Следуй за мной

Шелдон никогда не испытывал особых затруднений в общении с посторонними людьми и практически со всеми легко находил общий язык. Единственные, кого он редко понимал, были его родители, сестра и до определённого момента – Эверетт. Но в последнем случае уже прослеживалась исключительно вина самого Блэра, поскольку их отношения испортились только потому, что Шелдон не дозрел до цивилизованного разговора, преподнеся однокласснику то, чего Логан боялся больше всего на свете. С родителями и сестрой всё обстояло печальнее, потому что там как раз не наблюдалось никаких вариантов для возможного сближения, всё так и оставалось на уровне «ниже среднего». Самое удивительное заключалось не в этом. Блэр не так переживал за отношения со своими родственниками, как опасался родителей Логана, да и не только родителей. В принципе, всех родственников, вспоминая о том, какие отношения связывали их прежде, и сколько раз его имя могло прозвучать в нелестных отзывах, если не самого Эверетта, то хотя бы его тётки. Вероятность второго варианта была даже выше. Шелдон слабо представлял бывшего одноклассника в роли ябеды, который прибегает домой, бросает портфель в прихожей и тут же несётся к родителям, чтобы пожаловаться на проблемы в школе. А жаловаться, пожалуй, можно было на многое. Сам Блэр нередко возвращался домой потрепанным и видел, каким жалким был после их столкновений Логан. Помнил, как друзья оттаскивали их с Эвереттом друг от друга, а они обменивались ненавидящими взглядами и горели уверенностью, что рано или поздно доберутся друг до друга и полумерами не ограничатся. Если драка, то до полной победы одного и поражения другого. Желательно без свидетелей, потому что в противном случае их снова разнимут и не подпустят друг к другу. Кроме того, в школе кто-нибудь, но обязательно докладывал о происшествии Стефани, и, когда в дело вмешивалась она, а вместе с ней и директор школы, возможность продолжить выяснение отношений однозначно откладывалась в долгий ящик. Никто не хотел получать запись в личное дело за драку, никому такая перспектива не импонировала. Трейси обязательно обрабатывала его раны с помощью антисептика и начинала менторским тоном говорить что-то о неправильных поступках, переходила на нежный, когда Блэр морщился и шипел, чувствуя, как саднит ранка. Представлял, что в этот момент делает Логан. Сам себе ранки обрабатывает или же ему помогает Айрис? Или Стефани проявляет заботу? Эверетт занимался этим самостоятельно, просто считал, что не стоит примешивать в свои неприятности посторонних людей. Он искренне верил, что рано или поздно сам во всём разберётся, и, разумеется, не ошибался. Логан не относился к числу тех людей, что всё тщательно планируют, скорее, к тем, кто ловит мысли из воздуха и редко ошибается в своих предположениях. Плюс ко всему природная гордость не позволяла приплетать в свои дела окружающих, это было несколько унизительно. В конце концов, к помощи посторонних чаще прибегают те, кто сами не в состоянии разруливать сложные ситуации. Разве он не может? Вполне. Значит, не стоит пытаться играть роль бедного, несчастного мальчика, которого обижает злобный гоблин из школьной элиты. Рано или поздно у них получится понять, кто из них более достоин называться настоящей Личностью с большой буквы. И речь идёт вовсе не о положении в школьной иерархии. Это было бы слишком просто... Вот в этом предположении Эверетт несколько просчитался. Он был уверен, что рано или поздно они с Шелдоном сцепятся не на жизнь, а на смерть, и тогда... Но этот момент не наступил. Картина мира изменилась. Первоначально выяснение отношений приходилось на выпускной вечер, но потом случилась та злополучная вечеринка, на которой Логан и его враги, тогда ещё действительно враги, едва не погибли. А после нескольких дней, проведённых в ином мире, выяснять уже ничего не пришлось, решение нашлось само собой, и было шокирующим для