллерт. – Прячься, Том, всегда так страшно — мы обещали, что будем монстрами, и вот мы здесь, но ладно, ты оставайся здесь, присматривай за младшим       – Геллерт! – огрызается Том, когда блондин выбегает на улицу.       Цепочки рун закручиваются, и Геллерт бросает гексаграмму в один конец улицы, которая сносит все, что не прикручено, и обращается к трем людям, стоящим на другом конце.       Над улицей вспыхивают огни и рассыпаются булыжники, на контрзаклинания нет времени, потому что Геллерт всегда сражался с полным наступлением, и все превращается в беспорядок.       Криденс сжимается, садится на край соседней крыши и извиняюще пожимает Тому плечами.       Том скрежещет зубами и выходит из укрытия, возвращаясь к кирпичной кладке, достаточно близко, чтобы спрятаться в кабинке, а может, и сбежать через небольшой проход. Двое на стороне Тома остановили массивную гексаграмму на всю улицу, и когда они распутывают последнюю цепочку, Том бросает в них искусственную яркость — солнечную вспышку со всеми вытекающими отсюда излучениями. Они блокируют ее.       Они блокируют ее.       – Брат! – кричит Том.       – Минутку, — восторженно отзывается Геллерт, и улицы приходят в движение, потому что он, конечно же, проложил свою паутину под торговым кварталом.       Магазины отходят назад, дорога раздваивается, стены надвигаются и разветвляются. Люди вдалеке в шоке кричат, когда земля проседает под ними.       – Криденс, следи за ним! – приказывает Том, потому что Геллерт не думает, не боится, его нужно было срубить, пока он не вырос в эту беспечную тварь, а Том упустил свой шанс сделать это безопасно.       Том поворачивается и бежит по расширившемуся проходу, спотыкаясь, когда булыжники звенят под его ногами. Он теряет из виду двух других, которые бегут за ним, а затем возвращается вдвое, чтобы утащить Геллерта за его чертовы волосы.       Лютный растет, распускается, как цветок, превращая Косуб в кривое месиво. Люди бегут к ближайшим шлюзам, другие пытаются снести антиаппарационные заслоны, но Геллерт только усиливает их.       Здания вырастают и рушатся там, где Геллерт затеял противостояние, мальчик в концентрических кольцах, которые вращаются так быстро, что образуют сплошные золотые линии.       Еще дальше над крышами вспыхивают огни, реальность разлетается на осколки, как разбитое зеркало, и пробивается сквозь огромную змею из зазубренного стекла.       Людей становится больше, управляемых или входящих в группу, сказать сложно. Марионетки умирают легко, проводники — нет, и мальчики бегут по лабиринту закрученных улиц, Том уводит, а Геллерт преследует.       Криденс вскрывает крышу, чтобы добраться до тех, кто пытается подавить подопечных Геллерта, но теряется в иллюзорном лабиринте, который дрожит и мерцает под напором его антимагического пепла. Они накрывают его слоем, пока он не превращается в сплошное давление, но он закручивается в спираль и прорывается сквозь нее. Они уже бегут. Он растет, поднимается выше и понимает, что все люди, бегущие по улицам, не убегают — все они, все они кружат вокруг его братьев.       Том отражает желтый шип, уворачивается от оранжевого, а его заклинание делает воздух туманным, скользким, он раздвигается, как зубы, но с песнопением рассеивается. Земля проглатывает одного человека — удачный выстрел, и от этого у Тома болят зубы от того, как сильно он сжимает челюсти, — но тут присоединяется еще один, быстрый заклинатель, и Тому приходится сосредоточиться на обороне. Все его многоцелевые заклинания слишком мягкие, слишком легко парируются, и ему придется действовать по очереди.       Геллерт пробивает себе путь через марионеток, может, Империо, может, зелье, может, просто низшие ранги — ему не до того, чтобы проверять. Они умирают легко, но их так много, и они не боятся — он видит это по их глазам. Глупцы, все они. Геллерт тяжело дышит, охотясь за ними, отвлекаясь на контроль над всем торговым кварталом, находясь под кайфом от ярости, которая делает его заклинания достаточно яркими, чтобы ослепить, потому что как они смеют.       Но это не заставляет студентов вставать на колени. Это дуэльная практика с Альбусом, это Невыразимец отбивает их заклинания и показывает, как делать это лучше.       Мальчики едва держатся на ногах, и это наконец-то начинает доходить до них.

******

      Один неверный шаг — и Криденс оказывается перед Геллертом, хотя с самого начала они целились в Криденса. Пепел взмывает в воздух, а плети пылающего красного цвета обматывают его толстой веревкой, и путы жгут, сдавливают.       Криденс тяжело падает на землю, конечности немеют и не работают. Красные копья впиваются в его форму, удерживая его в человеческом облике, а затем начинают растворять его в тех местах, где красные корни касаются его, изнутри наружу.       У Криденса начинаются судороги.

******

      Геллерт отбрасывается назад, падает на землю, и проклятие вонзается в него, в его живот, пронзает его насквозь и продолжает жечь. Геллерт вскрикивает от боли, спина выгибается дугой, внутренности разрываются, руки судорожно пытаются удержать их вместе, затолкать обратно. Его палочка, где его палочка?       Нападающий подходит к нему, возвышается над блондином, палочка направлена на ребенка.       Геллерт кричит.

******

      Том сидит за пустым ящиком, стараясь оставаться как можно меньше, и держит тисовую палочку в обеих руках, костяшки пальцев побелели, прижимая ее к груди. Том дрожит, потому что не хочет умирать. Он не хочет пострадать. Он даже не знает, какое заклинание попало в Геллерта, что такое ответное проклятие.       Что это было за заклинание на Криденсе — несомненно, Темный, возможно, испанец по своей природе с этой обратной спиралью по часовой стрелке, мог бы, вероятно, противостоять ему с помощью рунной цепочки, что это за параграф, который Невыразимец показал Тому некоторое время назад, это было… это было…       Том всхлипывает. Он роняет палочку и затыкает уши руками, потому что Геллерт все еще кричит.       Гарри.       Гарри, Гарри, Гарри.       – Гарри, — шепчет Том.       Камень воскрешения, висящий на ожерелье мальчика, темнеет.

******

Улицу поглощает темнота.

******

      Гарри уходит в тень, когда она манит. Он выходит наружу, его глаза вспыхивают ярким, ядовито-зеленым огнем, когда он вглядывается в темноту, вытягивает разум из человека, стоящего над Геллертом, распутывает двух женщин, удерживающих Криденса.       Гарри отбрасывает тени дальше, растягивает их до тех пор, пока они не разливаются по всем улицам, заполняют трещины и раздувают магазины.       Люди падают на колени в мольбе, когда волна обрушивается на них. Глаза широко раскрываются, когда бездна нежными руками раздвигает их. Шепчут извинения, когда их укладывают на дно. Смытые горем.       Утопленники.       И все это затихает в тишине, когда Гарри гасит ее.