Следуй за мной

Телефонный звонок застал Эверетта врасплох. А тишина, нарушаемая только дыханием, в первый момент заставили понервничать, но чем дольше это продолжалось, тем меньше страха оставалось, а уверенность, что позвонил на городской телефон именно Шелдон, крепла с каждым мгновением. Логан стоял, прислонившись плечом к стене, прижимал трубку к уху и внимательно слушал звук чужого дыхания, не решаясь начать разговор, хотя бы задавая наводящие вопросы. В любом случае, он был уверен, что вечно Блэр молчать не сможет, хоть что-то, да скажет. Если бы позвонил кто-то, мечтавший его, Эверетта, припугнуть, разворачивался бы разговор по иной схеме, а это... Ассоциация сразу возникала с влюбленными, знающими, что их чувства никогда не станут взаимными. Но что-то заставляет их раз за разом набирать один и тот же номер, переполнившись решимостью. Однако стоит только услышать знакомый голос, и вся решимость испаряется, как вода на раскалённой сковороде, и то, что совсем недавно хотелось сказать, превращается в набор бессмысленных слов, который произносить уже достаточно нелепо. В принципе, Логан чувствовал себя не намного лучше, у него были в точности такие же ощущения. Ему хотелось, чтобы Шелдон переступил уже через себя и сказал хотя бы пару слов, а не продолжал изображать великого немого. Но Блэр продолжал хранить молчание, словно находился на суде и любое слово, произнесённое им, могло быть использовано против него. Первым всё же не выдержал Эверетт. – И тебе спокойной ночи, Шелли, – произнес тихо. – И тебе, – отозвался Блэр. Логану хотелось сказать много всего, но он заставил себя нажать сброс и поставить телефон обратно на базу. Не сделай он этого, разговор мог изменить направление, все обиды моментально оказались бы забыты, утренний конфликт – исчерпан. И Шелдон без промедления примчался сюда. А этого не следовало допускать. Во всяком случае, не в самом ближайшем будущем. Поднявшись на второй этаж, Эверетт толкнул дверь в свою спальню. Взял из шкафа полотенце и сменную одежду, после чего потопал в душ. Нужно было смыть с себя усталость. Впрочем, сложно было, оказавшись в душе, не думать о Блэре. Более того, воспоминания о нём набросились на Логана с удвоенной, если не с утроенной силой. Шелдон питал особую слабость к этому месту, точнее, к сексу в душе, когда за шумом воды можно было замаскировать от любопытствующих посторонних стоны и крики, когда можно было отдаваться здесь без остатка, не беспокоясь, что кто-то из любопытных родственников решит поискать Эверетта здесь. Сюда-то без стука точно никто не мог сунуться, поскольку родственники у Логана были, хоть и беспардонными слегка, но всё же воспитанными. Элементарные правила приличия не были им чужды. Эверетт закрыл глаза и прислонился затылком к стене, вспоминая всё о том же правиле двух минут. Мужчина думает о сексе каждые две минуты. Иногда абстрактно, иногда осмысленно. Он сейчас думал осмысленно, не обращая внимания на то, что стоит под струями воды в рубашке и джинсах и не торопится их снимать, потому что его сейчас уносит воспоминаниями и мечтами, фантазиями о том, как мог бы закончиться этот вечер, будь Шелдон поблизости. Ему хотелось, чтобы Блэр оказался рядом. Они были разными. Это мог сказать любой человек, знавший обоих. Но вместе с тем, у них было много схожего. И в данный момент они мечтали об одном и том же, оказаться рядом, в объятиях друг друга. Логан сполз по стене и сел прямо на пол, не обращая внимания на то, что он уже достаточно мокрый. Сейчас Эверетта вопрос сохранности одежды нисколько не волновал, на первом месте для него по-прежнему оставались его мечты, его грёзы, в которых Шелдон был рядом с ним. Он представлял, как наяву, прикосновение чужих рук, крепкие объятия, поцелуи. Он вспоминал тот самый первый раз под душем... Совсем первым разом это сложно было назвать, поскольку самого секса так и не случилось, но атмосфера всё равно была подходящая. Они вернулись из замкнутого дня, снова оказались в реальности. Помнится, тогда он упал в обморок, стоило только Шелдону выскочить из машины и броситься к нему, а, когда очнулся, находился уже в машине. Друзья Блэра ожесточённо о чём-то