окружающих. А особенно сильное впечатление произвело на Анну Блэр, имевшую неосторожность проходить рядом с лестницей и застать своего брата в компании одной особы с длинными светлыми волосами, которая почему-то была высоченной, плоской, как доска, говорила не нежным сопрано, а вполне себе баритоном и, что уже следует из этого описания, принадлежала к мужскому полу. И перепутать его с женщиной было сложно даже в состоянии сильного подпития. Анна позволила себе всего один бокал шампанского, Шелдон в честь окончания школы вообще ничего не пил, потому что повод не считал весомым, да и шампанское не любил. О том, что она там видела, женщина предпочитала не вспоминать, но некоторое время шарахалась от брата и, когда тот при встрече собирался поцеловать её в щеку, не очень-то деликатно брякнула: – Эм... Целовать меня? После того, что ты этим ртом делал? Блэра это заявление повеселило. Хотя бы потому, что именно тогда он понял, кто за ними в школе наблюдал. Недолго, конечно, всего пару минут, но всё же. Он слышал, как кто-то сорвался с места, и застучали каблуки. Предполагал, что это женщина или из преподавательского состава, или одна из матерей выпускников того года. Окажись на их месте одноклассницы, по возвращении в общий зал, обоих парней ждал бы весьма и весьма своеобразный приём, а так никто не обратил внимания ни на их отсутствие, ни на то, как они просочились обратно в толпу и сделали вид, что ничего особенного не произошло. После того, как сестра прокололась, многое стало понятно. В реальности она не помнила того обеда, что был в дне вымышленном. Конечно, она снова приглашала брата к себе, уже на выходных, а не в день его восемнадцатилетия, но Шелдон отказался, аргументировав это тем, что у него много дел. Голос Анны в трубке после отказа расстроенным не показался. Она, скорее, обрадовалась. Младший брат навестил её уже через пару недель после выпускного, тогда же и состоялся серьёзный разговор. – А ты не делала это никогда? – спросил, усмехнувшись и проходя в гостиную. Кажется, Анна от такой наглости даже опешила, потому подвисла на время, не зная, что ответить на выпад брата, обычно терявшегося в её присутствии. Вот уж кого Шелдон не мог никогда приструнить и поставить на место, так это дорогую сестричку. Наверное, со временем у него просто начал вырабатываться иммунитет, или же обед из дня сурка запомнился, когда Эверетт не унизил, но ответил на колкость колкостью, что в итоге привело к откровенному признанию в ненависти к младшему брату. – Не очень-то прилично задавать такие вопросы сестре, – произнесла через некоторое время. – Постороннему человеку его задавать ещё неприличнее, – отпарировал Шелдон, адресовав родственнице очаровательную улыбку. Долгое время у него словно был какой-то блок, не позволявший нормально реагировать на колкие реплики, сочившиеся ядом. Сейчас, став взрослее и немного расширив рамки мировосприятия, Блэр перестал перекладывать на себя вину за любой поступок, который не нравился окружающим. Он с давних пор помнил высказывание о том, что права одного человека заканчиваются там, где начинается нос другого, и сейчас старался чужие носы не цеплять. Однако следовало и другим как-то внушить эту мысль. Если со своими родными Шелдон не умел, но всё же не боялся общаться, то с родителями Эверетта всё обстояло иначе. Блэр на подсознательном уровне дико опасался встречи с ними особенно после всего того, что произошло в жизни обоих парней. Правда, в реальности всё оказалось не так страшно, как представлялось в мыслях. Впервые он встретился с ними ещё до того, как началась история с днём сурка и жизнью в замкнутом дне, когда после долгих раздумий всё же решил извиниться перед Логаном за один из своих поступков. Поскольку у них начались каникулы, пересечься на территории школы возможности не представлялось, и Шелдон решил наведаться к Эверетту домой. По пути уговаривал себя, что ничего страшного не