Следуй за мной

Пьера ждало впереди грандиозное разочарование, поскольку в блокноте не было никаких тайн и воздыханий по кому-либо. На клетчатых страницах обнаружились только зарисовки природы, самым последним изображением был кленовый лист, перечёркнутый жирной карандашной линией. По причине того, что Пьер дёрнул художницу за руку, и всё оказалось испорчено. Джастис нарисованным восхитился и подал альбом Шелдону, чтобы тот посмотрел. Блэр действовать родственнице Логана на нервы не стал, закрыл блокнот и вернул его законной владелице. Меган пробормотала что-то неразборчиво, кажется, это была благодарность, и спрятала блокнот в сумку. До супермаркета все добрались в относительном спокойствии. И тут разделились. Мидлфорд сразу же ухватилась за тележку и начала прочёсывать ряды, выбирая всё, что ей было необходимо по списку. Момент, когда свалил Пьер, все благополучно пропустили, но особо на этот счёт не переживали. В любой момент можно было позвонить Джастису и сказать, чтобы возвращался к машине. Пока его присутствие не требовалось, потому все предпочли заняться решением своих проблем. Эверетт первым делом пробил на кассе конфетку и теперь ходил по магазину с чупа-чупсом во рту, лениво разглядывая ряды. Ему особо ничего не требовалось, равно, как и Шелдону. Они оба поехали сюда только потому, что вылазку в город захотела сделать Меган. Блэр в который раз подтверждал свой статус озабочки, потому что на конфетку поглядывал с явным вожделением. Точнее на то, как она исчезает в чужом рту, а потом снова извлекается с пошловатым причмокиванием. Логан, как всегда, делал это неосознанно, ленивым взглядом обводя пакеты с конфетами и чаем. Если бы не утреннее происшествие наверняка он бы относился к своим поступкам иначе, но сейчас он вообще старался ни о чём не думать, основное внимание сосредоточив на ярких упаковках. На самом деле у Шелдона была своя причина думать исключительно об одном, здесь слились несколько поводов, давших пищу для размышлений. Обломы вчерашнего вечера, облом сегодняшнего утра и плюс ко всему эта конфетка. Утром, на кухне их застала Меган и, разумеется, своим присутствием очень помешала. Но, наверное, следовало держать себя в руках и воздержаться от решительных действий, тогда и очередного разочарования не случилось бы. А так оно имело место быть. – Чем будем ужинать? – поинтересовался Эверетт отвлеченно, повертев в руках коробку с хлопьями. Они ему старательно отбивали аппетит, поскольку на коробке была изображена стройная девушка в белом платье, и это, само собой, наталкивало на мысли об утреннем инциденте. – Без разницы, – отозвался Блэр, гипнотизируя несчастную карамель на палочке. – Я сейчас не голоден. – Я тоже, – признался Логан. – Но как-то глупо выходить из магазина с пустыми руками. – Пусть покупки совершает твоя родственница. Ты свой вклад в экономику уже сделал. – Купив конфетку? – Да. – Она такая мерзкая на вкус, – произнес Эверетт, вытащив карамель изо рта и показав Шелдону язык. – Краситель есть? – Сколько угодно, – усмехнулся Блэр, посмотрев на позеленевший после «яблочного» леденца язык. Сразу становилось понятно, что от яблока там только название. – За это следовало бы содрать компенсацию. – О, да, – выдал Шелдон, не особо вслушиваясь в слова. Его внимание больше привлекло слово «содрать», и к нему в пару добавилось «одежду». А в голове возникли картинки не самого цензурного содержания. Правда, сделать их реальностью прямо сейчас не было никакой возможности, потому настроение обещало испортиться, если размышления продолжатся в том же самом направлении. Эверетт всё равно некоторые изменения в интонации заметил и посмотрел на Блэра с недоумением во взоре. Спустя пару секунд, оно сменилось игривостью и пошлой улыбкой на губах. Вообще-то глупо было изображать из себя секс-звезду, помня о зеленом языке, но Логан не удержался и вызывающе провёл им по конфете, продолжая неотрывно смотреть на Шелдона из-под светлой чёлки. – Нравится? – спросил невинным тоном. – Очень, – выдохнул Блэр. Эверетт осмотрелся по сторонам, понял, что на них никто не смотрит и в точности повторил свои недавние действия, лизнув на этот