Следуй за мной

Эверетт стоял перед зеркалом и внимательно разглядывал своё отражение. На сегодня у них с Шелдоном был запланирован визит к родителям, а потому следовало одеться как-то соответственно случаю. Некоторое время Эверетт разрывался между классическим костюмом и более неформальным стилем, в итоге выбрал водолазку, тёмные джинсы и пиджак; получилось нечто среднее между классикой и повседневной одеждой. Нельзя сказать, что Логан так уж ревностно относился к своему внешнему виду, но в глазах родителей хотелось выглядеть достойно, а старшее поколение придавало этому большое значение. Они были из разряда тех семей, что даже в повседневности стараются выглядеть так, словно в любой момент могут попасть на приём к Её Величеству, а потому нужно держать себя в определённых рамках. Никаких старых футболок или поношенных джинсов с пятнами на коленях. Эверетт, в принципе, поддерживал это стремление и тоже руководствовался мнением, что стоит за собой следить, просто не нужно превращать свою внешность в фетиш, заботясь исключительно о ней. Он пару раз провёл расчёской по волосам, хотя они и так уже отлично лежали. После чего сунул в карман телефон и спустился вниз. Родственники в полном составе были в гостиной. Майкл и Меган ели, Марлен снова пила кофе. Пьер перелистывал страницы газеты, которую, скорее всего, притащили в дом Мидлфорды. Джастис сидел между Меган и Майклом, к тётушке Эверетта повышенного внимания не проявлял, и это Логана несказанно радовало. Кроме того, Эверетт постарался оценить эту картину с определённого ракурса и поймал себя на мысли, что Пьер в семейство Мидлфорд не вписывается совершенно. Он человек иного склада. Сделан, что называется, из иного теста. Не сказать, что Логан был одержим идеей выдать Меган замуж, не сказать, что каждого встречного в эту категорию пытался впихнуть. Но вот сейчас постарался оценить Джастиса именно, как возможного кандидата. И не увидел перспектив. Он даже попытался провести параллель между своими отношениями и тем взаимодействием, что возникло на первых порах у Меган и Пьера. Понял, что, несмотря на кажущееся сходство, ситуации разные. Мидлфорд действительно не испытывает тёплых чувств в отношении Джастиса, он её сильно раздражает. Скорее, не раздражает, а бесит. То есть, при желании она могла бы перебороть эту неприязнь и стать с Джастисом приятелями, но влюбиться в него – точно нет. Хотелось сказать тётушке, что её план – заранее проигрышная комбинация, но Эверетт знал, что к его мнению никто прислушиваться не станет, потому предпочёл не тратить нервы и в чужой монастырь со своим уставом не соваться. В конце концов, его это не касается. Первой Логана заметила как раз Марлен. – Ты уезжаешь? – спросила, улыбнувшись. – Да, у меня дела в городе, – отозвался Эверетт, прошествовав в гостиную и подойдя к столу. Внимание Логана было направлено в основном на бывшего одноклассника, который этой ночью умудрился вляпаться в не самую приятную историю. Сейчас Джастис не производил впечатления человека, озадаченного чем-то; скорее всего, он просто не придал значения тому, что с ним произошло. А вот Эверетт озадачился. В его понимании вечернее представление было реальной проблемой, а не игрой воображения, на которое списал всю ситуацию сам Пьер. Кажется, начали претворяться в жизнь самые неприятные опасения, которых Логан так не хотел. В историю с девчонкой в белом оказались втянуты и посторонние люди. – Надеюсь, тебе повезёт. Удачного дня, – благодушно пожелала родственница. Майкл и Меган продолжали изображать мрачные тени, а потому с ними всё ограничилось лишь кивками вместо приветствий. – Спасибо, – искренне поблагодарил Эверетт, повернулся в сторону Джастиса и обратился к нему: – С тобой можно поговорить? Пьер оторвался от газеты и соизволил посмотреть на бывшее начальство. – Ты