произошло, следовательно, Логан злиться не будет, разговор закончится за пару секунд, они просто обменяются ничего не значащими репликами, пожелают друг другу хорошего отдыха, на том и разойдутся. Его представление о ситуации от реальности отличалось достаточно сильно. Эверетт спуститься вниз не смог, и общаться Шелдону пришлось не с ним самим, а с его родителями. Удивительное дело, но встретили они его достаточно дружелюбно. Хотя, в воображении Блэра отец Логана уже должен был схватить его за воротник куртки, прижать к стене, встряхнуть, как следует, а потом долго и старательно делать внушения из серии «ещё раз подойдёшь к нашему ребёнку, и тебе не жить». Но ничего подобного родители Эверетта не сделали. Зато он сам... Нет, увидев своего заклятого врага, Логан не подскочил с кровати, не кинулся к нему тут же с явным намерением спустить с лестницы, он просто посмотрел... Да, посмотрел. Но сделал это так, что Блэр почувствовал себя хуже, чем после возможного падения с лестницы. Эверетт умел убивать не только словами, но и взглядами. – Какого? – спросил он довольно грубо. – Что именно? – Шелдон понимал, чего от него хотят, но всё же уточнил. – Хрена. Ты. Тут. Делаешь? Логан говорил медленно, видно было, что каждое слово в тот момент давалось ему с большим трудом. Эверетт не выглядел симулянтом, забравшимся в кровать только потому, что ему хочется отделаться от домашних дел и всё время посвятить себе. У него действительно был нездоровый блеск в глазах, кончик носа покраснел, поскольку Логан его основательно натёр, горло болело, и голос был не таким, как обычно. Кроме того, он даже на локтях приподняться не смог. Сделал попытку, а потом всё равно рухнул обратно на подушки. Шелдон чувствовал себя неуверенно и всё время переминался с ноги на ногу. Стоял, сложив руки за спиной, сцепив пальцы в замок и время от времени ловя себя на мысли, что это был один из самых тупых его поступков. Если бы он раскинул мозгами, понял бы с самого начала, что Логан не просто так не появлялся в последние учебные дни в школе, а потому, что у него были на это реальные причины. И своим появлением Блэр сейчас спровоцировал не прилив нежности, а дикий приступ ненависти. Да и не могло быть при их отношениях никакой нежности. Шелдон такие ситуации просто ненавидел, потому что никогда не находил подходящих слов, и, само собой, то положение, в котором он оказался сейчас, не стало исключением из правил. После долгих размышлений он всё-таки «родил» фразу, за которую самому себе захотелось вломить. – Хорошо каникулы проводишь? Эверетт посмотрел на него, как на идиота. Да Блэр и сам себя сейчас именно в этом качестве воспринимал. Идиот. Самый настоящий, не иначе. – Отлично, – хрипло выдал Логан. – Лучше не придумаешь. – Я поговорить хотел. Эверетт не ответил, но продолжал смотреть. Руки сложил на груди, без слов демонстрируя нежелание общаться. Как-то им на ознакомительном занятии со школьным психологом объясняли, что скрещенные руки означают нежелание общаться. Так называемая закрытая поза, намекающая на отстранённость от окружающего мира. У Логана в тот момент снова начала подниматься температура, но перед врагом свою слабость демонстрировать не хотелось. Слишком много чести, потому он старательно делал вид, что всё так, как должно быть. Раз уж Шелдона грызут муки совести, пусть оправдывается. Хотя, вряд ли он пришёл по этой причине. Скорее, просто захотелось посмотреть на плоды трудов своих. Как сейчас Логан поживает? Почему в школе не показывается? Считает куртку, принесённую в жертву, очередным позором или же гордится, что смог довести противника до откровенного бешенства? Переборов свою скованность, Блэр подошёл к кровати, аккуратно расправил одеяло и, не встретив активного сопротивления, сел на самый край. Эверетту отчаянно хотелось спихнуть наглеца с кровати, но он этого не сделал, а послушно ждал, что будет дальше. – Я просто хотел о недавнем случае