Следуй за мной

Глупо было отрицать, что встреча с Амбер произвела на Эверетта впечатление. Учитывая тот факт, что последние несколько дней он только и делал, что жил на нервах, столкновение с потенциальной родственницей, разумеется, не прошло для него незамеченным. В принципе, чего-то подобного он и ждал. Ждал ещё вчера, потому удивился, что девочка так затянула с моментом появления. Или же нарочно затаилась, поджидая, когда намеченная жертва окажется в гордом одиночестве, и к ней получится подобраться очень близко. Логан понимал, что по-хорошему ему следовало бы свалить, как можно дальше, но при этом в голову тут же влезала иная мысль. Куда бы он ни уехал, девчонка будет его преследовать. Это без вариантов. Кроме того, нет никакой возможности объяснить причину своего возвращения в город родителям, они в мистику не верят, потому спишут рассказы о разбитых зеркалах и ветках, зависающих в воздухе, на игру расшалившегося воображения. Или того хуже, решат, что единственный сын допился до галлюцинаций. К слову, о выпивке... В какой-то момент Эверетт пожалел о том, что вылил всю водку в раковину. После встречи с Амбер хотелось намахнуть ещё хотя бы стопку, чтобы перестало колотить изнутри. Он приказывал самому себе перестать дрожать, но получалось с переменным успехом. Стены старого дома не спасали, девчонка беспрепятственно бродила здесь. Это пугало, но даже вопли здравого смысла не могли остановить Логана. Он вбил себе в голову, что просто обязан во всём разобраться, и искренне верил, что у него это получится. В конце концов, он подобрался довольно близко к разгадке семейной тайны. Может, в какой-то момент на него снизойдёт озарение, и он благополучно избавится от призрачной девчонки? Пока он на это не особо рассчитывал, но старался не позволять отчаянию завладевать его разумом. После того, как Амбер исчезла, Эверетту показалось, что в доме стало холоднее, чем прежде. Поднявшись в спальню, он порылся в шкафу, надеясь, что сможет найти там хоть что-то более или менее подходящее по погоде. Нашел кардиган отца и закутался в эту вещь. Взял со стола пару мятных леденцов и забросил в рот, стараясь избавиться от неприятного водочного запаха. Так, словно собеседница могла через экран унюхать запах спирта, и ей это не нравилось. Временами Логан сам себя не понимал, а сейчас вообще находился в растрёпанных чувствах, потому действовал больше по инерции, нежели совершал осмысленные действия. Подключив ноутбук к сети, он внимательно смотрел, как начинает загружаться система, попутно прикидывая, с каких слов может начать разговор. И начнёт ли вообще. Всего пара кликов открыла доступ к почте, и Эверетт, затаив дыхание, потянулся к новому письму, чтобы прочитать его. Открыв программу скайпа, Логан краем глаза зацепил вкладку, на которой отображались все те люди, кто в данный момент находился в сети. Шелдона среди них не обнаружилось. Да и неудивительно, в принципе. Эверетт ещё сильнее убедился в том, что Блэр, наверняка, занимается врачеванием разбитого сердца. Или же пока только вынашивает эти планы, а вечером уже начнёт претворять их в жизнь... С момента их прошлой встречи Патриция не очень-то изменилась, как отметил Логан в первый момент, когда только-только увидел на экране лицо подруги своей бабушки. Женщина по-прежнему, как и в былые годы, не сдавала позиций, старательно ухаживая за своей внешностью. Она красила волосы, чтобы не было видно седины, а шевелюра радовала глаз шоколадным оттенком, наносила макияж, правда, сдержанный, а не вырвиглазный, да и одежду носила очень опрятную, а не по типу: «Что нашёл, то и надел». При этом Патрицию сложно было назвать настоящей леди, изысканной, которой вослед мужчины смотрят и восторгаются. Она была достаточно грубоватой, курила крепкие сигары, не стеснялась ввернуть в свою речь крепкое словцо и для своего гражданского мужа была скорее приятелем, нежели женщиной, которой нужно восхищаться и поклоняться. – Добрый