раз не конфету, а чужие губы, но углубить поцелуй не позволил, стремительно отстранившись. – Логан... – А? Эверетту внезапно захотелось подурачиться, а именно – примерить на себя тот образ, который ему был чужд, и ничего общего с настоящими качествами личности не имел. На сей раз, его поведение было похоже на поведение школьницы, которая увидела кого-то, кто ей очень сильно нравится, но она понятия не имеет, как донести до объекта своей любви эту информацию. Он не краснел, но старательно отводил глаза, накручивал прядь волос на палец и ковырял пол носком своего ботинка. Это было глупо, по его собственному мнению, но вместе с тем забавно. Этакая показная невинность, немного граничащая с глупостью. Но не природной, а как раз по причине этой невинности и отсутствия практических знаний в сфере отношений. – Я очень жалею, что твоей родственнице не пришла в голову мысль купить что-нибудь из одежды, – произнёс Шелдон. – Примерочные? – Именно они. – Жаль, что мы в общественном месте... – А трахаться на холодильнике с мороженой рыбой – не предел мечтаний, – закончил чужую мысль Блэр. – Я надеюсь, – добавил, усмехнувшись. – Мои фантазии не настолько замысловатые, – улыбнулся Логан. – Тем не менее... – Да? – У меня есть идея. – И что это за идея? – Идём, – Эверетт ухватил Шелдона за руку и потянул за собой. Блэр послушно шёл за ним, попутно пытаясь угадать, куда именно его приведут. Логан выскочил из магазина и решительно направился к машине. Видимо, решил, что это единственное место, где они могут остаться вдвоём. Пока Меган занимается покупками, а Пьер таскается где-то, вне зоны досягаемости, можно позволить себе чуть больше, чем обычно. – Надеюсь, они за нами не притащатся, – произнес Эверетт, позволив себе, наконец, прикоснуться к Шелдону. Ничего предосудительного, просто поцелуй, но в свете последних событий даже это можно было назвать достижением. Логан окончательно убедился в том, что когда-то, будучи школьниками, им легче было уединиться, чем сейчас. Тогда никто из родственников не пытался лезть в его постель, держа свечку и старательно раздавая советы, что кому, куда и как лучше. Хотя... Кое-что такое было, и инициатива, что неудивительно, исходила от Стефани, которая не могла допустить, чтобы её дорогой племянник стремительно превратился в гламурную недотёлку. После встречи с одним трансвеститом, Стефани надолго вбила себе в голову стереотипное представление, о том, как обычно выглядят те мужчины, что предпочитают спать с мужчинами. Повторения такой судьбы для своего племянника она не хотела. Да и вообще слабо представляла, как Эверетт будет теперь поступать со своим имиджем. Он торжественно пообещал ей, что юбку вместо брюк носить не станет, и целое море декоративной косметики в своей ванной комнате не пропишет. – Главное – не делай того, о чём в дальнейшем можешь пожалеть, – назидательно заявила тогда Стефани. На том воспитательные работы закончились, и Логан вздохнул с облегчением. Он и не собирался кардинально менять свой имидж, перекраивая его под стереотипы многих людей. Он не стал надевать каблуки, старательно вырабатывать походку от бедра, носить те вещи, что обычно прописаны в женском гардеробе и не превратил свой голос в манерный кошмар. А длинные волосы он носил всегда, прекрасно зная, что короткая стрижка из симпатичного парня превратит его в непонятное существо с торчащими ушами. Чёлку отрезать ему тоже было строго противопоказано. У него от природы было несколько удлиненное лицо, и заострённый подбородок, а не округлый, как у многих. Длинные волосы и чёлка придавали ему выразительности, а вот короткая стрижка могла сделать похожим на лопоухое нечто... Точного определения Эверетт пока так и не подобрал, потому даже в перспективе старался об этом не задумываться. Впрочем, на сексуальную жизнь его внешность никак не влияла, в отличие от родственников, нагрянувших так не вовремя. Но ничего удивительного Логан в этом не наблюдал. Просто ещё раз убедился в том, что закон подлости имеет место быть и частенько напоминает о себе, иначе просто не бывает. Блэр, тем временем, вдохновившись тем, что, наконец, появилась возможность