поговорить, – произнёс Шелдон. – Ну, о наших испорченных куртках. Дело в том, что... Блин, я никогда не умел говорить о том, что меня беспокоит. Просто... Далее пошли вообще какие-то несвязные заявления, которые с каждой секундой, что продолжался разговор, всё сильнее убеждали Логана в том, что собеседник у него тупой, как пробка. Не зря ведь так ярко цветёт стереотип о тупости спортсменов. Блэр в тот момент был отличной иллюстрацией для этого заявления. Особенно, когда речь его дошла до кульминационного момента и закончилась поистине «гениальной» фразой: – Ты же не умер, а просто заболел. Так что ничего страшного. Будь Логан здоров, он бы точно ухватил одноклассника за шкирку и вышвырнул, как минимум, из своей комнаты, как максимум, из дома. Но он здоров не был, и единственное, на что Эверетта тогда хватило – это пара слов, отражавших его общие мысли о ситуации. – Знаешь, чего я хочу в этот момент? – Чего? – Придушить тебя, – выдохнул Логан, закрывая глаза. Больше он ничего так и не сказал, а Шелдон всё равно не торопился покидать комнату. И в тот момент позволил себе немного больше, чем обычно. Он сидел на кровати, смотрел на одноклассника некоторое время, потом потянулся и прикоснулся к его волосам. Чёлка слиплась от пота, лоб был горячим, да и щеки тоже. Блэр с трудом сглотнул, пытаясь не думать о том, что он конченый извращенец, способный в подобном антураже возвращаться к своим, не самым скромным мыслям. А они были совершенно не целомудренными, поскольку уже в тот момент у Шелдона начали явно проявляться те чувства, от которых он в дальнейшем так старательно отмахивался довольно длительное время. Но, находясь наедине с Эвереттом, без свидетелей, он ловил себя на мысли, что ему это нравится. Обстановка, состав участников... Если бы ещё не болезнь Логана и иное его отношение к гостю, всё было бы идеально. Без преувеличения. Сейчас некоторых деталей недоставало. Эверетт его ненавидел, болел. И, если бы не его беспомощность, давно бы уже ударил по руке, что лежала у него на щеке. Блэр закусил губу, стараясь не думать, не... Повернул руку немного, и теперь она прикасалась к чужой щеке тыльной стороной. Логан по-прежнему не реагировал. Шелдон придвинулся ближе. Взгляд замер на обветренных губах, которые в тот момент сложно было назвать чувственными и соблазнительными. Они больше походили на наждачную бумагу, но Блэр всё равно не удержался и осторожно провёл по ним большим пальцем, поглаживая. С Тёрнер они иногда забавлялись подобным образом, было что-то пошловатое и в то же время чувственное в этих действиях, особенно, когда девчонка прихватывала пальцы губами. На тот момент это были самые откровенные её действия, которые она себе позволяла, до секса, как такового, они не успели дойти. Шелдон смотрел на одноклассника и думал, что хотел бы чего-то подобного с ним. Чтобы Логан смотрел на него, сидя напротив, он выглядел смущенным и вместе с тем вызывающим... В дальнейшем у него появилась возможность посмотреть, как это делает Эверетт. Его взгляд не был смущённым, вовсе нет. Наоборот. В его глазах была провокация, дерзость и желание, которое мгновенно передавалось и самому Блэру. Внешность обманчива. Именно это словосочетание можно было смело применять к Логану. В обществе достаточно давно гулял стереотип о том, что люди со светлыми волосами обычно мягкие, уступчивые, скромные и очень сдержанные. Внешность Эверетта наталкивала на мысли о снежной королеве, но в связи с его половой принадлежностью эта характеристика быстро сменилась на ледяного принца. И было нечто правдивое в этом. Слой льда, за ним ещё один и ещё... Сколько бы стараний не было положено, если Логан не хочет подпускать к себе, он этого не сделает, никогда и ни за что. Вот это и происходило во время их школьной жизни. Эверетт не собирался оттаивать, он оставался этим самым ледяным принцем до последнего. Отчуждённый взгляд, сдержанные ответы, дерзко вздёрнутый