день, – произнёс Логан, устраивая ноутбук на коленях удобнее. Потянулся и убрал прядь волос от лица, пожалев о том, что не взял резинку и не додумался перехватить патлы, завязав их в хвост. Теперь они грозились мешать на протяжении всего разговора, поскольку в самый ответственный момент, всё по тому же закону подлости имели обыкновение лезть в рот. – И тебе не хворать, – усмехнулась мисс Майлз, увидев на экране внука своей подруги. – Твоё письмо стало неожиданностью. – Надеюсь, приятной? – Несомненно. – Это радует, – улыбнулся Эверетт, кутаясь в свой кардиган. Всё же в доме как-то подозрительно похолодало. А в голову полезли мысли о том, что это могильный холод, а не просто игры погоды. – У вас дрянная погодка? – спросила Патриция, отметив манипуляции Логана. – Есть немного. Отвратное лето, больше похожее на осень. И что-то я сомневаюсь, что она изменится. – Ты написал в своём послании, что хочешь поговорить о Ванессе. Не так ли? Мне кажется, или ты сейчас находишься в её доме? – Вам не кажется, – ответил Эверетт, попутно прикидывая, как лучше начать разговор на интересующую его тему, чтобы не выглядеть при этом идиотом в чужих глазах. На его взгляд, ситуация сама по себе была достаточно щекотливой и не располагала к излишней откровенности, поскольку в народе давно бытует понятие, что сор за пределы своего дома выносить не следует. Но при этом Логан осознавал и то, что без откровенных признаний его рассказ получится далеко не полным, а, значит, и ответ на свой вопрос он получить не сможет. Или же получит, но не в том объёме, в каком ему хотелось бы. Сейчас перед ним была поставлена достаточно сложная задача. С одной стороны – не выглядеть излишне откровенным, чтобы не трясти грязным бельём перед посторонними людьми, пусть и относившимися к числу друзей Ванессы, с другой – не зажимать информацию, чтобы не выглядеть придурком, который хочет чего-то, но сам пока так и не определился, что именно ему требуется. – Тогда я заинтригована ещё сильнее, чем прежде. – Почему? – Мне всегда казалось, что новому поколению не особо интересна жизнь предков, у них несколько иные ценности. Но твой ответ меня удивляет. Кажется, я нарвалась на нестандартного представителя молодёжи. – И на представителя дотошных журналистов, – усмехнулся Эверетт, снова заправив прядь за ухо. Его предчувствия оправдывались, и волосы, как назло, лезли в рот, откровенно отвлекая от разговора и старательно раздражая. – Ты всё же не отказался от этой идеи? – Никогда и не планировал. В другой профессии представляю себя с большим трудом, – честно признался Логан, переставив ноутбук на кровать. Немного наклонился вперёд, подпирая щеку рукой. Волосы снова частично занавесили его лицо, но Эверетт постарался не обращать внимания на столь незначительные вещи. Сейчас на повестке дня стояла не его причёска, а судьба Ванессы Логан. – Хорошо, если тебе нравится эта работа. – Пока нравится. Впрочем, пока я и не могу назвать себя профессионалом. Только второй курс, – пояснил блондин, неотрывно глядя на собеседницу. Попутно думая о том, что заедать водку карамельками было не лучшим его решением. Теперь к горькому послевкусию алкоголя примешалась сладость леденцов, и отчаянно хотелось пить, но оставлять собеседницу ради своих нужд было как-то не комильфо, и Логан продолжал сидеть на месте. – Тем не менее, время летит очень быстро, – ответила мисс Майлз. – Казалось, мы виделись совсем недавно, но прошло уже целых три года. Вон как ты вырос. И похорошел. – Вы тоже отлично выглядите. – Ай, прекрати, – махнула рукой Патриция. – Я не молодею, так что сама прекрасно знаю, что уже не так уж юна и восхитительна, как прежде. Тем не менее, спасибо. Приятно получить комплимент из уст привлекательного молодого человека. Знаешь, если честно, я совсем не удивлена твоим выбором профессии. В тебе уже тогда чувствовалось что-то такое... Не знаю, как сформулировать мысль, но я видела тебя журналистом. Хватка, цепкий