прикоснуться к Эверетту, позволил себе быть немного смелее, чем прежде. Потянул джинсовую куртку вниз, снимая её с плеч, запустил под неё ладони, сначала проводя ими сверху вниз, к кромке джинсов, прямо по ткани, а после – снизу вверх, забираясь под ткань, прикасаясь кончиками пальцев к обнажённой коже, чувствуя, как Логан реагирует на эти касания. Чуть покусывая губы, запрокинув голову и закрыв глаза. Он ничего не говорил, ничего не шептал, но по выражению лица становилось понятно, что ему хорошо. Даже слишком хорошо. Наверное, несколько дней воздержания до поездки сказывались. Эверетту хотелось, чтобы к нему прикоснулись, хотелось... Но в последнее время обломы стали традицией, потому, стоило только положить ладонь на затылок Шелдону, стоило только Блэру потянуться к застёжке чужих брюк, как задняя дверь машины отворилась, и в салон нырнул Джастис, который, кажется, совсем не обращал внимания на то, что происходило внутри. Потому и позволил себе вломиться в чужое пространство с грацией слона, что пляшет в посудной лавке, сметая и превращая хрупкий фарфор в крошево. Шелдон мысленно порадовался, что не успел перейти к действиям развратного характера, и моментально отпрянул от Логана. С Эверетта романтичный флёр тоже моментально слетел. Логан одернул водолазку и поправил куртку, искренне надеясь, что Пьеру хватит ума не комментировать увиденное, а просто сесть и промолчать. Хотя промолчать было достаточно сложно, глядя на припухшие губы, бордовую шею и слушая сбитое дыхание. То есть, тактичный человек промолчал бы. Но когда Джастис был тактичным? – Я помешал? – невинно поинтересовался он. – Нет, что ты! Только тебя и ждали, – процедил Эверетт, сложив руки на руле и уронив на них голову. Со стороны могло показаться, что эта полоса обломов его настолько доконала, что он решил расплакаться, на самом деле, он просто истерически ржал. В первые пару раз хотелось орать, а сейчас уже стало смешно до невозможности. Кажется, в этом проглядывала некая закономерность. Во время первого приключения их едва ли не насильно запихивали в одну постель, сейчас наоборот, никакой возможности уединиться не наблюдалось, и это раздражало до чёртиков. В принципе, можно было плюнуть на всё, собрать вещи и вернуться в квартиру, а Меган и её родителей перетащить в городской дом и оставить на попечении своих предков, но Эверетту искренне не хотелось портить отношения со старшим поколением. А он хорошо понимал, чем всё обернется. Рано или поздно в его сторону начнут кидать косяки и ничем хорошим это не закончится. Здесь вступало в действие негласная договоренность об обязанностях родственников. Все были заняты своими делами, потому не могли таскаться с приехавшей погостить роднёй, а у Эверетта так удачно отпуск подвернулся... – Такими темпами впору объявлять сексуальную голодовку, – резюмировал Шелдон. – Зато рано или поздно мы достигнем просветления, – продолжая ржать, выдал Логан. – Место вы, конечно, выбрали охренительное, – недовольно произнес Пьер, словно был одним из представителей полиции нравов, и сейчас на месте нарушителей оказались его друзья, которых по идее следует наказать, но личностный фактор играет свою роль. Блэра замечание Джастиса, если честно, несказанно развеселило, потому что уж кто бы говорил, но только не Пьер, который не особо был склонен к консерватизму, а потому мог выбрать место и похлеще, чем парковка супермаркета. И как-то в своих действиях он ничего странного не замечал, для него это было обыденным действием. Но здесь, видимо, вступило в силу правило бревна и соринки, потому что возмущение Джастиса выглядело искренним. Он старательно делал вид, что сам бы так никогда не сделал и вообще не представляет, как так можно. – У нас не было выбора, – философски выдал Шелдон, догадавшись, наконец, одернуть и свою водолазку. – Скажите спасибо, что это я, а не дама в чёрном, – фыркнул Пьер. – Засмущали бы девчонку окончательно. – Спасибо, – хором ответили ему. – И не думаю, что она сильно смутилась бы, – добавил Эверетт, который знал о родственнице чуть больше, чем все остальные, присутствующие в машине люди. – Почему? – удивился Джастис. – Разве