спорили, при этом в выражениях совершенно не стеснялись, машина плавно двигалась по дороге, а Эверетт смотрел вверх и пытался понять, что произошло. Он помнил, что решил тогда подарить жизнь Шелдону и его друзьям, помнил, как начал растворяться, а потом услышал, как тормозит машина, увидел свет, бьющий в лицо, и лишился чувств от перенапряжения. Оказавшись дома у Блэра, он первым делом отправился в душ. Вообще-то первой мыслью было поскандалить с Шелдоном, вопрошая, почему тот не удосужился отвезти его домой, вместо этого потащил к себе, но желание поскорее избавиться от помойного запаха пересилило, и Логан отправился в душ. О сменной одежде, о полотенцах он как-то в тот момент не задумался. Видимо, потрясение оказалось слишком велико, и такие достаточно важные вещи совершенно вылетели из головы. После того, как Блэр впервые после возвращения в реальность, поцеловал его, стало уже не до скандалов и не до пререканий. Он помнил только, как к нему подошли сзади, обняли и без слов дали понять, что больше не отпустят. И он тогда совсем не возражал против такого развития событий. Он помнил, как цеплялся за чужие плечи, комкая ткань чужой рубашки, как отвечал на поцелуи, не обращая внимания на воду, льющую на обоих сверху. Как тогда хотел, чтобы Шелдон не уходил, а остался с ним. Вот и сейчас он мечтал, что Блэр окажется рядом, но это никак не могло стать реальностью. Шелдон находился в городе и наверняка уже лёг спать. С волос капала вода, губы чуть приоткрылись, словно жаждали поцелуя. Поскольку Логан совсем недавно прикусывал нижнюю губу, она покраснела и была ярче, нежели верхняя. Ладонь скользнула по плечу. Эверетт, находясь в одиночестве, чувствовал себя сломанной марионеткой, потерявшей своего хозяина. Нет, конечно, он, несмотря на факт отношений, оставался самодостаточным человеком, не собирался окончательно и бесповоротно растворяться в своей второй половине, но было бы глупо говорить, что он совершенно спокойно воспринял уход Блэра. Он любил Шелдона, это было очевидно. Звук двери, отъехавшей в сторону, заставил Логана выпасть из мира грёз в реальность и посмотреть, кто решил нанести ему визит в столь поздний час. Стоит ли говорить, что перед ним сейчас стояла, улыбаясь во весь рот, давняя знакомая? Амбер. Теперь между ними не было никаких преград, даже минимальных, равно, как и не было у Эверетта никаких путей к отступлению. Он не мог никуда подвинуться, поскольку за спиной его находилась только стена, ничего, кроме стены, а бросаться вперёд – бесполезно. Проход загородила собой девчонка. Кукла её была измазана грязью и частично кровью. Логану хотелось верить, что кровь всё же принадлежит крысам, а не живым людям. От девчонки шло слабое свечение. Казалось, стоит только протянуть руку и прикоснуться к коже ребёнка, как обожжёт болью, и собственная кожа вздуется, как от контакта с открытым огнём. Несмотря на то, что девчонка была призраком, от неё веяло жаром, а не могильным холодом. Возможно, впервые в жизни у Эверетта не нашлось подходящих слов, потому он молчал и смотрел на девчонку. Она тоже молчала, а улыбка никак не гасла, а как будто становилась шире. В какой-то момент Логану показалось, что сейчас угол чужого рта разойдётся, и лицо Амбер станет похоже на внешность Джокера из фильма о Бэтмене. Такая же красная краска и нити, сшивающие кожу. Но ничего подобного не происходило, приторная улыбка такой и оставалась, но при этом, одного взгляда было достаточно для понимания – в ней больше ненависти, чем искренней симпатии. Эта улыбка вселяла страх. Тем не менее, Эверетт понимал, что страх – плохой помощник и советчик. Следовало взять себя в руки и не дать сомнениям поглотить его с головой. – Амбер? – спросил Логан. В прошлую встречу девчонка на вопрос об имени не ответила, но у Эверетта не возникало сомнений в вопросе идентификации личности. Ещё после разговора с родителями он решил для себя, что его призрачная знакомая носит это имя, и от своей теории не думал отказываться. Говорят, что истина всегда лежит на поверхности, а при тех данных, что имелись в распоряжении Логана, логическая цепочка о родстве вырисовывалась в самую первую очередь. И Эверетт