мне? – Да. – О чём именно поговорить? – Насчёт вчерашнего. – Ну, окей, – согласно выдал Джастис. – Пойдём, – Логан кивнул в сторону прихожей. – Не думаю, что здесь стоит обсуждать некоторые вещи. – Секреты? – зловещим шепотом выдала младшая Мидлфорд и усмехнулась. – Скорее, проблемы психологического характера, – ответил Эверетт, развернувшись на каблуках своих ботинок и покидая гостиную. Пьер почувствовал себя немного неуютно и поспешил удалиться, чтобы не отвечать на вопросы посторонних людей. Разговаривать с Логаном не хотелось, потому что ещё по вчерашнему взгляду Эверетта Джастис понял: здесь что-то не так. Правда, он интерпретировал ситуацию по-своему. В его представлении Логан уже успел записать бывшего зама в сумасшедшие, по которым психушка плачет и рыдает. А сейчас начнутся душеспасительные разговоры и попытки наставить на путь истинный. Точно Пьер знал только одно: Эверетт так просто не отстанет, если он хочет поговорить, значит, разговор обязательно состоится, поскольку более дотошной личности, чем Логан в мире просто не существует. В какой-то мере, это было прекрасное качество – умение добиваться поставленной цели, а не только жить в мире своих грёз. – Что ты хотел узнать? – спросил Джастис, когда они с Эвереттом оказались за пределами дома. На улице снова царила слякоть, а в воздухе – прохлада. Следовало бы накинуть что-нибудь поверх рубашки, чтобы не ежиться от холода, но Пьер рассчитывал, что разговор будет недолгим, и за это время он в сосульку не превратится. – Не узнать, а, скорее предупредить, – признался Логан, внимательно посмотрев на Джастиса. – И о чём? – Быть может, тебе лучше вернуться домой? – Время гостеприимства закончилось? – Не в этом дело, – Эверетт не улыбался и, судя по всему, в дальнейшем не собирался смеяться над своими словами. – Просто вчерашнее происшествие, скажем так, произвело на меня впечатление. Мне не хотелось бы повторения этой ситуации. – Она и не повторится. – Да? – Я не собираюсь больше вспоминать о каких-либо городских легендах, – фыркнул Пьер. – А то потом всякая дрянь мерещится повсюду. – Думаешь, это из-за легенды? – Естественно. – Ну... Ладно, – Логан тяжело вздохнул. – Единственное, что я хочу сказать... Будь осторожнее. – Эверетт? – Что? Джастис недоверчиво покосился в сторону Логана. Тот смотрел на него внимательным, можно сказать, даже проницательным взглядом. Сложно было представить, что этот умный, образованный человек, который, стопроцентно, не начинает свой день с чтения гороскопа или попытки пересчитать зарубки на камне, чтобы вычислить дату очередного Апокалипсиса, может верить в потусторонние явления. Пьера мысль о том, что Эверетт – суеверная особа, несколько забавляла, и он даже хихикнул. – Никогда бы не подумал, что ты веришь в подобную чушь. Мне казалось, что у тебя больше... – Джастис помахал в воздухе руками, стараясь подобрать нужные слова. – Больше чего? – поторопил Логан. – Здравомыслия, – Пьер, наконец, определился с тем, что хотел сказать. – Слушай, правда, это глупо. Ты хоть раз сталкивался с мистическим явлением в жизни? Если скажешь да, всё равно не поверю. Эверетту как раз хотелось ответить «да», но он прикусил язык. Разумеется, Джастис не поверит. Он ведь даже ничего не запомнил из того времени, когда они все оказались в замкнутом дне. Воспоминания остались только у Шелдона и самого Логана, все остальные придерживались мнения, что Блэр и его ядовитая «блондинка» начали встречаться сразу после дня рождения Шелдона. И несказанно этому удивлялись. Ещё бы! Никаких предпосылок для возникновения тёплых чувств ведь не возникало. Друзья Блэра полили Эверетта помоями, и он, оскорбленный, свалил в лес. А когда он шёл по трассе, Шелдон едва его не сбил. В какой из этих моментов между ними могла зародиться хоть мало-мальски обоснованная симпатия? Оснований