вверх подбородок. Всегда и во всём безупречен. Бессердечная сволочь, к которой невозможно подойти просто так, чтобы поболтать на отвлечённые темы. Никаких интересов, кроме работы. Никаких чувств по отношению к окружающим. Тёплых чувств, разумеется. А холода и ненависти – сколько угодно. Именно таким видел его Шелдон большую часть того времени, что они были знакомы, но, сидя на кровати, он задумался о том, что это может быть защитной реакцией. Как колючки у ежа. Просто маска, чтобы ненавидели за характер и не подходили близко все те, кто раньше пытался полить грязью, а позже начали лезть в друзья, поняв, что у школьной звезды появился достойный соперник. – А я хочу поцеловать тебя, – произнёс Блэр шёпотом, надеясь, что Эверетт этого реально не слышит, а не просто притворяется спящим. Ответа на это признание не последовало, и Шелдон, преисполненный решимости, потянулся к Логану, надеясь сделать хотя бы одну мечту реальностью. Тогда он ясно понимал, что более подходящего случая в ближайшем будущем не предвидится. Он придвинулся ещё ближе, оперся ладонью на подушку и потянулся к Эверетту. Логан так и не открыл глаза, не посмотрел с ужасом. Блэр окончательно утвердился в мыслях, что сейчас сделает это. Но вместе с тем стало до ужаса страшно, а во рту пересохло не хуже, чем у самого Эверетта. Шелдон облизал губы, навис над спящим одноклассником и собирался коснуться его губ своими, как услышал шаги и почти сразу же отпрыгнул на приличное расстояние. Когда мать Логана заглянула в комнату, Шелдон старательно делал вид, что поправляет подушки, а ничего иного в его мыслях не было. За своё недавнее решение было стыдно и вместе с тем обидно, что всё сорвалось. Смотреть спокойно на родителей Эверетта уже не получалось. Блэр наскоро попрощался и вылетел из комнаты, а после и из дома, заявив, что совсем позабыл о делах и срочно надо исправлять свою оплошность. На улице его закружил в своём хороводе свежий воздух, горячечные мысли начали отступать, и Шелдон понемногу успокаивался. Сразу после этого он позвонил Трейси и назначил спонтанное свидание. Девушка, разумеется, согласилась. Была прогулка по городу, вылазка в торговый центр, имбирные пряники и поцелуи мягких губ, на которых был клубничный блеск... Эверетт остался в своей комнате. И самое противное – в мыслях Блэра. Второй визит в дом Логана состоялся ещё во время учебного года, через пару недель после возвращения из параллельной реальности. В том смысле, что второй визит, когда здесь же находились родители Эверетта. И было так же страшно, как в первый раз. Но никто не стал разворачивать Шелдона у порога и говорить, что видеть здесь его никто не хочет. Вполне мило встретили, поговорили, позвали Эверетта, который в тот момент был занят созданием очередного номера своей сволочной газетёнки... Блэра в доме Логанов не ненавидели, но он всё равно опасался, что родители Эверетта однажды придут к выводу, что он недостоин находиться рядом с их чадом и скажут это честно и откровенно, не думая прятать истинные чувства под маской добродетели. Между тем, время шло, а никто Шелдона вселенским злом не объявлял. Это успокаивало. Мать Логана носила имя, прославленное благодаря одной книжной героине. Скарлетт. Скарлетт Логан. Звучало достаточно красиво. Кажется, на этом у них тоже был пунктик. Родители Эверетта были аудиалами, и им хотелось, чтобы имя сочеталось с фамилией, потому имя для своего ребёнка выбирали с особой тщательностью. Отец особенно прославленным именем похвастаться не мог, но с фамилией тоже сочеталось неплохо. Хейл Логан. Из этой парочки Блэр в своё время почему-то сильнее опасался не Хейла, а именно Скарлетт, она произвела на парня определённое впечатление. Вот уж о ком он действительно мог сказать, что внешне она очень холодная, так это о матери Эверетта. Во всяком случае, к посторонним людям. Сына она не то, что любила, она его искренне обожала и души в нём не