взгляд, обаяние. Харизма, одним словом. Но тебе дорога явно не в папарацци, нужно брать выше, а не размениваться по мелочам, описывая цвет трусов пьяных малолеток-знаменитостей. – Я и не собирался, – хмыкнул Эверетт. – У меня другие планы на жизнь. – В этом ты очень похож на Ванессу. Она тоже не любила эти гонки за популярностью и никогда не понимала, что так привлекает других читателей, которые обожают светские новости. Логан понимал, но спорить с женщиной не стал. Возможно, у неё самой была насыщенная жизнь, потому о чужих ролях, любовниках и приобретениях читать было не так уж интересно. Те, кто всем этим не обладал, первым делом светскую хронику и проглядывали, представляя себя на месте героя или героини сюжета. А ещё Эверетт склонялся к мысли, что его бабушка не любила публичность вовсе не потому, что не стремилась к славе и не была тщеславной. Логану частенько говорили, что характером он очень напоминает Ванессу, а себя Эверетт скромным никак не мог назвать. У него имелось амбиций в достатке, и он бы не отказался от славы. Чего стоило только стремление добиться признания в школьные годы? Да, конечно, это не известность на всю страну, но, тем не менее, для Логана это было важно, даже очень важно. Его бабушка, скорее всего, боялась известности по другой причине. Не хотела, чтобы окружающие докопались до её прошлого, а потом тщательно полоскали «неаппетитные» факты биографии, которые могли поставить крест на народной любви. Во всяком случае, она придерживалась такого мнения, вот и осторожничала. Сколько Эверетт себя помнил, столько его сравнивали с Ванессой. Иногда говорили, что внешне он её мужская копия, иногда, что характером в неё пошёл. Логана это несколько настораживало, особенно, когда дело касалось внешности. К тому моменту Ванесса уже явно не блистала молодостью, так что Эверетт очень сомневался, что действительно похож на бабушку. Насчёт характера тоже не очень-то жаждал совпадений. Ему хотелось быть личностью, а не калькой с другого человека. Сейчас он вообще сомневался, что у них с Ванессой есть какое-то сходство. Ситуация с Амбер сильно подкосила историю об идеальной женщине, превратив её из объекта восхищения в самую обычную человеческую единицу, коих в мире немало. – Кстати, о ней, – оживился Логан, решив перевести разговор на то, что его интересует, а не болтать на отвлечённые темы. – Скажу сразу, тема, на которую я хочу пообщаться с вами, достаточно щекотливая. Наверняка вы и сами понимаете, что, если бы я хотел задать вопросы о повседневной жизни моей бабушки, выяснить это у родителей – не составило бы труда. Но здесь другой случай, который не очень вписывается в ту концепцию, которую безоговорочно приняли в моей семье. Я не хочу говорить о Ванессе, как о профессионале своего дела, верной жене и заботливой матери. Я хочу поговорить о ней, как о женщине, которая способна была не на самый благородный, как мне кажется, поступок. И, если вы знаете какие-то секреты моей бабушки, сейчас вы, несомненно, понимаете, о чём я говорю. Эверетт оборвал свою речь, и в воздухе повисла гнетущая тишина. На время даже создалось впечатление, что неловкость, возникшую между ними, можно ложкой черпать и есть. Без наслаждения, разумеется. Патриция выглядела задумчивой, она старательно отводила взгляд, словно боялась встретиться со своим собеседником глазами и постукивала пальцами по столешнице. Из чего Логан моментально сделал определённые выводы. Мисс Майлз поняла, о чем шла речь. – Не хочу показаться вам наглым, но всё же спрошу. Вы знаете что-то об этом? Патриция оторвалась от своего не очень-то важного занятия и всё же соизволила посмотреть на собеседника. Судя по всему, сейчас у неё была потребность закурить, чтобы немного успокоиться, но женщина старалась удержать себя в руках. – Допустим, кое-что мне известно, – произнесла неспешно. – Но ты уверен, что хочешь услышать это? Эверетт улыбнулся. – Если бы у меня не возникло такой