верить в слова Логана у его собеседника не было, потому и доказывать что-то Эверетт посчитал бессмысленным занятием. – Наверное, ты прав, – произнёс Логан. – Правда, глупо. – Вот и всё, – ухмыльнулся Пьер. – Не парься на этот счёт. – Хорошо. Джастис хлопнул бывшего одноклассника по плечу и скрылся в доме. Логан проводил Пьера взглядом, тяжело вздохнул и спустился со ступенек, искренне надеясь, что за время их с Шелдоном отсутствия здесь никакой форс-мажор не случится, и девчонка в белом не нагрянет к ним домой с очередной «шуточкой». В том, что вчера здесь была та самая девчонка с куклой, Эверетт ни на секунду не сомневался. Браслет на руке, смех, в точности, как во время утренней прогулки, черты лица... Девушка приобрела иной облик, примерив на себя образ взрослого человека, но при этом в ней с лёгкостью угадывалась та самая незваная гостья, что поиздевалась над психикой Логана на пруду, а потом сбросила на них с Шелдоном огромную ветку. Оказавшись в салоне, Эверетт откинулся на спинку сиденья, пристегнулся и прикрыл глаза, стараясь успокоиться и не воспринимать всё так остро, как сейчас. – Судя по всему, тебя не стали слушать, – резюмировал Блэр, посмотрев на человека, сидевшего рядом. – И, предположив это, ты окажешься прав на сто процентов, – ответил Логан, повернув голову и приоткрыв один глаз. – Естественно, меня тут же упрекнули в отсутствии здравомыслия и паникёрстве. Но это было ожидаемо. Вы вчера разговаривали вообще на эту тему или благополучно обошли её стороной? – Скажем так, я достиг не больших успехов, чем ты. Пьер, кстати, настоятельно просил не говорить тебе о его видении. – Почему? – Думал, что ты начнёшь смеяться. – О, да, – хмыкнул Эверетт. – О коварстве моей семьи пора складывать легенды. Как же иначе? Всё-таки, чем больше времени проходит, тем сильнее я убеждаюсь, что Джастис втайне считает всех представителей семьи Логан немного того. Шелдон усмехнулся. – Некоторых – совсем не немного. – Меган – это отдельная история. Но речь не об этом, а о восприятии меня и моего мировоззрения другими людьми. Кажется, Пьер уверен, что я его тихо ненавижу. Потому при первой же возможности как-то отыграюсь за все его промахи. – Смею тебя заверить, такого мнения он придерживается не только о тебе. – А о ком ещё? – Обо мне. О Вайолетте... – Ладно, с последним понимаю. Сам Лорэнса не особо перевариваю, но это взаимно. Но ты? Мне всегда казалось, что вы с моим бывшим заместителем – не разлей вода. К тому же... – Эверетт иронично усмехнулся. – Кое-кто самым первым узнал твой секрет, да ко всему прочему успел украсть твой поцелуй. – Совсем того не желая. – Да какая разница? Всё равно ведь узнал. – В общем-то, да. – Так почему же Пьер думает, что ты его тихо ненавидишь? Или у него есть реальные на то причины? – У него есть дурацкая привычка – совершать такие поступки, за которые огрести в дальнейшем – проще простого. Плюс ко всему, судит он по себе, а сам он не такой уж замечательный человек. – Вот оно! – торжествующе заключил Эверетт. – Что именно? Шелдон не очень понял, почему в голосе собеседника появились ликующие ноты, потому покосился в его сторону с недоумением. Всё же иногда Логан умел ставить своих оппонентов в тупик не только аргументами и разумными доводами, основанными на знании основ психологии, не своим юмором, который способны были понимать далеко не все, но и внезапными замечаниями вроде того, что было озвучено пару минут назад. Сплошной подарок-сюрприз, скрытый за множеством упаковок. Сколько не разворачивай, всё равно обнаружишь ещё один слой упаковки, а не настоящую личность. Эверетт был «многослойным», временами непонятным, и это в нём несказанно привлекало. Его нельзя было читать, как книгу, пробегаясь глазами по строчкам и зная наперёд, что ждёт страниц этак через сорок. Он умел удивлять. Бывал