она у тебя не девственница? – Не очень-то корректно обсуждать такие вопросы, – укоризненно выдал Логан, постучав пальцами по рулю. – Да, ладно. Прекрати, – отмахнулся Пьер. – Неужели это такая страшная тайна? – Не страшная. Не тайна. Нет, – ответил Эверетт и принялся гипнотизировать выход из магазина, искренне надеясь, что Меган своим видом не спровоцировала приступ подозрительности у всех охранников поголовно, и они не потащили её в помещение для персонала, чтобы проверить на предмет краж. В принципе, он ещё перед поездкой настоятельно советовал родственнице не дурить, а переодеться. Она ничего не сказала, зато написала такую петицию в защиту своих прав, что желание обсуждать что-либо с ней испарилось окончательно. Эверетт предупредил её о том, что подобное одеяние может стать причиной неприятностей, на том посчитал свою миссию законченной и не тратил время на переубеждение. Да и ко всему прочему, он придерживался мнения, что в присутствии самой Мидлфорд Джастис не станет задавать провокационные вопросы хотя бы потому, что это довольно неприлично. Логан, отвечая на поставленный вопрос, чувствовал себя не в своей тарелке, и, разумеется, тому было рациональное объяснение. Обсуждать чужую девственность или же отсутствие оной было для него не так уж и зазорно, ничего страшного в этих разговорах не наблюдалось. Всё же совсем забитым ханжой Эверетт себя не считал, да и не был он таким, но у него чётко шло разграничение понятий. Он знал, что на одну и ту же ситуацию можно смотреть с разных ракурсов, и сейчас у них с Джастисом было разное восприятие. Пьер рассуждал о посторонней девице, а Логан о своей родственнице, потому излишнюю откровенность считал лишней. Но Джастис со своей бестактностью это вряд ли понимал. Его волновала только собственная потребность в удовлетворении любопытства. Эверетт не собирался сильно развивать тему. – Это «нет» к чему относилось? – решил уточнить Пьер. – К факту невинности, – со вздохом пояснил Логан. – Точно сказать не могу, поскольку свечку не держал и понятия не имею, было там у них что-то или нет, но подозреваю, что всё-таки да. – С твоей родственницей кто-то встречался? – Она всю жизнь только тебя ждала, – ехидно произнес Эверетт. – Разумеется, встречался. Насколько я знаю, он был постарше Меган. Ей было семнадцать, ему... Сейчас уже не помню, но что-то около двадцати пяти или двадцати семи. В общем, несколько старше. – Разрыв шаблона, – резюмировал Шелдон, глядя на вытянувшееся лицо бывшего одноклассника. Пьеру хотелось что-то сказать, но не получалось, поскольку заявление Логана его шокировало порядочно. Он не верил, что на Мидлфорд-младшую мог кто-то позариться, поскольку его этот имидж отвратил бы навечно. Хотя... Стоило признать, что на свете есть множество людей со своими тараканами в голове, и, вполне возможно, они предпочитают себе подобных. Единственное, что всё ещё озадачивало – мысль о том, почему на Меган польстился не какой-нибудь чокнутый любитель готики, а взрослый парень, которому уже предписывается быть несколько серьёзнее. – Она была популярной? – собравшись с мыслями, выдал Джастис. – Намного популярнее, чем ты думаешь, – отозвался Эверетт с лучезарной улыбкой. На этом Пьер предпочел разговор закончить, чем только порадовал Логана, да и Блэра тоже. Шелдон время от времени смотрел в сторону школьного друга и думал о том, что дружба – это, конечно, здорово, но иногда даже близким людям хочется пожелать провалиться сквозь землю. Ему сейчас очень хотелось, чтобы Джастис это пожелание услышал и свалил куда-нибудь, но Пьер навыком чтения мыслей не обладал, потому продолжал сидеть в машине, провожая взглядом всех симпатичных, да и не очень, девушек, что мелькали за стеклом. Всё-таки его натура была настолько полигамной, что даже словами не передать. Может, в каждую встречную он и не влюблялся, но искренне восхищался внешностью почти всех девушек. Если бы любовь и симпатию можно было перевести на кулинарную тему, выдав аллегорию, Пьер попал бы в категорию тех людей, что едят всё подряд. Вроде и считают себя гурманами, но особого вкуса не имеют. – Почему-то не верю, – через некоторое время