не думал, что её стоит усложнять, с его позиции все события прошлого были примитивными, очевидными. Да и плюс ко всему, Патриция во время общения по скайпу все подозрения его только подтвердила, а не опровергла. После разговора с ней никаких сомнений в правильности своих догадок уже не возникало. Но знание чужого имени ничего в жизни Логана не изменило. Он обращался к Амбер, она продолжала хранить молчание, не отвечая на чужие вопросы, вместо этого пускала в ход свои дешёвые фокусы, направленные на запугивание потенциального противника. А, может, не на запугивание. Битое стекло, полетевшее в Эверетта в ванной, было вполне реальным. Правда, поверить в это, после того, как оно полностью восстановилось в раме, оказалось достаточно сложно. И, если бы Логан своими глазами не увидел, наверное, оказался бы в стане скептиков. Единственное, что напоминало о том инциденте, царапина на руке. – Быть может, ты поговоришь со мной? – продолжал упорствовать Эверетт. Девочка сделала шаг вперёд, заставив Логана податься назад, прижавшись к стене вплотную, почти до болезненных ощущений. Лопатки соприкоснулись с кафелем, через мокрую ткань его холод ощущался гораздо явственнее, чем прежде. Перед глазами встала очередная неаппетитная картина. И только, спустя некоторое время, Эверетт понял, что это не его воображение разыгралось, а Амбер оттачивает своё мастерство, насылая иллюзии, кровавые, но пока достаточно безобидные, поскольку в жизнь не претворялись. Тем не менее, чувство гадливости и отвращения было самым настоящим. Логан закрыл глаза и помотал головой, стараясь избавиться от наваждения. Иллюзия никуда не торопилась исчезать. Перед глазами Эверетта по-прежнему мелькали не самые приятные из всех возможных изображения. Он видел душевую кабину, залитую кровью, а на её стенах были какие-то надписи, которые разобрать и перевести сходу не получалось, поскольку язык был Логану явно – не знаком. То есть, знаком, конечно, но вряд ли можно было назвать его познания в латыни идеальными. Видимо, в голове девчонки царил дикий бардак, если она с удовольствием смаковала подробности своих художеств, упивалась ими и предлагала Эверетту разделить с ней это безумство, толкая прямо в гущу событий. Логан перестал жмуриться и посмотрел на Амбер в упор. Улыбка на этом кукольном личике погасла, зато в глазах теперь прочитывалась ненависть, тщательно маскируемая прежде. В них вроде даже появилась жизнь. На бледных щечках заиграл румянец, да и губы из бескровных стали розоватыми. – Эверетт, – тихо произнесла она. Блондин впервые услышал этот голос, который особого доверия тоже не внушал, а провоцировал ещё больше страхов, чем прежде. Логану не хотелось ударить в грязь лицом, тем более перед такой мелочью с зачатками маньячных наклонностей. Интересно, а, если бы Амбер выросла, её ненависть крепла вместе с ней? Или это были два независимых друг от друга условия? – Ты знаешь, как меня зовут, – произнёс насмешливо. Иллюзии сменились. Кажется, девчонка поняла, что кровавые реки впечатления на Эверетта не производят, вот и решила взять на вооружение иную тактику. Логана бросило сначала в жар, потом в холод, словно он умудрился подхватить лихорадку, и теперь мучился от дрянной болезни. Голова заболела так, словно кто-то копался в его черепной коробке, но он всё равно не собирался сдаваться, признавая родственницу победительницей в этой схватке. Бояться нужно не мёртвых, а живых. Эту истину Эверетт усвоил давно, и, пусть его ситуация располагала к обратному утверждению, всё равно верил, что безвыходных положений не бывает. Рано или поздно он сможет понять, как повернуть ситуацию в свою пользу. – А твой защитник недолго продержался, – не обратила внимания на дохловатую иронию в чужих словах девчонка. – Ты что-то сделала с ним? Логан старался сохранять спокойствие и говорить, как обычно, хотя голос то и дело порывался сорваться, поскольку сейчас стало, по-настоящему, страшно. Но вместе с тем Эверетт поспешил себе напомнить, что чаще всего этот трюк идёт в ход в том случае, когда человека хотят лишить спокойствия. Амбер была не только хорошим иллюзионистом, но и неплохим манипулятором, который на «отлично» справлялся с поставленными задачами. Сейчас она хотела паники со стороны своего собеседника, вот и выбрала самую актуальную тему. Не зря же Логану казалось, что кто-то вклинивается в его мысли. Ответ на вопрос, кто же именно этим занимался, был очевиден. Конечно, Амбер. Она просекла, что в данный момент Эверетт думает о благополучии Шелдона, вот и поспешила вытащить наружу все его страхи, умело на них играя. – Пока нет. – Пока? Это почти обнадёживает, – хмыкнул Логан. – Смейся. Ты просто не знаешь, какая судьба уготована твоему напарнику. – Но ты же поделишься со мной своими наработками? Ответом на вопрос стало молчание. То ли девочке не нравилась такая реакция, то ли она просто размышляла, как лучше ответить на чужое заявление. Эверетт продолжал сидеть на полу, глядя на светящуюся фигуру, и пытался понять, что же она задумала. Убьёт его прямо здесь или же придумает что-то поинтереснее, чем то, что показывала в иллюзиях. Логан не отметал варианта, что представленные картины, были одним из вариантов антуража, в котором собиралась обставить его смерть родственница. На его взгляд, это было слишком примитивно и совершенно перечёркивало все основы эстетики. В принципе, Эверетт смерти не боялся. В первый раз, когда она подошла к нему вплотную, он, конечно, не хотел умирать и всеми силами цеплялся за жизнь, но сейчас ощущение новизны в этом деле исчезло, и Логан, не то чтобы стал равнодушным к событиям, творившимся вокруг, но воспринимал всё не так остро, без дикого ужаса в глазах. Даже пульс не частил, и сердце не билось, как сумасшедшее. Зато мыслей в голове образовалось дикое множество. И крутились они, в основном, вокруг ребёнка, стоявшего перед ним. Среди прочего в голову закралось подозрение, что с психикой у девчонки не всё в порядке, и она однозначно родилась с отклонениями. Возможно, именно это стало решающим фактором, когда Ванесса отдавала девчонку в интернат? При таком раскладе Эверетт, пожалуй, принимал сторону своей бабушки и полностью её поступок оправдывал. Для него была дикостью такая агрессия со стороны маленького, невинного существа. Перед ним стояла злобная фурия, явно мечтавшая разнести дом до основания, не оставив здесь камня на камне. – Нет. – Почему? – Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. – Ты... – Я уверена, что он приедет сюда, стоит только поманить пальцем. – И ты думаешь, что я позвоню ему? – Не думаю, вовсе нет... Девочка надула губы, и теперь лицо её приобрело скучающее выражение. – Тогда какого чёрта? – Но это могу сделать я. Или кто-то из тех, кто обитает в этом доме. – Он не приедет. – Почему же? – Потому что мы поссорились. – Ах, это, – Амбер заливисто засмеялась. Эверетта посетило новое видение и новые мысли. Теперь он видел перед собой не ребёнка, а взрослую женщину. Нет, она не меняла свой облик, как в случае с Пьером. Здесь у неё была иная тактика поведения. Амбер позволила Логану заглянуть в свою душу, на время он даже почувствовал своё единение с этой девчонкой. Словно стал её частью, а она влилась в него. Несмотря на то, что она была совсем маленькой, размышления и суждения у неё были далеки от беззаботного детства. – Именно. – Всего лишь иллюзия, которая рассеется так же быстро, как и появилась. Не думала, что рассорить вас так просто. Оказалось, что это не сложнее, чем расколоть орех. – То есть, ты хочешь сказать, что ссора – твоих рук дело? – Именно. Это было забавно. Очень забавно. Амбер снова заулыбалась и пристально посмотрела в глаза Эверетту. Он собирался задать ей вопрос, но не успел это сделать, потому что уже в следующую секунду на его горле сомкнулись чужие ладони. Всё та же иллюзия, не иначе. У девчонки не могло быть таких длинных, таких сильных рук. Вряд ли ребёнок мог тягаться со взрослым мужиком. Амбер не отводила взгляда, она словно стремилась подавить чужую волю, превратив своего соперника в овощ, не способный к сопротивлению. Эверетт чувствовал, как заканчивается воздух в лёгких, но у него даже не получалось оторвать руки от пола и попытаться отодрать чужие ладони от своего горла. Сущности другого мира тянули его к себе, в мир иллюзий, где Амбер было легче расправиться со своим