63) Сильно взрослея
3 октября 2024 г., 12:05
Прия сидит за почетным столом во время церемонии награждения, нарядно одетая и таинственная, чтобы не привлекать внимания. Она потягивает свой напиток из хрустального бокала и не делает вид, что аплодирует очередной заурядной премии.
Она здесь только по одной причине, связанной с тем, что месяц назад Бердина потеряла с ней связь.
Следующий приз — за современный и экологический дизайн новейшей деревни волшебников — скорее, города, — которая появилась на свет в великолепном зимнем лесу к югу от Аргентины.
Дома там уже продаются по смешным ценам, и половина стоимости заключается в том, что это торговый центр с мгновенным — и чудом не головокружительным — путешествием через несколько международных порталов, созданных через деревню.
Геллерт Гриндельвальд грациозно поднимается и принимает свой приз с улыбкой, которая становится все более очаровательной по мере его роста, и аплодисменты становятся почти оглушительными. Том Риддл медленно хлопает со скучающим видом, но существо рядом с ним восторженно аплодирует.
Поскольку почетный стол находится в передней части зала с наилучшим обзором, Геллерт проходит рядом с ним. Его улыбка расширяется, когда он смотрит на Прию.
Прия улыбается в ответ. Дети такие милые. Пройдет еще несколько лет, и они поймут, что ничего личного, и тогда она сможет прилететь и вышвырнуть этого Невыразимца на обочину.
Честно говоря, миньонов так трудно найти, почему же этому Невыразимцу подкинули сразу двоих?
******
Прия снова видит их на политической конференции, где Том стоит в центре большого скопления людей и разговаривает с ними, а они его за это хватают и благодарят. Утром Том был основным докладчиком, и большую часть времени со сцены его преследовали люди, желающие сотрудничать с ним или узнать больше о его недавней попытке создания подопечных. Большая часть его выступления была посвящена тому, как сейчас обстоят дела у магического рода, оказавшегося втянутым в маггловскую войну, и что нужно сделать, чтобы защитить их и другие исторически важные магические районы. Как всякий хороший руководитель, он представил проблему и тут же ее решение в виде данных о том, как только что изобретенные или переделанные Томом палаты — точнее, бомбоубежища под ними — противостоят маггловской войне. На одной из таких фотографий зеленоглазый мужчина гордо ухмыляется в камеру на фоне все еще стоящих зданий и поднимающегося вдали дыма. Мужчина не смотрит в камеру, он смотрит поверх нее на того, кто делает снимок. Также не было необходимости включать изображение; Том просто хотел показать его людям. Прия не пытается сдержать улыбку, появившуюся на ее лице. Преданность — дело наживное. Заплати достаточно, будь достаточно вежлив, и ты получишь ее на всю жизнь. Это дешевый трюк, и Прию это не часто беспокоит. Она многого ожидает от своих деловых партнеров, и одно из требований — чтобы они умели быть профессионалами. Личные чувства не должны вмешиваться. Но сильная личность, уязвленная преданностью, связанная ею, — вот что заманчиво. Мальчики, уже подростки, знают, что она может для них сделать. Гораздо больше, чем Невыразимое, сдерживаемое Западной Европой. Прия пробирается сквозь толпу политиков и интеллектуалов, готовая встретить Тома в тот самый момент, когда ему удастся от них отмахнуться. – Мэм, — приветствует ее слуга, шагнув навстречу, — низкое растение, которое она едва узнает. – Вас вызывают по камину. Прия останавливается и поджимает губы. – Вот как? Слуга склоняет голову. – Мне сказали, что это срочно. Прия смотрит вслед уходящему Тому и хмурится. Тогда в следующий раз.******
– Работаем над ним, но половина сотрудников, похоже, ушла в отпуск, — говорит мужчина. – Это небольшое подразделение в Новой Зеландии, мы… – Это уже третий раз, — заявляет Прия, сидя за своим столом, окруженным аккуратно заполненными полками с ее подвигами. – Тебе повезло, что я дала тебе второй шанс. Мужчина склоняет голову, стоя перед Прией и прижимая к груди бумаги, словно они его защитят. Позади него от пола до потолка висят вырезки из газет и благодарственные открытки всех людей, которых Прия сейчас воспитывает, и их собственные маленькие миссии. Этот человек когда-то был одним из них, но он уже давно не появлялся на этой доске. – Это сотрудники низшего звена, — пытается сказать мужчина. – Они не понимают, на кого работают. – И чья же это ошибка? – выдавливает из себя Прия. Она понимает, что начинает расстраиваться, и резко выдыхает. – Я плачу тебе за то, чтобы ты держал их в узде. Ты не должен придумывать мне оправдания. Если что-то идет не так, исправь это. Это твоя единственная работа. – Я… да, — признается мужчина, но так тихо, что радио грозит заглушить его даже на минимальной громкости. – Я работаю над этим, но поскольку их подразделение заторможено, отчет, который вы хотели получить, еще не готов, поскольку у нас нет остальных данных. Мы не успеем его представить. – Значит, ничего нет, — резюмирует Прия. – В этом квартале не будет никаких результатов. Мужчина колеблется. Прия со смехом отмахивается от него. – Убирайся. Убирайся! Дверь