выдал Джастис. Видимо, всё это время сидел и обдумывал чужие слова, прикидывая, каков в них процент правды. Эверетт никого переубеждать не собирался. Он вообще не любил что-то кому-то доказывать, понимая, насколько это глупое времяпрепровождение. Если человек хочет услышать собеседника, он сделает это с первого раза, а не выслушав сотню аргументов, после чего выдаст нечто вроде: «Да, может быть, подумаю над этим на досуге». – Что-то Меган задерживается, – произнес Шелдон. – Пожалуй, стоит сходить и проверить, – Эверетт сразу же уцепился за возможность выбраться из машины. – Я с тобой, – тут же подхватил Блэр. – Что ж, в таком случае, я тоже, – Пьер не горел желанием оставаться в одиночестве. Эверетт никогда не понимал стремлений бывшего одноклассника осчастливить своим вниманием как можно больше девушек, но сейчас отдал бы многое только за то, чтобы Джастис свалил к очередной своей пассии и не ходил за ними хвостом. Причем, в расчёт бралась не только эта ситуация, но и общая обстановка. Логан думал о загородном доме, о призрачной девчонке, которая едва не столкнула его в бездну... Они с Шелдоном уже оказались связаны с этим существом. Но Джастиса она не видела, или он её не видел... В любом случае, не хотелось, чтобы в неприятной ситуации оказались замешаны и посторонние люди. Тем более что мотивы призрака не были известны, а поведение являлось непредсказуемым. Эверетт не мог поручиться, что агрессия её направлена именно на него, а не на любого встречного. И могло случиться так, что список жертв открыл бы ничего не подозревающий Пьер. «Ещё раз поехать в старый особняк? Да никогда в жизни», – подумал про себя, подходя к двери супермаркета и дёрнув её на себя. Сколько он себя помнил, столько у него была тяга к знаниям и стремление выведать чужие тайны. Что совсем неудивительно, учитывая выбор будущей профессии. В клуб любителей журналистики именно эта тяга Логана когда-то и привела. Услышав фразу о том, что информация правит миром, он не смог выбросить её из головы, вцепился в неё и на определенный период жизни даже сделал девизом, которым руководствовался в повседневных поступках. На мировое господство он не замахивался, но хотя бы восстановить своё честное имя пытался. Ему до одури хотелось реабилитироваться. И не в глазах окружающих, а в своих собственных. Эверетт не желал мириться с мыслью, что он – неудачник, и всю жизнь проведёт под давлением этого мерзкого слова. Его газета... Точнее, газета школьная, находившаяся под его руководством, мало у кого вызывала положительные эмоции. Но вместе с тем и придраться оказалось не к чему. Стёб, сарказм и ирония правили в этом издании балом, а за них сложно было наказать. Если Логан и подкалывал кого-то, то делал это столь виртуозно, что злиться на него было глупо. То есть, со стороны эта злость выглядела глупо и вызывала только недоумение. Неужели люди не умеют смеяться над собой? Не умеют. Ответ прост и ясен. Да, наверное, и не стоит этого делать. Эверетт предпочитал в данном вопросе ориентироваться на собственные ощущения, а они подсказывали, что смех над самим собой – это лишнее. Как не изворачивайся, будешь выглядеть глупо, даже глупее, чем при молчании. Потому сам и не пытался поддерживать настроение масс, оставаясь при своём мнении. Он не умел и не хотел овладевать подобными навыками, понимая, что люди, как всегда, обожглись на подмене понятий. Самоирония – отличная вещь, но это совсем не то же самое, что ржать в голос, когда окружающие хохочут над твоей неудачей. Возможно, его размышления в этом плане были ошибочными, но он никогда и не претендовал на звание истины в последней инстанции, просто методом проб и ошибок старался найти свой собственный путь. Как и его родственница, Логан в своё время старательно изучал книги по психологии, но это были не так называемые «настольные книги стерв», а литература более высокого уровня. Эверетт пытался разобраться в себе и хотя бы частично избавиться от той самой философии неудачника, которая начала формироваться у него после ряда ошибок. Стоит признать, что эти книги помогали лишь частично, но это явление само собой разумеющееся, если на то