противником. Здесь её что-то основательно тормозило. Кафель за его спиной стал на удивление мягким, словно пластилин, а на пол ванной потекло нечто чёрное и маслянистое, похожее на смолу, только без специфического запаха. Руки, душившие Логана, переместились на его плечи, толкнули, и он без труда прошёл через некогда твёрдую стену, сейчас ставшую почему-то подвижной, гуттаперчевой. «Берегись от падения в проклятую пучину», – пронеслось в голове Эверетта, прежде чем его захватило ощущение полёта, и темнота сомкнулась над головой. Шум воды в ванной стих, а вслед за этим исчезла и сама Амбер, шагнув через стену. Стена снова стала обычной, и темные потёки оказались смыты с пола. Эверетт предчувствовал вспышку острой боли от падения, но ничего не происходило, он просто завис в воздухе. Даже ощущение удушения исчезло. Вокруг была только непроглядная темнота. И тишина. Хотя... Логан прислушался. Где-то в отдалении звучали скрипки. Сначала одиночная, за которой подключились ещё и ещё. Причем играли явно непрофессионалы, потому что это была не завораживающая мелодия, а какая-то какофония, больше походившая на звуки ада, чем на нечто, ласкающее слух. Вслед за скрипками закапала вода, одиночные капли то и дело срывались с потолка, ударялись об пол и, в целом, производили удручающее впечатление. Кажется, внизу ещё бегали крысы, иных вариантов для объяснения странных шорохов, пока не находилось. Эверетт выматерился от души, и не про себя, а вслух. И незамедлительно рухнул на землю. Одна за другой включились лампочки, и Логан смог разглядеть то место, куда его затащила безумная родственница. Он находился на вершине лестницы, в самом начале коридора, который предстояло преодолеть, чтобы снова встретиться с девчонкой. За спиной расположилась глухая стена, к которой даже прикасаться не хотелось, настолько мерзотной она выглядела. А вообще Эверетт, осмотревшись по сторонам, пришёл к выводу, что попал в мир, созданный иллюзией его родственницы, целиком состоящий из детских страхов. – Надеюсь, на этот раз ты не откажешься последовать за мной? – прозвучал в ушах голос Амбер. Логану хотелось сказать, что откажется, но в этом не было резона. В любом случае, он уже оказался в этом лабиринте без выхода, и из двух зол собирался выбрать меньшее. Увидев Амбер в среде, привычной для неё, он вполне мог бы понять, откуда вообще взялась идея создания этого мира, и как её разрушить, потому, недолго думая, он пустился бежать вниз по лестнице. До конца оставался всего десяток ступенек, когда ботинок, неведомым образом оказавшийся у него на ноге, внезапно съехал с привычной траектории. Эверетт взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух, разумеется, потерпел фиаско и рухнул на пол, предварительно неслабо приложившись головой об одну из ступенек. Перед глазами заплясали звёздочки, боль проникла в сознание, и свет померк... * * * Сколько Шелдон себя помнил, столько он ненавидел сказку об Алисе в стране чудес. Он отказывался понимать иносказания, представленные в этом произведении, и придерживался мнения, что само по себе оно напоминает бред в хлам обкурившегося наркомана, которого психолог выпер с сеанса, сказав, что подобную поеботу слушать не станет. Наркоман решил вылить свои галлюцинации на бумагу и стал знаменитым. Впрочем, версию о том, что Льюис Кэрролл был Джеком Потрошителем, Блэр тоже слышал. И от неё не отмахивался. В любом случае, этот роман он считал порождением явно нездорового мозга, и потому не мог объяснить внятно, по какому случаю ему привиделась во сне новая интерпретация Алисы. С Эвереттом в главной роли. Нет, Логан не был наряжен в голубое платьице, на голове у него не было никакого бантика, никто не предлагал ему съесть кусочек гриба или выпить настойку, чтобы вырасти или уменьшиться, ничего подобного не было. Шелдону привиделся момент чаепития, только вместо обычного чая и угощения на столе стояла какая-то отборная дрянь, провоцировавшая не слюноотделение, а скорее – рвотный рефлекс. Во главе стола, что неудивительно, сидела Амбер, рядом с ней та самая тряпичная кукла, которую девчонка всюду таскала за собой, и ещё жуткий плюшевый заяц с оторванным глазом-пуговицей. В