чаяла. Одного взгляда в её сторону достаточно было, чтобы понять: в случае необходимости она как львица бросится на защиту сына. Стоит ему только попросить о чём-то, как его желание моментально выполнят. Отец, конечно, тоже не стоял в стороне, но он был более отстранённым в этом плане человеком. Плюс ко всему, считал, что со своими проблемами ребёнок должен справляться сам. В противном случае вырастет из него хлюпик, которого любой сможет в грязь втоптать. Ему же хотелось, чтобы сын стал личностью. При таком подходе к воспитанию, Хейл был далеко не равнодушным. В каких-то моментах его даже пробивало на сентиментальность, и сразу же становилось понятно, почему Эверетт вырос именно таким. Просто подхватил черты характера обоих родителей, смесь получилась причудливая, но восхитительная. Скарлетт и в плане характера частично напоминала свою книжную тёзку, будучи такой же целеустремленной и уверенной в правильности своих поступков. Она редко о чём-то жалела, придерживаясь мнения, что нужно менять будущее, а не топтаться в прошлом. Между тем, отношение к детям у неё было иным, да и к деньгам – тоже. Мать Логана не жаждала купаться в роскоши, хотя возможность делать это у неё как раз имелась, но, в общем-то, не особо привлекала. Несмотря на то впечатление, что они производили на окружающих, семья Логан не делала поползновений в сторону аристократии, не желала купить себе титул, чтобы в дальнейшем хвастать перед другими людьми достижениями, которых не было. Они не были высокомерными и отталкивающими. Обычные люди разве что с достатком выше среднего. И при этом сумевшие сохранить человеческие качества, а не возомнившие себя невесть кем. Родители Блэра придавали своему положению в обществе куда большее значение, да и Анна никогда не скрывала, что гордится своим происхождением. Рада тому, что родилась в обеспеченной семье и никогда ни в чём не нуждалась. Тут Шелдон, в общем-то, разделял чужую точку зрения. Не на тему гордости, а о материальном положении. Бедность – не порок, но и не достоинство. Он привык к комфорту, и вряд ли смог бы от этого отказаться. Впрочем, его семью сложно было упрекнуть в чём-то, поскольку они занимались благотворительностью, а не изображали из себя новое поколение дядюшек Скруджей... Стоя на пороге чужого дома, Блэр успел неоднократно предаться воспоминаниям, приказал себе успокоиться и не дёргаться. В конце концов, он не впервые переступает порог этого дома, не впервые встречается с родителями Эверетта. Но опасения никуда не желали уходить. Шелдон ловил себя на мысли, что сейчас они с Логаном махнулись местами. Эверетт, оказавшись на территории, которую долгое время считал своим единственным домом, чувствовал себя превосходно, а вот Блэру казалось, что ещё немного, и он начнёт нести ту самую чушь, о которой говорил в машине Логан. Море ненужной информации, которую никто не просит озвучивать, но, чтобы избавиться от напряжения, нужно хоть что-то сделать. Например, выговориться. – Чувствую себя так, словно впервые привёл тебя к себе домой, и сейчас мы будем объявлять, что мы встречаемся, – хмыкнул Эверетт, посмотрев на своего спутника, который только и делал последние пять минут, что теребил пуговицу на рукаве своего пиджака. И, когда они проходили через арки, и, когда остановились на пороге дома. Шелдон, услышав это заявление, замер и повернулся в сторону Логана. – Почему? – Потому что ты скоро отдерёшь эту несчастную пуговицу с мясом, – отозвался Эверетт, не придумав ничего лучше, чем присесть на перила. Скорее всего, родители в данный момент находились в саду или на втором этаже, потому не торопились открывать дверь. В любом случае, они были дома. Перед тем, как нанести визит вежливости, Логан предпочел позвонить и предупредить о том, что приедет, а не падать, как снег на голову, подобно тётушке Марлен и её супругу. Блэр, осознав, что его раскусили, тут же перестал изгаляться над элементом одежды и тоже