Двое на одного

      Гарри моргает и обнаруживает, что просыпается.       Нападавшие лежат на земле, все остальные исхудали и трясутся в своих укрытиях.       Геллерт сокрушенно всхлипывает, скрючившись над ужасной травмой, из него вытекает беспорядок. Криденс рассыпается по булыжникам вдалеке, от него осталось едва ли больше горстки пыли, так непрочно он держится вместе.       Том прячется дольше, чем следовало бы, даже когда Гарри отчаянно кричит, зовя его, — на руках у него бессознательный и наполовину исцелённый Геллерт, а то немногое, что осталось от Креденса, прижато к груди.

******

      Когда они входят в вестибюль, в больнице Святого Мунго уже царит беспорядок.       Геллерта забирают в операционную, а когда его увозят в отдельную палату, он все еще находится в магическом сне, чтобы вылечиться. После того как заикающиеся объяснения Гарри ничего не дают, по коридору пробирается Невыразимец, и Криденса переводят в специальную укрепленную комнату, где его кормят магией, пока он не восстановит себя.       Невыразимец и Альбус входят и выходят, каждый раз чуть более взъерошенные, но одежда исключительно ухоженная благодаря чистящим чарам, которые приходится постоянно накладывать. Альбус с горящими голубыми глазами, каждый вздох которого пронизан магией. Невыразимцы, чье лицо покрыто тенью, а голос ровный, но красные руны проступают на коже все более сложными слоями.       Том молча следует на полшага за Гарри, пока тот прогуливается между комнатами Геллерта и Криденса.       Когда наконец наступает передышка, Гарри отводит Тома в сторону в комнате Геллерта.       – Ты ненавидишь меня, — шепчет Том. – За то, что я не остался с ними…       – Ты - ребенок, — прерывает его Гарри. – Нет, Том, я не жду, что ты будешь отбиваться от хорошо обученных взрослых, у которых за плечами десятилетия и которые действительно тренировались сражаться, по сравнению с твоими четырьмя годами знакомства с магией. Я хочу, чтобы вы трое помогали друг другу, если у вас возникают трудности с домашним заданием, если вам нужно разделить работу по дому, но защищать вас всех — моя обязанность, – Гарри прикусил губу. – Мне жаль, но я должен был быть там.       – Ты был, — говорит Том.       Гарри только смеется. Это не очень радостный звук.       Том проходит вперед и встает очень близко к Гарри. Гарри осторожно протягивает руку, но когда Том отстраняется, он просто опускает ее, и так они стоят некоторое время.       Том отступает назад. – Я потерял свой нож.       – Да, в чьё-то горло, — вздыхает Гарри. – Я это видел.       Том ждет.       Гарри колеблется, не понимая, к чему это молчаливое требование. – Мы можем достать тебе новый.       Том все еще смотрит.       – Хорошо целишься? – спрашивает Гарри.       По трепету ресниц Тома видно, что он доволен.

******

      – Гарри, — осторожно произносит Альбус, входя в комнату и наконец-то отдышавшись. – Мне очень жаль, я должен был знать, что будет нападение. Я… я не думал, что за ними нужно будет следить…       – Это из-за меня, — перебивает Гарри.       Гарри отворачивается от постели Геллерта — Том, наконец-то оправившись от адреналина, дремлет на соседнем стуле. Криденс все еще слишком опасен, чтобы находиться с кем-либо в одной комнате, но когда Гарри заглянул через маленькое окошко в карантинную комнату, мальчик уже спал.       Гарри полуулыбнулся Альбусу. – Мне не следовало позволять им так много бегать. Я знал — с Невыразимцами, с вами, даже просто будучи самими собой, я знал, что они станут мишенью для людей. Не думал, что это зайдет так далеко, но… я знал.       Гарри делает паузу. – И дело в том, что я действительно знаю, что люди охотятся за ними — уже давно, – Другой путешественник во времени со своими последователями-маглами и наемными волшебниками, и мальчики недавно жаловались на то, что люди бросают им вызов. Люди открыто заявляли, что хотят смерти мальчиков. Так что… не знаю, почему я не был более обеспокоен.       – Трудно беспокоиться, когда у таких детей, как они, обычно все под контролем, — успокаивает Альбус. – Трудно помнить, насколько они молоды, когда они гораздо опытнее большинства взрослых.       – Но они же еще дети… – Гарри прервал себя. – Может, я слишком расслабился? Я не относился к этому как к шутке, я просто никогда не думал, что это действительно может стать проблемой, потому что у них нет проблем. Не те, которые они сами себе не создали.       – Нападавшие были хорошо подготовлены, многие из них были наемниками, — признает Альбус. – Они знали мальчиков — этих версии, даже Криденса. Невыразимец может рассказать вам больше, но наемники потратили недели на то, чтобы просто выучить расположение магазинов и переулков. Я бы сказал, что это был полный перебор, но если бы нападавшие были менее подготовлены, я не сомневаюсь, что мальчики смогли бы с ними справиться.       Гарри поджал губы. – Но я все равно должен был… Я плохой опекун?       Альбус разразился смехом. – Гарри, если бы ты был плохим опекуном, ты был бы мертв.       Гарри на мгновение задумывается над этим, а затем с облегчением опускает руки. Если бы мальчики были расстроены, они бы обязательно сказали об этом.       Альбус делает паузу. – Что случилось?       Наступает тишина. Оно длится так долго, что Альбус думает, что не получит ответа.       – Я не помню, — говорит Гарри, не встречаясь с Альбусом взглядом. Он снова поворачивается к Геллерту.       Альбус дает этому вопросу улечься в голове. Перебирает ответы. – Тебя контролировали?       Еще одна долгая пауза.       – Я не хочу об этом говорить, — шепчет Гарри, судорожно сжимая пальцы на коленях.       Альбус ждет.       Гарри медленно качает головой.