пошло. Любая информация должна быть не только получена, но вместе с тем переосмыслена и применена на практике, иначе так и продолжит лежать мёртвым грузом. Логан в этом плане оказался талантливым учеником, который старался теорию опробовать на практике, но не моментально, а маленькими шажками, постепенно. Надеясь, что однажды у него всё получится, и больше не будет таких траблов, как в младшей школе. Веддингтон позиционировал себя, как школу победителей. И Эверетт хотел стать победителем, а не смотреть на тех, кто носит это гордое звание, с немым восторгом. Он был рожден не для подчинения. Логан понимал, почему ему в голову сейчас полезли эти мысли. Всё заключалось в том, что психология была напрямую связана с его новой проблемой. Тайна, которую хранила девочка в белом... Чем эта девчонка руководствовалась в своих поступках? Почему решила напасть, ничего не говоря? Для того чтобы понять, как бороться с проблемой, следовало первоначально ею проникнуться, а после – придумывать пути решения. Сейчас для Эверетта вся ситуация представлялась тёмным лесом, в котором опасно совершать необдуманные поступки, следуя только голосу своей интуиции. Она у него достаточно часто била мимо цели, потому это нельзя было назвать выходом. Ясно Логан понимал и то, что голову следует оставить холодной и не поддаваться панике, потому что паника – откровенно мерзкий советчик. Руководствуясь истерическими настроениями, проще простого – наломать дров, а потом долго и мучительно посыпать голову пеплом, пытаясь вернуть всё обратно, на круги своя, но уже не получится. В этом плане прежние неприятности были несколько попроще, они так Эверетта не обременили. Там день замкнулся на себе, и события одного дня как раз можно было изменить, сделав их такими, какими хотелось именно ему. Не получится с первого раза, можно взять вторую попытку, за ней третью, пока всё не войдёт в колею, и время не потечёт так, как должно это делать. В принципе, исход ситуации тогда рисовался, хоть и печальным, но логичным. Смерть. Освобождение или мука? Именно с этим обоим тогда и следовало определиться. То ли освободиться, начав жизнь с чистого листа, без человека, который сильно изменил судьбу другого, то ли осознать, поняв, что без этого человека жизнь перестанет быть жизнью на сто процентов. Вроде всё здорово, отлично, но только на первый взгляд. Было страшно... Но всё же и проблески разума, связанного с логикой, тоже встречались. У обоих возникали варианты, с чем связаны внезапные перемены в пересчете времени, что способствовало появлению этого мира. Да и предки Логана не хранили гробовое молчание, а активно с ним общались. Но сейчас ничего подобного не наблюдалось. Не было ни одного намека, что они где-то поблизости и контролируют ситуацию. Не было подсказок, предостережений. Ничего. Только гнетущая тишина и девочка в разодранном, некогда белом платье. На первый взгляд совсем невинное дитя, а вот на второй... Второй раз смотреть на неё Эверетту не хотелось, потому что ничего хорошего он не ждал, а становиться подопытным кроликом не желал. За это утро он успел раз сто подумать о девчонке, что устроила пляски на болоте. Говорят, что среднестатистический мужчина каждые две минуты думает о сексе. Логан думал о других вещах и полагал, что, если эта проблема не разрешится в ближайшее время, он станет думать о призрачной незнакомке намного чаще, чем о плотских утехах. Всё чаще мысли приобретали негативную окраску. Дико хотелось проораться благим матом. Спрашивать, почему мистическое явление снова свалилось на его голову, Эверетт не стал бы. Не потому, что не хотел узнать правду, а потому, что понимал – никто ему отвечать не станет. Он будет разговаривать с пустотой. Тайны ему нравились, бесспорно. Но только чужие. Сейчас его перед выбором не ставили. Просто сказали, что надо, и он вынужден был подчиниться правилам игры. Логану хотелось бы поверить, что это спектакль, разыгранный, как по нотам, но вынужден был признать, что, увы и ах, это реальность. Искажённая, навязанная извне, но всё-таки реальность, в которую снова затягивало их с Блэром. Только теперь неизвестно, какие цели преследовал игрок. Хотел