Двое на одного

      Том не успокоится, пока не выследит первое скопление маггловских войск и не вырвет у них все мысли. Каждого мужчину, женщину и ребенка, которые пожалели, что ввязались в войну, в которой у них нет надежды победить.       Геллерт отдыхает. Любит отдыхать, раскинувшись на диванах в гостиной, катаясь по маггловским кроватям. Ему нравится рассматривать семейные фотографии и находить людей, с которыми он уже знаком. Разве это не прекрасно — узнавать их по закодированным сообщениям? Разве не приятно осознавать, что это реальные люди с мечтами, надеждами и очень-очень реальной болью?       Криденс отламывает от себя куски, осколки и трещины, следует по ветвям маггловских отдельных групп, словно потоп, топящий муравейник. Он учится видеть многими глазами, следит за лидерами, идет за ними, встречая других, и распространяется.       Это занимает много времени в перерывах между и без того напряженным графиком. Эти мальчики знают, что их время дорого, и они не будут тратить его на пытки маглов, когда маглы могут сделать это сами.       Они разрывают силы на части — не только путешественников во времени, но и всех, кто знает о Томе и Геллерте, всех, с кем женщина так или иначе контактировала в поисках ресурсов или информации.       Они стирают воспоминания и натравливают группы друг на друга. Шепчутся о шпионах, одержимости, страшных магах, затаившихся в их среде. Это легко, ведь Вторая мировая война разрастается в прекрасный хаос, и все уже на взводе и сбиты с толку.       Гарри затормозил ее лишь на несколько месяцев — слишком много всего накопилось, чтобы один человек мог сдержать поток, как бы решительно он ни действовал. К сожалению, Гарри все еще работает над укреплением убежищ и больниц. Им придется закончить войну досрочно, несмотря на всю прибыль, которую они могут получить от нее, потому что Гарри считает, что бегать по зоне боевых действий — это достойное хобби.       Тем временем они все ближе и ближе подбираются к убежищу своей цели.