потребности, я бы не стал добиваться встречи с вами. Понимаю, что не имею никакого права давить на вас, требуя информацию, и вы легко можете оборвать сеанс связи, тем не менее, очень прошу вас не делать этого. Я вряд ли смогу объяснить вам, с какой целью я влез в это дело, ограничусь лишь тем, что скажу одну затасканную фразу. Это не банальный интерес. Это вопрос жизни и смерти. Возможно, не только моей. – Всё настолько серьёзно? – Более чем, – сдержанно ответил Логан. – Я... – Со своей стороны могу вам пообещать, что эта тайна не станет достоянием гласности. Только вы, я и, возможно, ещё один человек, если у меня появится возможность с ним пообщаться. Больше никто в этом разговоре не заинтересован. Я не собираюсь развенчивать миф об идеальной женщине, которым живут мои родители и тётка, а сам я приблизительно догадываюсь, что произошло. Моя бабушка родила ребенка и отдала его в приют. Произошло это за несколько лет до рождения моего отца. Верно? В тот момент Ванесса не была мужней женой, и её первенец был рождён не от Винсента Логана, а от кого-то другого. Я же не ошибаюсь? – Нет, – через некоторое время всё же ответила женщина, ухватив со стола ручку и начиная крутить её в руках. – Ты не ошибаешься. У твоей бабушки действительно были грехи молодости, о которых она рассказывала мне однажды. Но она не хотела, чтобы её родные узнали об этих тайнах, потому тщательно уничтожала все письма, вещи, записи своих личных дневников, которые могли бы попасть на глаза её родственникам или детям. А они вряд ли обрадовались бы, узнав о том, что у них есть сестра... – Не могу не согласиться. Приятного в этой истории мало, – задумчиво произнёс Эверетт. – То, что на старости лет Ванесса практически стала затворницей и построила дом в глуши, как-то связано с грехами молодости? Или просто сумасбродное желание? – Наверняка ты знаешь старый пруд, расположенный неподалёку от этого дома. Там ещё растёт ива, есть лавочка... – Лавочки уже нет, ива упала, пруд превратился в болото. Но место мне знакомо. Я бывал там неоднократно, – кивнул Логан. О странных встречах, происходивших там, предпочёл умолчать. Не стоило рассказывать абсолютно обо всём, некоторые подробности следовало оставить при себе, а не делать их достоянием общественности. – Насколько я знаю, много лет назад в этом пруду нашли труп девочки. И этой девочкой была... – Амбер. – Да, – подтвердила теорию Эверетта Патриция. – Именно так всё и было. Девочка – Амбер, дочь Ванессы. – Это была насильственная смерть? – Нет. Она утопилась. Насколько мне известно, со слов самой Ванессы, это произошло через несколько дней после того, как Амбер пришла к ней домой. Тебе что-то известно об этом визите? – Нет, – предпочёл солгать Логан. Конечно, некоторые факты чужой биографии он узнал от отца, но сейчас, когда появилась возможность послушать более полную версию, не мог отказаться от соблазна. Нельзя сказать, что Эверетт был сплетником, скорее, просто человеком, понимающим, насколько высока цена информации и каких дел можно натворить, узнав всего лишь пару фактов из чужой жизни. Ему нужно было гораздо больше, чтобы не просто сунуть нос в семейные тайны, но и попытаться остановить сумасшедшую девчонку. – Мы с твоей бабушкой достаточно длительное время были подругами по переписке, – произнесла мисс Майлз, потирая переносицу. – И за это время я узнала достаточно, в том числе и о членах семьи Логан. Ванесса любила писать мне о детях, точнее, о том, какими они были в детстве. Предавалась воспоминаниям, а потом как-то написала, что никогда не простит себе Амбер. Я тогда несказанно удивилась, потому что не имела ни малейшего представления о том, кто такая эта Амбер. Ванесса всегда называла Хейла своим первенцем, говорила о том, что мечтала о двоих детях. Королевская парочка, мальчик и девочка. Она своими детьми гордилась. Но потом её прорвало на откровенность, и она сказала, что Хейл и Стефани – совсем не те, кого она, по-настоящему