забавным, злым, страстным и наоборот, чрезмерно нежным, но это всё дозировалось и сменяло друг друга так стремительно, что не успевало надоедать и приедаться. Но это смотрелось настолько органично, что невозможно было обвинить Логана в неискренности. Он всё делал по велению души, а не потому, что от него ждали того или иного поступка. – Цена настоящей дружбы, – пояснил Эверетт. – Вроде бы вы считаетесь лучшими друзьями, но при случае можете друг друга и грязью полить. Главное, чтобы при таком раскладе одно из поливаний не закончилось затаённой обидой, иначе дружбе конец. Вот и всё, что я хотел сказать. – У них с Вайолеттом есть затаённые друг на друга обиды, тем не менее, они продолжают общаться. – Но это не дружба – крепкая и настоящая. – Не дружба, – согласился Блэр. – В принципе, я трезво оцениваю положение вещей и знаю, что на земле нет ничего вечного. Рано или поздно всё ломается, меняется. Дружба тоже может в один момент рассыпаться. То, что я считаю Пьера не лучшим человеком на земле, он знает прекрасно, как и я знаю, какого мнения он придерживается обо мне. – И какого? – Идиот. Шелдон замолчал, заставив Эверетта снова покоситься его сторону. – И всё? – Если говорить общими словами, то да. – Лаконично. – Если пуститься в дебри, то получится полноценная лекция о том, сколько глупостей я совершил в своей жизни. – И самая большая – это то, что ты бросил Тёрнер, – произнес Логан, воздев глаза к небу. – Только не говори, что разделяешь эту точку зрения. – Я, в принципе, не могу её разделять, потому что дело касается именно меня, а не кого-то постороннего. Пожалуй, я слишком эгоистичен, чтобы так просто отказаться от своего счастья, подарив его кому-то другому. Но, думаю, что смог бы понять, останься ты рядом с Трейси. Приключение... На то оно и приключение. Что тут ещё сказать? – Под приключением ты подразумеваешь себя? – Вроде того. – Эверетт. Блэр серьёзно посмотрел на Логана, стараясь без слов пояснить, что в этот момент происходит в голове. Да и по его тону становилось понятно, что приятных ассоциаций данные реплики не вызывают. С чего бы им таковыми быть? Они ведь напоминают о не самом приятном периоде жизни, когда Шелдон старательно подстраивался под типаж «примера для подражания», коим его хотело видеть ближайшее окружение, да и посторонние люди тоже. – Это не упрёк, это констатация факта, – произнес Эверетт, улыбнувшись. – Правда. Я не считаю, что неприятные моменты нужно замалчивать. Да, конечно, я сам не любитель откровенничать, потому что в противном случае... – Ты считаешь, что похож на сентиментальную сучку. – Ага. – Но? – Но взаимопонимания на одном молчании не получить. Люди – вообще такие сложные существа. Но занятные, это факт. – Иногда мне кажется, что ты ставишь надо мной эксперименты. – Правда? – Логан удивленно вскинул бровь. – Да. – И почему такие мысли? – Мне достаточно сложно поверить в реальность происходящего. Мы слишком долго были врагами, чтобы... Твою мать, Логан! Какого хрена? – Больно? – мило улыбнулся Эверетт. – Сам как думаешь? – Больно. – Разумеется! – Следовательно, ты в реальности. – Для того, чтобы доказать это, не обязательно было щипать меня. – Маленькая безобидная шутка, – развёл руками Логан, усмехнувшись, но тут же погасил улыбку и протянул Шелдону ладонь для рукопожатия. – Мир? – Мы не ссорились вроде. – Так мир или нет? Блэр улыбнулся в ответ и всё-таки пожал чужую ладонь чуть сильнее, чем того требовал этикет. Не удержался и легко провёл пальцами по обнажившемуся запястью. Он бы с удовольствием и поцеловал его, но не было возможности оторваться от своего основного занятия, следовало внимательно смотреть на дорогу и не отвлекаться. – Мир, конечно, – ответил Шелдон. А сам задумался о тех вещах, что они недавно обсуждали с Эвереттом. Цена дружбы. Какая она? И можно ли построить