******

      Бердина видит их приближение.       Трудно не заметить, когда они уничтожают ее людей. Она теряет многих так быстро и говорит им бежать, но эти люди, ее друзья, настаивают на том, чтобы выстоять. Они знают, что поставлено на карту, и что представляют собой эти Темные Лорды.       Бердина не хотела, чтобы все затянулось. Она была слишком мягкой. Темные лорды уже были под ее присмотром, но она видела маленьких мальчиков ростом едва ли до бедра и не хотела становиться чудовищем, убивая невинных.       Но все произошло так быстро, и к тому времени, как она поняла, что что-то пошло не так, эти двое уже исчезли. Она должна была убить их и покончить с этим, как только увидела их. Она должна была понять, что такие люди никогда не бывают по-настоящему невинными.       Последние несколько лет Бердина провела в панике, пытаясь собрать силы, людей, которые бы выслушали и помогли. Она выбрала не тех людей, признает она, но она была одинока и отчаянна.       К тому времени, когда она нашла Темных Лордов, у них уже был смотритель, и они уже погрузились в колдовство. Бердина мало что знала о магической стороне вещей, но ее союзники знали, и они боялись Невыразимого.       Приходилось постоянно отступать, и к тому времени, когда она смогла отдать приказ о нападении, Темные лорды были слишком сильны. Их единственная слабость — то, чего она не решается касаться.       Смотритель добрый, и это самое страшное. Искренне хороший человек, но хорошие люди могут ошибаться, а Бердина больше не может быть доброй сама.       – Гарри, — приветствует Бердина, входя в пустую комнату. – Нам нужно поговорить.       Гарри в шоке оборачивается, и от тяжести его шага скрипит дерево. Это заброшенное здание, половина бока которого вырвана бомбами, выходит на все еще нетронутый бункер под землей — сделанный из дешевых материалов и устоявший только благодаря вплетенной в него магии.       В то время как его монстры уничтожают друзей и союзников Бердина, этот человек все еще защищает бессильных мирных жителей. Гарри все так усложняет.       Выражение лица Гарри стало твердым. – Я сказал все, что хотел сказать.       Бердина закрывает глаза. В последний раз. Она даст ему последний шанс, и если это не сработает, ей придется использовать его в качестве заложника. Она открывает глаза. – Я выросла под властью Альбуса Дамблдора.       – Я знаю, — перебивает Гарри. – Я… знаю, что они были разными…       – И с ним покончил другой, возглавлявший армию, Геллерт Гриндельвальд, который был почти подростком, – Бердина подалась вперед. – Подростка прославляли как героя в течение двух недель, прежде чем все поняли, что он еще хуже. Я стала взрослой, у меня была семья, я потеряла свою семью из-за двух сражающихся Темных Лордов по имени Том Риддл и Геллерт Гриндельвальд, для которых человеческие жизни были лишь пешками в их игре.       Бердина делает глубокий вдох. – Я присоединилась к Сопротивлению, и когда физическую лабораторию, которую я охраняла, уничтожил Том Риддл, раскусив наш план, я рискнула воспользоваться непроверенной машиной и вернулась в прошлое.       – Мне очень жаль, — тихо говорит Гарри с печальными глазами. – Я… не могу представить, как это было ужасно, противостоять братьям, когда они…       – Братья? – вклинивается Бердина. Бердина открывает рот, но в следующую секунду захлопывает его и поднимает пистолет.       Пули пронзают Гарри насквозь, вздымая черную пыль. Тело Гарри рассыпается в пепел и превращается в Криденса, теперь уже четырнадцатилетнего мальчика, все еще долговязого и выглядящего не совсем обычно.       – Мне действительно жаль, — настаивает Креденс, разгибая костистые плечи. – Я имею в виду, что даже сейчас они становятся немного чересчур.       Бердина ругается и, выронив пистолет, роется в карманах, быстро отступая назад. Она достает круглый пузырек и бросает его, но заклинание попадает в него на полпути, и предмет распадается.       Комната мерцает, иллюзия отступает, и Геллерт сидит на зачарованном стуле, закинув одну ногу на другую, и радостно улыбается. Высокий, с широкими плечами, Геллерт слишком похож на того человека, которого Бердина встречала в прошлом.       – Тебе следовало остаться в своем времени, — усмехается Геллерт. – У тебя было бы больше шансов, если бы мы с дорогим братом сражались друг против друга.       Карманные часы на ее руке распадаются, прежде чем она успевает воспользоваться портключом, а остальные флаконы разбиваются в ее карманах. Бердина вскрикивает — стекло пронзает ее насквозь — и падает в обморок от зелий, вливающихся в ее раны. Они специально сделаны для таких, как Криденс или волшебников вроде Геллерта и Тома, но все равно жгут так, что она корчится на земле, и это вызывает у Геллерта смех.       – Жалко, — размышляет Геллерт. – А когда ты приехала, ты запаниковала и побежали всем рассказывать, да? Настучала в каждое крупное правительство о магии — Невыразимцу было что рассказать о бумажной волоките, связанной с забвением всех британских маглов. – Геллерт делает паузу, наклоняя голову. – Это ты велел тем маглам шпионить за нами или так получилось случайно?       – Что? – Бердина задыхается, стиснув зубы от боли, и пытается встать, царапая руками землю. Она оглядывается по сторонам, пытаясь потянуть время. – Нет, в основном я нанимала волшебников, чтобы шпионить.       – О, значит, соседям просто не повезло, — размышляет Геллерт, вспоминая об этом. – Они и вся эскадра, пытавшаяся прорваться через наши стены, которую уничтожили Невыразимцы.       В дверях появляется Том, черты лица более резкие, глаза темные. Тень Тома тащит за собой полуистлевший труп — то, что раньше было правой рукой Бердины. Единственным его личным преступлением было то, что несколько лет назад он встретил Гарри на крыше французской военной базы и плохо отзывался о мальчиках.       – Остальные мертвы, — заявляет Том.       – Остальные? – Бердина задыхается и встает. Шатко, но встает. – Все… все? Некоторые… некоторые ничего вам не сделали! Большинство из них были просто членами семей сопротивления, – Их осталось так мало, что она постаралась их спрятать. Конечно, не детей…       Том смотрит на Бердину. – Почему она до сих пор жива?       – Я хотел узнать, есть ли у нее еще соотечественники, — объясняет Геллерт.       – Мы уже убедились, что все ведьмы и волшебники, посланные за нами Лютном, были наемниками, — замечает Том. – И мы только что разобрались со всеми, кто называл себя Живыми Дарами, сомневаюсь, что у нее остался кто-то с ее посредственными лидерскими качествами.       – Кстати, – Геллерт поднимает бровь на Бердину. – Немного обидно, что ты насмехаешься над нашими семейными реликвиями.       От боли и дрожи в конечностях Бердина падает на колени. Она склоняет голову, но это не означает, что она сдается. – Мои друзья, мой народ, они погибли достойной смертью, пытаясь остановить таких чудовищ, как вы. – Она поднимает голову и хмурится. – И еще столько же ждут, чтобы расправиться с тобой.       – Именно это меня больше всего расстраивает, — начинает Том, скрещивая руки. – О, ты предпринимал попытки, но Гарри так сильно изменил временные рамки, что твои засады не срабатывали, даже на едва влияющего Альбуса. Тогда, отчаявшись, ты начала распространять информацию о нас, надеясь, что кто-то заменит тебя. Это была небрежная работа, и мне очень обидно, что ты оказалась лучшим, что мир мог нам подкинуть. Конечно, мы заслуживаем лучшего врага, чем ты.       – Разве это не Гарри? – спрашивает Криденс. – Потому что я думаю, что он победил.       Том уставился на Криденса. Криденс делает вид, что отвлекся на вид за разрушенной стеной.       Геллерт спрашивает. – Ладно, полагаю, мы должны прочитать ее мысли и закончить здесь.       – Я прочитал ее, — говорит Том, показывая на грязное пятно рядом с собой.       – У нее могли быть другие планы, которые она скрывала от остальных.       – Ты слишком много ей доверяешь, — насмехается Том.       – Я просто стараюсь!       – Мы должны встретиться с Гарри через час, и нам еще нужно убрать бумажный след, который оставили эти идиоты.       Бердина в порыве сил поднимается на ноги, делает два беговых шага и бросается с обвалившегося края здания, чтобы сбежать.       Криденс втаскивает ее обратно и перекусывает ногу.       – Мои искренние извинения, — смеется Геллерт над криками. – Но, правда, ты же не думала, что когда-нибудь будешь представлять для нас угрозу?