чашках плескалось нечто, больше походившее на кровь, отчего Блэру на ум сразу же пришла кровавая графиня, купавшаяся в крови девственниц ради сохранения молодости. Эверетт находился напротив стола. Для него стула не нашлось. Или же изначально не предполагалось, потому Логану и пришлось устроиться на полу. Он сидел, упираясь ладонями в пол и прижав одно колено к груди, вторая нога была вытянута. Судя по тому, как шевелились его губы, он что-то говорил девчонке, а она только улыбалась, но ничего не говорила. Только взяла со стола какие-то полуистлевшие листы и с остервенением швырнула их в лицо родственнику. Несмотря на то, что выглядело это унизительно, Эверетт всё равно схватил листки и устроил их у себя на колене. Взгляд при этом стал задумчивым. Шелдон, наблюдавший за всем, происходившим в странной комнате, попытался разобрать почерк, определить, кому он принадлежит. Не получилось, почерк оказался незнакомым. Но пара минут логических размышлений привели к единственному правильному умозаключению. Скорее всего, сейчас в руках Эверетта находилось то, что он так жаждал отыскать. Дневник его бабушки, который она в своё время сожгла, боясь огласки, потому-то прикосновение к этим листкам оставляло чёрные следы на ладонях Логана. Пепел. Но... Внезапная догадка пронзила Блэра. Если так, то получается, что Эверетта уже нет в живых, раз он может читать вещи, которых не существует в реальном мире? Он умер? Это открытие стало подобно ведру ледяной воды, и Шелдон широко распахнул глаза. Сон совершенно его покинул, а вместе со сном исчезли и видения, что транслировались ему в мельчайших подробностях. Блэр сел на кровати, пытаясь понять, что с ним происходит и куда он, собственно, попал. Свет, заливший комнату, ясно дал понять, что Шелдон находится в своей комнате, следовательно, бояться ему нечего. Вопрос судьбы Эверетта оставался открытым. – Привет, – раздался мелодичный голосок. Блэр осторожно перевёл взгляд и увидел перед собой Амбер. Она сидела, скрестив ноги в щиколотках, опиралась одной ладонью на спинку кровати, а второй держала неизменную куклу. Сегодня Шелдон впервые услышал её голос и был удивлён. Ему казалось, что голос у этой особы будет отвратительным, но просчитался. Голос у Амбер был вполне милым, в отличие от характера. – Привет, – отозвался Блэр. – Как ты здесь оказалась? В голове промелькнула совершенно неуместная мысль о том, что призраки очень любят спинку его кровати, потому при случае обязательно на ней устраиваются. Что Амбер, что Эверетт, когда стал бестелесным духом. – Решила, что ты не откажешься от моего предложения и заскочила, чтобы пригласить тебя на чаепитие. – В духе хоррора? – Культурная программа тебе уже известна, часть её ты видел во сне. Тебе решать... Хочешь ты спасти своего блондинчика или же позволишь ему умереть? Амбер произносила это с такой радостной улыбкой, словно не гадости говорила, а сообщала о получении Нобелевской премии. Хотя, могла ли она знать что-то о наградах в области научных открытий? – Что с ним? Девочка приложила палец к губам, сделав вид, что задумалась. – Пока ничего. Разве что лёгкое сотрясение мозга после знакомства с моими аттракционами. Но всё может быть хуже. Со временем. – Ты же могла убить нас уже сейчас. Почему не воспользовалась шансом? – Так не интересно. А я хочу веселиться. – И что же, по-твоему, веселье? – Приедешь – увидишь. Нет, так нет. Она явно не была настроена на продолжительную беседу, потому что стоило только Шелдону открыть рот, чтобы задать очередной вопрос, как призрак исчез, будто его и не было. Зато на кровати остался лежать один из тех обгоревших листков, что Блэр видел во сне. Большая часть страницы в борьбе с огнём проиграла, потому информации на ней осталось ничтожно мало, да и та теряла смысл, став лишь обрывком фразы. На обрывке листа, тем не менее, тоже были пятна крови. Достаточно свежие. Шелдон с трудом сглотнул. Хотелось верить, что это кровь принадлежит кому-то другому, не Эверетту. А лучше – пусть вообще окажется иллюзией. Вопрос: ехать или не ехать, в принципе, не стоял. Блэр понял, что, если нужно, сорвётся с места и, не раздумывая, бросится туда, куда позовут. Только