тихо, по-бараньи, захлопывается за ним, и Прия с порывистым вздохом опускается на свое место. Она берет в руки бумагу и ручку, собираясь вызвать подкрепление, но останавливается. Она протягивает руку через стол и включает радио. Из динамиков доносится тихий, робкий смех. – А вы, Креденс? — с нетерпением спрашивает ведущий. – Что вы думаете? Расскажите нам о своих братьях, у вас должно быть что-то хорошее. – О? — задумывается существо. – Вообще-то да! – Нам это ни к чему, — со смехом вклинивается Геллерт. – Разве мы не должны говорить о нашей работе? – требует Том. – Видите ли, у нас дома есть дракон, — начинает существо, игнорируя свою фальшивую семью, и пускается в рассказ о детстве, который не кажется Прие особенно интересным. Существо, должно быть, сидит с ними, среди сотрудников радиостанции, добычи, которая ничего не замечает. Оно следует за Томом и Геллертом по пятам и время от времени участвует в гуманитарных или благотворительных проектах, пока мальчики занимаются куда более важными делами. В наши дни люди часто превозносят его как образец человеческой добродетели, как будто он вообще был человеком. Прию это не слишком беспокоит. Она понимает, почему мальчики держат его рядом с собой как атакующего пса, и раньше подумывала о том, чтобы позаимствовать его — особенно после того бала, на котором Том носил пепел, как водопад, стекающий по его спине. Это элегантно, в некотором роде, очень старая школа магии и могущества. Ведущий смеется над этой историей — ничего, кроме громкой личности, и никаких мнений, как любят люди. – Это замечательно! Да еще и так молодо. Ваши родители, должно быть, гордятся вами. Существо радостно хмыкает. – Да, наш Гарри нас очень любит.******
Спустя несколько месяцев Прия снова оказалась в своем кабинете и занялась ликвидацией последствий. Не только нижние уровни ее сети отвалились — такое случается, когда у вас такая широкая сеть, как у нее. Замените их и двигайтесь дальше. Нет, проблема возникает, когда все связи обрываются, и она уносит ресурсы в пустоту. Паутины рвутся и расходятся, и, поскольку ни базовой информации, ни денег больше не поступает, высшие слои начинают беспокоиться. Последний месяц она провела в одиночестве, теряя время, попеременно то умиротворяя союзников, то требуя от них большего. Ее ценная стена почти пуста; вначале она была угрозой для тех, кого она зазывала к себе в кабинет, а теперь стала признаком ее собственного стресса и гнева. На нее смотрит единственный газетный лист — маленькая семья из четырех человек, которую прославляют за то, что она не только защищает гражданское население, но и участвует в прекращении войны с маглами. Сжав челюсти, Прия срывает газету со стены и поджигает ее, а затем бросается обратно за свой стол и зарывается в бумаги. Она уже знает, что будет работать допоздна, поэтому не замечает, как в здании становится все тише, пока не наступает полная тишина. Зато Прия замечает, как меркнет свет, погружая ее в темноту.******
Том садится в кресло с высокой спинкой и осматривает комнату. – Мне нравится, – Тому уже шестнадцать, длинные ноги вытянуты под столом и скрещены на лодыжках, он все еще пытается быть изящным, даже когда у него все конечности в сборе и болят. Прия, в своем истинном обличье, лежит на полу без сознания, истекая кровью. Ее хотели держать в сознании, но она оказалась сильной, и ее трудно было сдержать. С Прией пришлось повозиться, потому что она накопила столько силы, что, честно говоря, просто покончить с ней было бы расточительством. Поэтому последние несколько лет они потратили на то, чтобы выкопать ее из-под земли. – Как-то грязновато, — размышляет Геллерт, который сейчас находится в фазе длинных волос с белокурыми локонами, собранными в пучок. Он перебирает постоянно расширяющиеся ящики для всех файлов. – Нам придется провести большую уборку. О! Я нашёл нашу. Прия сродни их Невыразимому, но она выбралась в самостоятельное плавание и не ограничена рамками одной страны. Поэтому, когда Бердина появилась и стала набирать обороты, Прия заинтересовалась ею настолько, что смогла наладить контакт. Однако Прию никогда не интересовало нечто большее, чем просто наблюдение, вплоть до того момента, когда она поняла, что Невыразимые, должно быть, подобрали мальчиков. Это, конечно, привело к визиту в министерство и вечеринке. Правда, они взялись за дело, чтобы добавить ее силу и контакты к своим собственным, но какая-то часть подростков все еще мелочна и раздражена тем, что им пришлось терпеть, когда столько взрослых смотрят на них свысока, причем некоторые — по приказу Прии, как испытание для них. Криденс стоит перед стеллажами, невысокий гигант, потому что так хочет его пепел, с коротко остриженными темно-рыжими волосами. Креденс держит в руках поваренную книгу и показывает ее братьям. – Я отнесу это Гарри. – Возьми хорошее вино с того стеллажа для Невыразимцев, — добавляет Геллерт, все еще перелистывая найденную папку. – Что подарить Альбусу в честь праздника? Том берет в руки причудливую подставку для перьев и зачаровывает ее в ослепительно-оранжевый цвет. – Почему это именно вкус Альбуса? спрашивает Геллерт.