устроился на перилах. Одну ногу согнул в колене, второй упирался в землю. Руками ухватился за перила и старательно сдерживал порывы – в очередной раз продемонстрировать свою нервозность. – Просто... – начал он. Ничего умного не придумал и предпочёл заткнуться. – Ты боишься моих родителей, – усмехнулся Логан. – Я знаю, да. Вот только так и не понимаю, почему. – По той же причине, что иногда думаю о возможности игры с твоей стороны. – Хм, интересная логика, – заметил Эверетт, потянувшись и сорвав один из вьюнков, что оплетал перила. – Чем? – Человек редко делает что-то просто так, без особых на то причин. А, если человек не хочет искренне, то никто его и не заставит. Меня бы точно не заставили делать то, чего я не хочу. Влюбить в себя, переспать, бросить? Ну, неплохая перспектива по расчетам девушки, которая хочет отомстить. Для парня – не вариант. Во-первых, это понятно, что вторая сторона конфликта вряд ли пожалеет, проникнется до глубины души и начнёт посыпать голову пеплом, понимая, кого упустила. Девушки ведь часто думают, что мужчина будет страдать неимоверно; я знаю, что какое-то время действительно, будет неприятно, но не смертельно. Рано или поздно все неприятные воспоминания отступают, а на смену им приходят новые люди, ощущения и чувства. Во-вторых... Я уже сказал, что вариант больше хорош для девушки, потому что это, в принципе, нормально для каждой гетероориентированной особы – переспать с мужчиной. Для парня секс не может стать орудием мести. Если бы мне хотелось мстить или, как ты выразился, играть, я бы банально позвал тебя куда-нибудь, спровоцировал на скандал, ты двинул бы мне по роже. Или я тебе... В зависимости от того, кто кого первым доведёт. Мы бы подрались, потом, вытирая кровавые сопли, помирились и пошли заливать происшествие чем-нибудь алкогольным. Там мы уже не только нейтрально друг к другу относиться начали, а и братьями бы себя нарекли. Но уж точно не стали бы прыгать в одну койку. Верно? – Когда ты глупости-то говорил? – хмыкнул Шелдон. – Бывало... – Например? – Относительно развода и кактуса Изабеллы. Блэр усмехнулся. Ему тот экспрессивный монолог глупостью не казался, даже повеселил. – Так что смирись, Шелдон, – произнес Эверетт. – Мы просто два пидараса. Поэтому мы вместе. – Логан, ты иногда как ляпнешь. – Но это же правда, – хмыкнул Эверетт, засмеявшись. И этим смехом неплохо разряжая обстановку. На самом деле, Блэру не с чем было поспорить. В словах Логана никогда не бывало откровенных глупостей, разве только шутки, понятные далеко не каждому. Со временем Шелдон начал разбирать, когда Эверетт серьёзен, а когда в его словах можно искать двойное дно. Сейчас Логан говорил на полном серьёзе, не стараясь переубедить, не увиливая от ответственности. Он просто оглашал общеизвестный факт. Отношения между ними не могли быть игрой. Эверетт не лгал. У него просто не было причин быть неискренним, притворяться любящим, чтобы потом в один момент всё сломать, заявив, что вся их история была развлечением. Ему многое в этих отношениях давалось нелегко, и видно было, что он боится ошибиться не меньше Блэра, возможно, даже сильнее. Принимая во внимание их прошлое взаимодействие, невозможно было так долго изображать страсть или нежность. Это девушки могут годами терпеть неугодных людей рядом с собой только потому, что видят для себя какую-то выгоду. В этом плане мужчины куда откровеннее. Они, конечно, могут играть, но их игра куда заметнее, а, когда знаешь мотивы поведения по самому себе, вывести обманщика на чистую воду куда проще. Шелдон не следил за действиями Логана специально, но, когда всё же уделял чужому поведению пристальное внимание, приходил к выводу, что игры в них не наблюдается. Если бы Эверетту надоело, он не стал бы задерживаться в чужой квартире, а собрал вещи и съехал. Возможно, десятком детей в ближайшее время не обзавёлся бы, но девушку себе нашёл. Когда человек раздражает, невозможно