дружбу на лицемерии? В школьные годы его этот вопрос занимал очень сильно. С течением времени менялся Шелдон, менялось и его мировоззрение. Многие вещи он сейчас воспринимал иначе, не так, как в былые годы. Сменились идеалы, цели, взгляды на жизнь стали иными. Фактически, после возвращения из мира мечтаний он начал свою жизнь с чистого листа, уничтожив многое из того, что присутствовало в изначально заданной ситуации. Нет, он не стал одеваться, как сумасшедший фрик, не начал откровенно кичиться, выставляя на всеобщее обозрение свои чувства к Эверетту, не отказался от общества своих друзей... Перемены были не внешними, а внутри. Перемены личности, если можно так выразиться. На своих друзей Шелдон тоже стал смотреть иначе, подмечая какие-то качества характера, на которые раньше спокойно закрывал глаза. В конечном итоге, пришёл к выводу, что они далеко не идеальные люди, но это как раз нормально. В мире вообще не бывает идеальных людей, есть лишь те, кто хорошо притворяется. Его друзья даже не стремились надевать на себя маски, они вели себя так, как хотели. Если сравнивать его самого и того же Пьера, то Блэр получался большим лицемером, чем Джастис с его вечными улыбочками, которые могли быть искренними, а могли скрывать за собой порцию гадости. Дружба – вообще вещь сложная, как и любые человеческие отношения. И разрушить её может любое неосторожное слово или необдуманный поступок. Блэр снова вспомнил Пьера и Лорэнса. Просто для него эти двое были самым ярким примером того, какой дружба быть не должна, потому что это не дружба вовсе, а так. В принципе, ситуацию нельзя было назвать такой уж редкой и уникальной. Каждый третий, а то и каждый второй однажды сталкивался в своей жизни с подобным явлением. Любовный треугольник никогда не был явлением редким, обрисованным исключительно в фильмах или книгах, в жизни такого добра тоже – навалом. Он и сам был участником любовного треугольника. Эверетт влюбился в Трейси, Тёрнер влюбилась в Шелдона, а сам Блэр питал вполне определённые чувства к Логану. Но в их «фигуре» не было отягчающих обстоятельств. Невозможно было назвать его и Эверетта друзьями. Соперничая, они не рисковали своими добрыми отношениями, да и вообще-то это нельзя было назвать соперничеством, все прекрасно знали, что «бледная поганка» сохнет по Тёрнер, но красавица-школьница никогда не посмотрит в его сторону. Выбор очевиден. Разумеется, она будет с Шелдоном, а не с его неудачливым оппонентом. Если задуматься, то в ситуации Лорэнса, Пьера и Грейс тоже проблема выбора не поднималась. Вайолетта всегда видели только в качестве приятеля. Но это – Грейс. А сам Джастис? Разве он не понимал, что в его поступке нет никакого благородства? Разве не знал, к каким последствиям это может привести? Наверное, просто не придавал значения. Ему хотелось удовлетворить собственные запросы, а уж как на это будут реагировать окружающие, его не особенно волновало. Реакция Лорэнса даже веселила, потому что чувства у парней были разные. У одного – чистая любовь и восхищение, у другого – банальное желание потешить самолюбие, ну, и вместе с тем – желание, которое принято называть похотью. Все знали, что Вайолетт до сих пор продолжает мучиться от своей несчастливой любви, от того, что Грейс так и не смогла увидеть в нём мужчину. Кого она сейчас видела в нём? Если раньше считала другом, то теперь положение только ухудшилось. Даже приятельских отношений у них уже не было. Мужчина – неудачник? Есть шанс, что так. Вроде бы получил то, о чём так мечтал, вот перед ним распахнутый занавес, зрители в зале, есть роли. Как актёр, он востребован, но всё равно видно, что играет он не так, как прежде. Даже в школьных постановках было больше энтузиазма. Тогда Вайолетт горел, сгорал, жил своими ролями, а сейчас даже этого не было. Работа не приносила удовлетворения. А