любит. Вся её любовь и преданность достались Амбер и Гаррету. – Двое?! Для Эверетта это заявление оказалось такой неожиданностью, что он едва ли не заорал во всё горло. Всё время, что Амбер издевалась над ним изощрённым способом, придумывая новые ловушки, он ни разу не допускал мысли, что у девчонки мог быть брат или сестра. А Ванесса, кажется, отличалась не только королевской статью, как говорили окружающие, но и некоторой, совсем не королевской... хм, блядовитостью. Хотя, покопавшись основательно в истории, можно было принять и иное решение, поняв, что как раз целомудрие при дворах было не особо в чести. Кроме того, вспомнилось собственное поведение. Шелдон никогда не озвучивал вслух свои мысли, но Логан понимал, о чём именно думает его любовник. Что он, Эверетт, ведёт себя практически идеально. Особа королевских кровей по жизни и конченая шлюха в койке. Всё же, в чём-то у Эверетта было сходство с бабкой. Патриция усмехнулась, поняв, что своим рассказом смогла внука Ванессы удивить. Он не обманывал. Знал лишь какие-то крохи, а целая история оказалась скрыта. Его бабушка неплохо заметала следы, раз уж родственники ни о чём не догадывались. Ну, кроме самого любопытного и подобравшего многие качества её характера Эверетта. Уж он-то явно не собирался верить в миф об идеальном человеке, что царил в семье Логан. В его глазах горел тот самый огонь, что обычно свойственен ищейке, почуявшей запах добычи, и Патриция знала, что её собеседник просто так не отступится. Даже, если она сейчас решит прервать разговор, Эверетт прилетит к ней и разобьёт под воротами палаточный лагерь, желая получить информацию из первых уст. – Именно так, – подтвердила Майлз. – Двое. – Погодки? – О, нет. Здесь всё обстоит иначе. Разница между Гарретом и Амбер составляет примерно столько же лет, сколько и между твоим отцом со Стефани. Около десяти лет. Одиннадцать, если я не ошибаюсь. – И Гаррета тоже отправили в приют? – Нет. Первенец Ванессы умер почти сразу после рождения, он был очень слабеньким и болезненным. Логан на время задумался, прикидывая, сколько лет на момент рождения первенца было Ванессе. Понял, что ей тогда было около двадцати лет, если совсем точно, двадцать один год. И это было, самое что ни на есть послевоенное время, всего-то один год прошёл со времени окончания второй мировой. Сорок шестой год прошлого века. – Смею предположить, что у этих детей тоже были разные отцы? – закинул удочку Эверетт. Почему-то даже не сомневался в положительном ответе собеседницы. С каждой минутой разговора симпатии к Ванессе становилось всё меньше и меньше, а образ светской дамы сменялся образом какой-то профурсетки, недостойной внимания. Но вопреки ожиданиям Патриция цокнула языком и отрицательно покачала указательным пальцем, тем самым, заинтриговав Логана ещё сильнее, чем прежде. – И будешь, ой, как неправ, – произнесла успешно. – Как раз у Гаррета и Амбер отец был один, потому и любили их гораздо сильнее, чем твоего отца и Стефани. Скажу тебе по секрету, в жизни почти каждой женщины есть свой роковой мужчина, от которого голова идёт кругом, ноги подкашиваются, и стоит только один взгляд его перехватить, как вдруг всё остальное теряет смысл. И вроде женщина понимает, что ничего хорошего этот мужчина ей не принесёт, но не может ему сопротивляться, словно волю кто-то подавляет. Вот таким мужчиной был и отец тех детей, которых Ванесса любила гораздо сильнее тех, что рождены были от законного мужа. Да, к слову, Винсента она тоже не особо жаловала... – Правда? Логан спросил больше для проформы, потому что из этого разговора уже сам начал многое понимать. Он не слишком хорошо знал женщин, в большинстве случаев вообще их не понимал, поскольку возможности набраться богатого опыта как-то не представилось, но как-то услышал от матери, что от любимого мужчины женщина всегда рожает тех детей, которых будет обожать до безумия. Почему? Потому что они – это тоже частичка