бы спасти Эверетта. Пара минут была потрачена на поиски телефона, ещё пара на поиски ключей от машины и квартиры. В ванной Шелдон набрал полную пригоршню воды и умылся, стараясь окончательно избавиться от последствий сна. В этот час улицы, скорее всего, были пусты, пробок, по идее, не наблюдалось, потому до места он должен был добраться за короткое время. – А, если это ловушка? – спросил он у самого себя, посмотрев в зеркало. Разумеется, отражение благородно промолчало, разве что показало человека, задававшего вопрос. Вторая сущность не проснулась, ответы искать было неоткуда. Ловушка или нет... Какая, в сущности, разница? Эверетт всё равно уже у этой девицы. Она сама так сказала, не забыв добавить пару слов о сотрясении. Странно, но Шелдон не сомневался в правдивости этого утверждения. В его видении Логан говорил несколько заторможено, время от времени морщился, словно ему с трудом удавалось формулировать мысли, да и голова давала о себе знать. Одного только Блэр не мог понять. Где Эверетт мог заработать сотрясение мозга? Поскользнуться в ванной и удариться головой? И где тогда следовало искать вход в мир девчонки? В той же ванной? Или же тот листок, что она оставила на кровати, был пропуском в мир её больной фантазии? Игра, устроенная Амбер, в представлении Шелдона походила на дрянной квест, в котором нужно что-то искать, куда-то бежать, и от каждого неверного действия события могут измениться исключительно в худшую сторону. Совершать ошибки, когда на кону находилась жизнь Эверетта, было достаточно опасно, и одна только мысль об этом вышибала все остатки разума из головы. Паника всё чаще охватывала Блэра, и он с трудом представлял, как сможет пройти это испытание. И сможет ли вообще? Мыслей в голове образовалось великое множество, но систематизировать их, упорядочить, никак не получалось. Блэр стоял и тупо смотрел в раковину, куда стекала вода. Оторвавшись от созерцания, бросил беглый взгляд в зеркало, и едва не отпрянул от него, настолько неожиданным было появление в посеребренной поверхности чужого лица. Разумеется, ни о каких вторых сущностях речи не шло. Это Амбер нанесла очередной визит вежливости. Она серьёзно смотрела на Шелдона, ожидая, когда же он обратит внимание в её сторону. Поймав чужой взгляд, подняла руку, в которой сжимала часы на цепочке и поводила ими из стороны в сторону, имитируя движения маятника. После чего поднесла нож к горлу одноглазого зайца, которого Блэр уже имел возможность наблюдать, и который произвёл достаточно отталкивающее впечатление. По плюшу заструилась алая жидкость, подозрительно похожая на кровь, и Шелдон едва удержался от порыва блевануть прямо тут. Пришлось зажать рот ладонью и отступить от раковины на пару шагов, чтобы не вдыхать тот запах, что стал просачиваться в комнату через зеркало. Пахло затхлостью, гнилью, застоявшейся водой и, что неудивительно, именно кровью. – Ты больная на всю голову, – произнёс Блэр, с трудом переборов отвращение, которое с каждой минутой накрывало всё сильнее. – Твоё время пошло, – выдохнула Амбер, отбросив в сторону и нож, и игрушечного зайца. Часы продолжали висеть в воздухе. Девчонка же в очередной раз написала на стекле привычное послание. «Следуй за мной». И исчезла, словно её никогда не было. Правда, всё же несколько изменила своей традиции и напоследок прижалась губами к стеклу, оставив на нём отпечаток своих губ. Слой бледной, скорее всего, гигиенической помады. То ли издевалась, то ли выражала искреннюю симпатию к Шелдону. Этакая эпатажная нимфетка. Блэр закрыл кран и выскочил из ванной. Лестница казалась ему бесконечной, потому, оказавшись на улице, он чувствовал себя так, словно пробежал марафон, не меньше. Тем не менее, теперь ему предстояла поездка к дому, который он так легкомысленно покинул прошлым утром. Только сейчас, после визита Амбер, Шелдон понял, кто стал причиной его скандала с Эвереттом. Это родственница Логана наглым образом вмешалась в их отношения, заставив одного прицепиться к ерунде, а второго неадекватно отреагировать на самые обычные слова. Ей нужно было развести Шелдона и Эверетта, и она добилась поставленной цели. Вот только зачем ей это было нужно?