проверить силу чувств? Или же уничтожить обоих? Или... Эверетт снова вспомнил куски битого стекла, что валялись внизу, там, куда он летел. Они исчезли, и обрыв сам тоже исчез, остался только берег, падение с которого ничем не грозило, кроме разве что испачканной одежды и небольшим нервным потрясением, поскольку свергся бы Логан в болото с так «любимыми» им лягушками. Но это в сравнении с битым стеклом и той запредельной высотой, что представала перед ним, было такой чепухой, о которой можно подумать, максимум, несколько минут. И тут же выбросить из головы, поскольку несущественно. Вроде бы для себя он сделал вывод, что паниковать рано, но нет-нет, да и проскальзывали не самые радостные мыслишки. Несмотря на то, что особого интереса Меган к делам родственника не проявляла, он пришёл к выводу, что ей свою нервозность демонстрировать не рекомендуется, а потому постарался нацепить на лицо притворную, но необходимую в этот момент улыбку. Шелдон, наблюдавший за ним исподтишка, эти перемены отмечал, но не имел возможности заговорить с Эвереттом, поскольку рядом всё время отирался Джастис, совавший свой любопытный нос туда, куда никто не просил. А открывать ему свои тайны Блэр не планировал, несмотря на то, что Пьер и сейчас продолжал носить статус лучшего друга. Как ни крути, а дружба – это всё-таки не понятие равноценное понятию «жилетка, в которую можно и нужно плакаться». При любом раскладе следует сохранять некоторые мысли при себе. Насколько бы близким не казался человек, пусть даже астральным близнецом, все свои мысли ему не припишешь. На этом заблуждении можно обжечься, начав навязывать собственное мнение, ошибочно считая, что собеседник его полностью разделяет. О чем можно говорить, если даже настоящие близнецы, имеющие идентичную внешность, зачастую оказываются полными противоположностями друг друга? Стараясь отвлечься от своих размышлений, Блэр принялся искать в толпе Меган. Много времени тратить на это ему не пришлось, поскольку такую девушку сложно было не заметить. Среди стандартно одетых людей она выделялась очень чётко, являя собой сплошное чёрное пятно, которое уверенно двигалось к кассе. Люди, которые её окружали, смотрели с недоумением, некоторые посмеивались. А Мидлфорд, кажется, совсем не замечала чужую реакцию, потому что продолжала двигаться по выбранной траектории и ни разу не оглянулась, даже, когда к ней кто-то обращался. – И всё-таки, я решительно не понимаю, чем руководствуется в своих поступках данная особь женского пола, – произнёс Пьер, устроив руку на плече Шелдона и продолжая пристально разглядывать фигуру в плаще. – Поздравляю, – сухо отозвался Блэр. – С чем? – С тем, что ты мужчина. – А как это взаимосвязано? – нахмурился Джастис, окончательно перестав понимать Шелдона. Впрочем, он давно перестал приятеля понимать, просто не признавал этот факт. Но критиковать чужие действия всё же не брался, потому что Блэр мог точно так же вылить на него ушат обличительных слов. – Полагаю, это намёк на то, что ты не способен понять женскую логику, – ухмыльнулся Эверетт, подбросив в руке ключи от машины, на которых болтался смешной брелок. Подарок из параллельного мира. Точнее, не совсем так. Сначала он выиграл эту панду для Шелдона в придуманном мире, а потом, после возвращения, увидел в реальности, не удержался и приобрёл. Блэр, не задумываясь, прицепил его к своим ключам. И совсем не парился на тему того, что вещица деловому человеку, коим он должен был стать в дальнейшем, не подходит. – Да? – обратился Пьер к Шелдону. – Да, – подтвердил тот. – Интересно, с каких пор вы ещё и мыслить начали одинаково? Вопрос получился больше риторическим, поскольку с ответом на него никто не торопился. Логан снова растянул губы в премерзкой улыбке, а взгляд стал мечтательно-снисходительным, после чего Джастис почувствовал себя идиотом. Блэр просто привык к тому, что каждый разговор подобного плана непременно скатывается в выяснение, как так получилось, что они с Эвереттом вместе и сколько у них общего. Пережевывать в сотый раз одно и то же слегка достало, потому ответом на вопрос Пьера стало молчание. – Меня пугает её одеяние. Долго