любимого. Даже, если мужчина со временем исчезнет из её жизни, дети останутся, и это здорово. Видимо, в своё время Ванесса придерживалась подобного мнения, оттого и рожала своему первому возлюбленному детей. Или же не ему, а для себя, как память о нём. – Да. Он любил её безумно, а вот она к нему была достаточно холодна. Во всяком случае, мне писала, да и говорила во время телефонных разговоров, что Винсент никогда не был для неё любимым и единственным. Она его терпела, как бесплатное приложение. И вообще-то... Знаешь, наверное... Хотя, даже, если не знаешь, всё равно скажу. Логан был беден, как церковная мышь, но твоя бабка всё равно выбрала из всех кандидатов на свою руку и сердце именно его, потому что не хотела привлекать внимание к своей жизни. Винсент по её рассказам был творческой натурой, витал всё время в облаках, рисовал вечно что-то, хоть на обрывках газет, хоть на обоях. Он Ванессу раздражал, но нужен был для того, чтобы при случае сказать: «Я замужем». Она почему-то думала, что это остановит другого человека. – Того самого, да? – Разумеется. Отца Амбер... Но его не остановило. – Что вы имеете в виду? – удивился Логан, понимая, что тайн в этой истории намного больше, чем ему казалось на первый взгляд. – Твой дед умер через некоторое время после рождения Стефани. Но как он умер? – Как? – эхом повторил Эверетт. – Его убили. И сделал это любовник Ванессы, от которого она других детей рожала. Тот самый, роковой мужчина. – Почему вы не называете его имени? – Потому что его мне Ванесса и не называла, отделываясь общими словами. Тот самый, он, моя любовь. Личность его она старательно скрывала, но, судя по всему, он был достаточно влиятельным, потому она и не хотела огласки. Насколько я знаю, он умер на несколько лет раньше самой Ванессы. Она сама мне об этом говорила. Его адвокаты пытались с ней связаться, а она отказалась от этого наследства, не хотела пользоваться его деньгами. Убийства Винсента она ему не простила. Хоть сама твоего деда не любила, но такой смерти ему не желала. Говорила, что он появился через месяц после смерти Винсента, она тогда ещё траур носила, а тут он... И признался ей в содеянном, сказал, что Ванесса с ним должна быть, а она ответила, что с убийцей не будет никогда, как бы сильно не любила. – Понятно... – произнес Логан, хотя сам запутался во всём ещё сильнее, чем до начала разговора. – Но, если говорить не о Ванессе, а об Амбер. Как так получилось, что она оказалась в приюте? Насколько я понимаю, отношения моей бабки и этого неизвестного человека продолжались достаточно долго, а потому не было риска, что он бросит её сразу после того, как родится ребёнок. На крайний случай – родители Ванессы... Разве они не могли воспитать этого ребёнка, как своего? Тем более, одна кровь... – Нет, этого они сделать как раз и не могли. – Почему? – Они негативно относились к роману дочери и, думаю, ребенка, рожденного от этого союза, полюбить даже не пытались. Как раз после рождения Амбер мужчина пропал на длительное время, и Ванесса не думала, что он когда-нибудь снова появится в её жизни. Но он умел преподносить сюрпризы. Он появился не сразу, прошло немало лет, прежде чем они снова встретились. – Но это же родная кровь. Как так? – Не знаю, – со вздохом ответила женщина. – Мне, конечно, о многом рассказывали, но далеко не обо всём. Ещё почему-то добавляли при этом: «Ты не сможешь меня понять, если узнаешь больше того, что я тебе рассказала». Я так и не поняла, почему она считала меня неспособной проникнуться этой историей. Всё-таки, я тоже женщина, а, значит, свободно могу поставить себя на место Ванессы, но она в этом вопросе была очень упряма. Если нет, значит, нет. Ни словом больше положенного. – А могу я кое-что спросить? – Для этого мы здесь и собрались, – улыбнулась Майлз. – Что ещё тебя интересует? – Подождите немного, я сейчас вернусь, – пообещал Эверетт и сорвался с места, оставив компьютер включенным. Несмотря на то, что пить