играть хорошее отношение к нему двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Отторжение будет заметно. В отдельных поступках, словах, жестах... Таких мелочей – тысячи, на чём-то человек обязательно проколется. Логан не притворирялся, ему всё нравилось. Просто... Нет. Блэр тут же сам себя обрывал. В жизни ничего не бывает просто. Он не сомневался в чужой любви, но время от времени ловил себя на мысли, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Наверное, награда за те переживания и испытания, которые им пришлось пройти во время замкнутого дня. Эверетт готов был исчезнуть навсегда, чтобы выжил Шелдон и его друзья, Блэр готов был пожертвовать собой ради Логана. Это что-то, да значило. Да и насчёт секса Эверетт был прав. Если бы между ними не было влечения, они бы предпочли отношениям любовным дружбу. Для выяснения отношений достаточно было пары бутылок чего-нибудь покрепче, задушевного разговора, возможно, того самого мордобоя, о котором говорил Логан. И мыслей о поцелуях не должно было возникнуть. По пьяной голове они могли, конечно, и поцеловаться. Даже переспать могли. Но продолжение это временное помутнение рассудка не получило бы, закончившись тем же утром, когда алкогольный угар останется в прошлом, и понемногу будут возвращаться воспоминания. Но на утро ничего не закончилось, не было попыток найти свою одежду, стремления не смотреть друг другу в глаза, а потом обещаний «позвонить когда-нибудь». Разумеется, никакого звонка не по логике вещей за этим обещанием не следовало, а помутнение рассудка так им и оставалось. Но оба отдавали себе отчёт в том, что делали, ни для кого из них это не было помешательством или временным развлечением. – Просто сама нежность. – Я и не такое умею, – Эверетт посмотрел на цветок, который держал в ладони. – В общем-то, я о другом хотел сказать, но ты меня сбил. – И что же? – Мои родители – не монстры. Ты же это прекрасно знаешь. Так что оставь в покое несчастную пуговицу, а то мама опять будет удивляться, почему ты всегда появляешься в нашем доме с пуговицей в руках. – Если не надеваю куртку на молнии. – Это было бы эпично... – Моё появление на пороге этого дома со сломанной молнией в руках? – Ага. – Думаю, до такого я бы не дошёл. – Кто знает? – философски заметил Логан. – Кстати... Ещё одно замечание на тему. Запишу на стикерах, развешу по всей квартире, чтобы ты каждое утро натыкался на эти записи, и, прочитав всё, успокаивался. – И что ты там напишешь? – Историю о том, что в любви важно доверие. – Я тебе доверяю. – Тогда откуда заявления об играх? – Просто всё слишком здорово, и это немного удивляет. – Напомни, чтобы вечером я закатил скандал со сносом дверей. – Чем сносить будешь? – Тобой. Устроим драку. Пусть не всё будет хорошо, – хмыкнул Эверетт. – Ты идиот, – произнес Шелдон после нескольких секунд молчания. Засмеялся и покачал головой. Понимая, что сам не меньший идиот, если постоянно ищет какие-то придирки и не может принять, как данность то, что их отношения не безупречны и идеальны, но очень близки к этому. Потому не стоит копаться в них, выискивая несуществующие проблемы, а наслаждаться тем, что есть сейчас. – Здравствуйте, приехали. Совсем недавно ты утверждал, что глупые заявления мне чужды. – Но иногда ты говоришь очень странные вещи. – Знаешь, для того, чтобы заставить тебя улыбнуться, я могу побыть немного клоуном, – ответил Логан, протягивая Шелдону изрядно помятый вьюнок. – Держи цветочек, деточка. – Эверетт! – Что такое? – Если ты не прекратишь, я начну ржать. – А я чего добиваюсь, по-твоему? – Логан улыбнулся Блэру, но тут же погасил улыбку и покосился в сторону входной двери. – Уснули они там, что ли? Достав из кармана телефон, он набрал нужный номер и прижал мобильник к плечу. Выглядел при этом серьёзным, искренне надеясь, что ничего страшного не произошло, и девчонка в белом не нанесла визит раньше. Мало ли, какие у неё вообще планы были?