Джастис молчать не смог, потому снова нашёл то, к чему можно прицепиться. На сей раз под обстрел попал плащ Меган. – Чем? – лениво спросил Шелдон. – Тем, что мрачное. Девушке её возраста больше подошло бы яркое. – Уверен в этом? – Естественно! – фыркнул Пьер, словно это было само собой разумеющееся явление. – Цветное не всегда уместно. – И когда оно не уместно? На похоронах? – Не обязательно. Приведу тот пример, который тебе понравится больше всего. Если под этим плащом только нижнее бельё. То что ты предпочёл бы там увидеть? Чёрные кружева или веселенькие зеленые трусы и лифчик с коровками? Логан ничего не сказал, но сдавленно хмыкнул, прикрыв рот ладонью. В принципе, ничего смешного в этом не было, но он просто представил трусы с коровами и Джастиса, который их увидит. Наверняка после такого сельского пейзажа на одежде ему не захочется ничего продолжать. Эверетту бы точно не захотелось, поскольку наталкивало на мысли не об интиме, а о детском саде, когда нижнее бельё покупают родители, и, разумеется, оно больше практичное, чем сексуальное. Да и какая сексуальность может быть в детском возрасте? Если только новое поколение Лолит... Но об этом Логану думать не хотелось. Против такого его душа искренне протестовала. – И не обязательно ржать, – обиделся Пьер. – Я... нет, – Эверетт протестующе помахал ладонями. – Я не смеюсь. – Я заметил. – Просто тренирую воображение. – И как? – Удачно, – честно признался Логан. – А, если честно, не вижу ничего страшного в чёрном цвете. – Иногда белый пугает намного сильнее, – задумчиво выдал Шелдон. – Согласен. – Можно я ничего не буду говорить? – спросил Джастис, посмотрев сначала на одного, потом на второго. – Снова шутка на тему голубизны? – предположил Эверетт. – Сто процентов, – подтвердил Блэр, который и к этому тоже привык. Пьер при случае не упускал возможности как-то высказаться относительно природы чужих отношений. Чаще всего высказывания заключались во второсортных шутках, которые мало кто понимал, а, если понимали, то ничего смешного в них не отмечали. Если Логан славился своим полудохлым юмором, выкрашенным в чёрный цвет, но Пьер просто не умел шутить. И сейчас, скорее всего, собирался брякнуть нечто из серии: «Настолько испугались возможной женитьбы и белого платья невесты, что теперь вместе». Разумеется, о свадьбе, имевшей место быть в призрачном дне, он ничего не знал. Кольца исчезли, как только закончилась та вариация дня, фальшивое свидетельство о браке – тоже, остались лишь воспоминания о подвязке, стащенной призраком из магазина, кровати, напоминавшей поле боя, поскольку её щедро залили вином, о фотосессии. Первой, во время которой Эверетт здорово вышел на фотографиях, но снимки, к сожалению, не сохранились. – И вовсе нет, – возразил Пьер. – Оу, удивлён, – признался Логан. – Тогда даже позволю себе сделать то, чего никогда не делал. – Что именно? – Попрошу сказать, что ты там придумал. – Здесь должно было быть замечание о цвете твоих волос, – пояснил Джастис. – Они же белые. Почти. – А... – протянул Эверетт. – Ну, да. Уточнять не стал, но всё равно в сотый, а то и тысячный раз убедился, что таким прекрасным качеством, как умение шутить, его бывший одноклассник обделён, и вряд ли сможет выработать в себе иную привычку. Меган в это время успела оплатить покупки и материализовалась поблизости с парнями, толкая впереди тележку. – Всё? – заботливо поинтересовался Пьер. Ему ничего не ответили, только оставили тележку и прошествовали на выход. – Твоя родственница – просто образец воспитанности, – заметил Джастис, обратившись к Логану. – Почему бы тебе не сказать об этом ей? – Потому что она не станет слушать. – А чем лучше я? – философски спросил Эверетт, спрятав ключи в карман и подхватив пакеты. – То есть? – Он тоже слушать не станет, – пояснил Блэр, усмехнувшись. – И после этого ты говоришь, что они ко мне нормально относятся? Да их семья меня ненавидит, – на полном серьёзе заявил Пьер. Шелдон только покачал головой, но ничего не сказал. Забрал оставшийся пакет и тоже вышел из супермаркета. Джастису ничего не осталось, кроме как пойти вслед за всеми, иначе могли бы и без него уехать.