после переслаженных карамелек хотелось до одури, Логан не стал заходить на кухню, только взял с тумбы для обуви фотографию, которую буквально вчера демонстрировал родителям и вернулся обратно в спальню. Устроился на кровати и несколько секунд смотрел на фотографию, прежде чем обратиться к Патриции. – Не знаю, насколько хорошо получится рассмотреть через вебку эту фотографию, но всё же рискну вам её показать, – произнёс, собравшись с силами. – Возможно, вы что-то сможете сказать о браслете, что находится на руке моей бабушки, – он развернул фотографию изображением к камере. – На самом деле, у меня самого есть подозрения относительно этой вещи. Бабушка на многих фотографиях запечатлена с этим браслетом, но на более поздних он исчез. Я так понимаю, что он исчез примерно в то время, когда на свет появилась Амбер. Правильно? – Правильно, – подтвердила женщина через некоторое время, когда внимательно разглядела браслет, который демонстрировал ей Эверетт. – Этот браслет, собственно, и стал той вещью, которая связала их с Амбер. Он – один из тех подарков, что преподнёс Ванессе её любимый мужчина. В дальнейшем она от всех его подарков избавилась. Кажется, всё в этом пруду и утопила. Но не о том речь... Девочка, находясь в приюте, разбирала старые газеты, на одном из снимков увидела женщину, у которой на руке оказался этот браслет. И, конечно, поняла, кем приходится ей женщина. Ванессу в том интернате знали неплохо, она часто писала статьи о проблемах беспризорных детей, уделяла внимание этой проблеме, правда, это было до случая с Амбер. Не знаю, появлялась ли она там после этого. Думаю, вряд ли. Иначе и сама Амбер узнала бы не только браслет, но и твою бабушку. Насколько мне известно, воспитатели поступили неэтично и рассказали Амбер о той женщине, что являлась владелицей браслета. Не знаю, как ситуация развивалась в дальнейшем. Мне известен только финал. Девчонка сбежала из интерната, пришла к Ванессе домой, там столкнулась с её сыном, а потом... Потом из дома выскочила твоя бабушка, она увела Амбер от дома. – И куда она её привела? – Этого я не знаю, – честно призналась Майлз. – Это тоже осталось за пределами моих познаний. Эверетт хмыкнул презрительно, хотя комментировать это никак не стал. В принципе, он понял, что сделала Ванесса. И насколько благородно она поступила со своей «любимой» дочерью. Не придумала ничего лучше, чем увести на приличное расстояние от дома, а потом бросить посреди города, в котором девчонка, практически не покидавшая пределы интерната, могла запросто потеряться. Но, видимо, именно на такой вариант и была сделана ставка. Портрет любящей матери в интерьере. Ведь именно так и поступают настоящие матери, дорожащие своими детьми. Ванесса продемонстрировала свои чувства в первый раз, когда спихнула воспитание Амбер на государство, а потом, когда девочка пришла к ней домой, сбежав из интерната, поступила ещё благороднее, оставив посреди шумного города. Прекрасная женщина! Просто восторг. Логану окончательно стало противно сравнение, коим его старательно одаривали в течение продолжительного времени. Искренне хотелось верить, что внешне, да и внутренне он всё же походит больше не на Ванессу, а на Винсента Логана, которого отец пусть и не считал таким же прекрасным родителем, но, который, кажется, был самым ущемленным после Амбер, участником этой истории. Он обожал свою жену, а она только терпела его, потому что ей нужна была другая фамилия, как гарант защиты от вторжения в её жизнь какого-то постороннего человека. – В любом случае, где-то через полторы недели, опять же, по словам самой Ванессы, я за это поручиться не могу, в газетах появилось сообщение о теле ребёнка, найденном в пруду. Никаких следов насильственной смерти обнаружено не было. Проще говоря, Амбер, расставшись с Ванессой, забралась так далеко, а потом – утопилась. – А её могила... – Что именно? – Амбер похоронена где-то в городе? Или же в пределах этого леса? – В