каждая новая роль была чем-то вроде очередной попытки убить свободное время, раз уж оно есть. Блэр не мог точно знать, что послужило этим переменам в жизни школьного приятеля, но склонялся к мысли, что неудачи в личной жизни и постоянное присутствие рядом более удачливого товарища делали своё дело. Лорэнс завидовал Джастису, возможно даже не отдавая себе в этом отчёт, постоянно сравнивал с ним, понимал, что в чём-то уступает и впадал в ещё большее уныние, чем наблюдалось до сих пор. Пьер же рад был подливать масла в огонь. Ему нравилось доставать Вайолетта. На его фоне Джастис смотрелся ещё выигрышнее, и это не могло его не радовать. Что касается вопроса дружбы... Конфликта при желании вполне можно было избежать, если бы, как большинство мужчин, эти двое приняли решение: оставить одну девушку, а себе найти новых. И не пытаться делить территорию, споря, кто из них достоин находиться рядом, а кому следует пройти на выход. Но до этого ни один из парней не додумался. Хотя... Шелдон склонялся к мысли, что Пьер прекрасно видел выход из ситуации, но просто не хотел ничего решать, ему и так отлично жилось. Свои планы, своё видение того, что происходит и что ещё должно произойти. Он не собирался извиняться перед Вайолеттом, не собирался отступать. Он намеренно действовал Лорэнсу на нервы, понимая, что подобным способом самоутвердиться достаточно просто. Это всё равно, что быть красавицей и водить за собой малопривлекательную подружку, которую никто не воспринимает, как женщину. Она больше роль мебели выполняет. На неё разве что верхнюю одежду не вешают, путая с вешалкой. Правило контраста играет всегда, как ни крути. В связи с этим становилась понятна позиция Эверетта, отвергавшего само понятие дружбы. Не сказать, что он считал подобный тип взаимодействия глупым, вовсе нет. Логан не шарахался от окружающих людей, как его родственница, но и слишком близко к себе не подпускал, предпочитая держать дистанцию. Своими лучшими друзьями он считал родственников. Но тут становилось понятно, почему он не страдает от одиночества. Родственники у него имелись в большом количестве. И то, что круг общения Эверетта составляли близкие люди, можно было отнести к несомненным плюсам. Он вырос вполне коммуникабельным человеком, из которого не нужно было вытаскивать слова, как щипцами. Он умел поддержать беседу, не стеснялся, не жался в угол. Наверное, привык, что с самого детства вокруг много малознакомых людей, от которых не спрячешься за занавеску, а надо проявлять вежливость и общаться. Вот с посторонними людьми сходиться не торопился. Да, общение, улыбки... Это имело место быть, но на предельную откровенность им не следовало рассчитывать. Шелдона это не нервировало, но занимало. Ему хотелось знать о человеке, что находился с ним рядом, немного больше, но Логан лишь ухмылялся в ответ и иногда говорил, что всему своё время. Он умел поддерживать интригу вокруг своего имени. Заявление об экспериментах было правдивым на сто процентов. Шелдон от заниженной самооценки никогда не страдал, но рядом с Логаном время от времени терялся, считая, что их отношения могут быть всего лишь промежуточным этапом на пути к... чему-то. Здесь, правда, тоже не было никаких гарантий. Блэр понимал, что любовь тоже вечной не бывает, что бы там не сочиняли романтики, заявляя о существовании чрезвычайно крепкого чувства, что сохраняется до гробовой доски. Рано или поздно такое может случиться и с ними, никто не застрахован. Но как раз об этом думать не хотелось, потому что сразу появлялось неприятное, саднящее чувство, сродни тому, что происходит, когда острая страница прорезает кожу. Внезапная вспышка боли, а после – капли крови на коже. Вот приблизительно такие же чувства возникали у Шелдона, когда он пытался понять природу чужих чувств. Не было недоверия именно к