городе. Но я понятия не имею, где именно находится её могила, и какое имя там написано. – Разумеется, не Амбер Логан... – задумчиво выдал Эверетт. Он и сам понимал, что это невозможно. При жизни девочка носила другую фамилию, да и вообще никакого отношения к семье Логан не имела, разве что через Ванессу, но та до замужества являлась обладательницей другой фамилии. В принципе, можно было попробовать потянуть этот билет, но Эверетт тут же себя одёргивал, понимая, что просто невозможно прочесать все кладбища, просмотреть каждую могилу, пытаясь отыскать памятник, на котором будет фотография его призрачной знакомой. Это может занять недели, а то и месяцы, поскольку координатами точного месторасположения он не располагает. – Разумеется. – Я даже почему-то склоняюсь к мысли, что вы не стали расспрашивать Ванессу об этом случае, чтобы не причинять ей боль. – И будешь прав. – Да... Я так и подумал, – произнёс Логан, отложив фотографию в сторону и устало потерев переносицу. После этого разговора он чувствовал себя так, словно разгружал вагоны. Настроение в полнейшем упадке, а ощущение такое, словно сверху придавили плитой. Всё же семейные тайны для того и запрятаны в вечности, чтобы сохранять спокойствие будущих поколений. Если втягиваешься в изучение прошлого, следует быть готовым к тому, что далеко не все повороты однозначно порадуют. В этом Эверетт только что убедился на собственном опыте. Наверное, следовало бросить всё на середине и не пытаться продвинуться вперёд, но он решил, что дойдёт до самого конца. – Кажется, тебя новые открытия не радуют, – резюмировала Патриция. – Именно по этой причине я и спрашивала, уверен ли ты в своих желаниях. Я могла промолчать. – Лучше горькая правда, чем кусок дерьма в красочной упаковке, – ответил Логан. – В любом случае, я благодарен вам за беседу. Вы мне очень помогли. Спасибо. – Не стоит благодарности, – ответила мисс Майлз, после чего видеозвонок оборвался. Эверетт вздохнул тяжело и во второй раз почувствовал острую потребность приложиться головой обо что-нибудь. Поскольку биться головой обо всё, что на пути попадётся, было как-то глупо, Логан просто обхватил её руками и попытался систематизировать полученные знания, которые наскакивали друг на друга, как взбесившиеся блохи. Ничего путного на ум не приходило. Разве только то, что место это для строительства дома Ванесса выбрала неспроста, она подсознательно забралась сюда, чтобы на старости лет напоминать себе об ошибках молодости, зная, что где-то рядом находится то самое место, где умерла Амбер. Причина появления девчонки стала известна, но, получив один ответ, Логан тут же озадачился множеством вопросов. Самыми актуальными из которых по-прежнему оставались несколько. Почему Амбер в качестве объекта мести выбрала именно его? Что-то Эверетту подсказывало, что дело вовсе не в его внешности. Если и есть у него сходство с Ванессой, то минимальное. А длинные светлые волосы в семье Логан носят многие, Стефани сильнее походит на мать. В Эверетте же течёт кровь не только Ванессы и не только Логанов. Почему Ванесса всё же отказалась от дочери и поступила с ней настолько жестоко? Почему из всех своих кавалеров выбрала самого нищего и использовала его исключительно, как ширму, ненавидя, но старательно разыгрывая любовь? И, наконец, кто же настоящий отец Амбер? Кто, тот самый мужчина? Эверетт закрыл ноутбук, поднялся с кровати и подошёл к окну. Закусил ноготь, не обращая внимания на то, что это не самая лучшая из привычек и посмотрел вдаль. Загадок меньше не становилось, а времени становилось всё меньше. И внутренний голос настойчиво подсказывал Логану, что совсем скоро он лицом к лицу столкнётся с той мерзостью, что скрывает чужая душа. Бежать бесполезно. Нужно только сражаться, но только как? – Решишь по обстоятельствам, – произнёс он. – Где наша не пропадала? «Наша пропадала везде», – ответил себе мысленно и невесело усмехнулся. Прим. автора: "Все лгут" (с) х)