самому Эверетту, было нечто, вроде мыслей о неправдоподобности ситуации. О том, что Логан может быть с ним не только в мечтах, но и в реальности. Иногда он задумывался над вопросом: а был ли у них шанс стать друзьями. Не в младшей школе, когда провалилась первая попытка сблизиться, а в последующие годы. Например, в тот же год, когда обоим исполнилось восемнадцать? Могли ли они начать отношения с чистого листа, но став не парой, а приятелями? После всего, что произошло в вымышленной реальности – вряд ли. Но, если бы этого всего не было? Если бы они изначально подружились и даже не подумали переводить отношения в иное русло, заменяя дружбу любовью? У них бы получилось? Тут же сам себе отвечал, что с вероятностью в сто процентов – нет. Не будь этого дня, Логан так и продолжал бы злиться, а он – любить, при этом активно демонстрируя неприятие к своему однокласснику. Неприятие, конечно, было наносным, ничего общего с действительностью не имело, но согласно своду правил поведения, которые Блэр сам для себя и придумал, ему нужно было хоть как-то цеплять Эверетта. С помощью такого примитивного способа он привлекал к себе внимание, пара фраз в день, пусть колких, цепких и не самых приятных была обеспечена. Дружба заканчивается там, где начинается любовь. При подобном положении вещей дружба между Логаном и Блэром вообще не должна была возникать. Невозможно, испытывая сильные чувства к человеку, называть его просто другом, смотреть на то, как он флиртует или больше того – встречается с кем-то другим. Особенно, когда это какая-то коллективная вылазка, и каждый приходит со своей парой, которую именует второй половиной или любимым человеком. Независимо от того, правда это или нет, тому, кто влюблен безответно, становится больно. Любить можно на расстоянии. Желать счастья объекту своей любви и его второй половинке – это здорово, но как-то лицемерно. Шелдон понимал, что ему такая роскошь, однозначно, недоступна. Он не смог бы желать Эверетту счастья с каким-то посторонним человеком, будь то Айрис, Трейси или ещё какая-нибудь девушка. Иногда, чтобы сохранить хорошие воспоминания друг о друге, следует пожертвовать дружбой и по каким-либо причинам её разорвать. Шелдон, наверняка, разорвал бы приятельские отношения с Логаном, окажись они в той ситуации, что так любил представлять Блэр. – Я вот о чём подумал, – протянул Эверетт, привлекая к себе чужое внимание. – О чём? – Сам как считаешь? – В последнее время ты думаешь преимущественно об одном человеке. Или не о человеке... В общем, ты должен понимать направление моих мыслей. – Девчонка в белом. – Она самая. – Точно. О ней. О её браслете, который был у неё на руке во время всех наших встреч. Тот же самый браслет, что запечатлён на фотографии. Ванесса носила такую же безделушку, и это, на мой взгляд, не совпадение. Это одна и та же вещь. Но я понятия не имею, каким образом девчонка из леса может быть связана с моей бабушкой. Мы с тобой, конечно, выдвигали некоторые предположения, но они все ошибочны. Это не сама Ванесса, это не её сестра, поскольку сестёр не было. Кто тогда? – Кто-то, – произнес Шелдон, хмыкнув. Его самого этот вопрос заботил, но вот ответ на него пока так и оставался в категории загадок. Он и в ныне здравствующих родственниках Логана путался, что уж говорить о тех, кто успел отправиться в мир иной? Как и Эверетт, Шелдон не любил загадки, поиск ключей к которым не приносит удовольствие, а только давит на мозг, заставляя бегать, как белку в колесе. А ответ может оказаться на поверхности, только его никто так и не заметит. – Шикарная логика, – заметил Логан. – А то! – Если же без шуток? – Если без них, то мне самому хочется знать, откуда взялась девчонка, какими судьбами её занесло на территорию особняка и что такого ей сделали обитатели дома? В принципе, можно было бы предположить, что она донимает не только нас, но и остальных обитателей пригорода, раз уж решила выбрать в качестве жертвы Пьера, который не имеет никакого отношения к семье Логан. Но я тут же могу эту теорию оспорить, потому что, во-первых, Пьер живёт именно в этом особняке. Во-вторых, браслет на руке девчонки идентичен браслету твоей бабушки, а это наталкивает на определённые подозрения. Она, однозначно, связана с обитателями дома. Или с самим домом, но мотивы и причинно-следственные связи пока мною не прослеживаются. – Это что-то, – выдохнул Эверетт, упираясь кулаком в лоб. – Просто что-то с чем-то. – Мои размышления? Или девчонка? – Девчонка, да. – Я уже говорил об этом, но побуду попугаем и повторю. Решения иногда бывают очень неожиданными, но зато своевременными. – Я помню, – произнес Логан, посмотрев на своего собеседника. – Хотя бы разговор с родителями... Возможно, хоть что-то, но он прояснит. Я взял ту самую фотографию с браслетом. Хочу спросить об этом украшении у родителей. Есть вариант, что вещь окажется ценной, и тогда нам поведают её историю. Не обязательно в стоимости дело. Исключительно в личном восприятии. – Понимаю, – кивнул Шелдон. – Я понимаю, что именно ты хочешь до меня донести. – Много чуши несу? – спросил Эверетт, взмахнув ресницами и теперь глядя на Блэра. Тот лишь на время оторвался от своего занятия, а потом снова переключил всё внимание на дорогу. – Не чуши, а лишней информации. – Извини, у меня всегда так, когда я сильно нервничаю. – Знаю, – усмехнулся Блэр. – Вспомнил про жизнь – боль, всё сущее – тлен? – Не без этого. – Смею напомнить, что твоя фальшивка была мною лишь наполовину, и мысли её мне не принадлежали. То есть принадлежали, но не в полной мере. – Я знаю, – Шелдон снова улыбнулся, не удержался и провёл тыльной стороной ладони по щеке Логана. – Тем не менее... – Надеюсь, за время нашего отсутствия в особняке ничего не случится, – немного смущенно выдал Эверетт и отвернулся к окну, тем самым усугубив положение. Волосы немного сбились, и кончик пылающего уха теперь оказался просто отлично виден. У Логана была странная особенность. Он никогда не краснел, щеки не алели румянцем, даже, когда парень чего-то стыдился, но достаточно было бросить всего один взгляд на его уши, чтобы понять, какие чувства его сейчас одолевают. Уши Эверетта всегда выдавали. И Шелдон это отлично знал. Такая реакция на, казалось бы, безобидные слова или действия его всегда веселила, а ещё казалась достаточно трогательной. Хотя Логан, кажется, стеснялся подобной реакции. Всё же, ему неоднократно говорили что-нибудь хорошее, и прикасались к нему так раньше, тем не менее, он всё ещё хоть немного, но смущался, не имея возможности скрыть свою реакцию. Радовало то, что щёки оставались нормального оттенка, а не становились похожими на огнетушитель, иначе Эверетту совсем не по себе было бы от подобных перспектив. Первое время он раздражался, а потом более или менее смирился. Блэр, зная об этом, всё равно не мог удержаться от соблазна. Ему нравилось Логана смущать. Впрочем, у них это получалось с переменным успехом. Иногда Эверетт сам мог кого угодно смутить, если настроение подходящее накатывало. И случалось это не так уж редко. Шелдон подъехал к дому и припарковался. Собирался выходить, но посмотрел в сторону Логана и не удержался. Снова погладил того по запястью, привлекая к себе внимание. – Эверетт, – произнёс мягко и заботливо. – Что? – Я люблю тебя, – ответил Блэр без тени улыбки на лице. Чтобы эти слова не показались шуткой или просто фразой «на отъебись», как иногда произносится. Попросту говоря, о чувствах без чувств. Шелдон в своих словах был искренним и мог ещё много раз повторить то же самое, что произнес несколько секунд назад. – Я тебя тоже, – отозвался Эверетт, подаваясь вперёд и целуя Блэра. – Тоже. Очень. Люблю.