Следуй за мной

Дорога казалась ему бесконечной. Шелдон никогда не думал, что будет добираться до места встречи так долго. Правда, на ум пришла мысль, что это не дорога такая длинная, а очередная проделка Амбер даёт о себе знать. Девчонка поставила его перед фактом, сказав, что время пошло, теперь сама же и вставляет ему палки в колёса. Обстановка казалась Блэру донельзя угнетающей, он пытался сосредоточиться на дороге, но подсознание постоянно подкидывало ему какие-то картинки из прошлого. Снова вспомнилась практика ночной езды в нетрезвом виде, когда он сбил Эверетта и едва не попрощался с жизнью. Шелдон на этой картинке залип и никак не мог от неё отмахнуться. Слишком сильны оказались воспоминания о том дне. Погрузившись в них, он едва не врезался в очередное ограждение. И тогда уже окончательно убедился, что это всё не просто так. Это Амбер старательно ставит над ним эксперименты, надеясь, что уловки сработают, и он до места назначения не доберётся. Или же с ним что-то случится по дороге. В мыслях вновь царил раздрай, который Блэр обычно характеризовал понятием «компот». Это было очень и очень близко к правде. На голову постоянно что-то давило, и больше всего на свете хотелось развернуться и поехать домой. От этого поступка останавливало только осознание, что Логан находится в руках Амбер, и она вольна сделать с ним всё, что угодно. Воображение у девчонки, судя по всему, было своеобразное, если говорить мягко. Она сама была сумасшедшей сукой, если убрать цензуру и перестать оправдывать поведение малым возрастом. Шелдон уже давно перестал это делать, понимая, что ребёнок ребёнку рознь. Амбер сложно было отнести к разряду нормальных детей. Конечно, многим из них свойственна жестокость, но у неё этот уровень был повышен до критической отметки. Ненависть заменила ей воздух и подарила второе дыхание, не позволив умереть окончательно. Блэр достал сигарету и закурил, стараясь отвлечься от своих мерзких мыслей. Даже не от своих, поскольку он о такой дряни никогда не думал. Это Амбер продолжала транслировать ему картинки, казавшиеся ей наиболее милыми. Поскольку взгляд на мир у них был далеко не схожим, реакция на эти картины тоже возникала различная. Девчонке, однозначно, нравилось. Шелдону хотелось плеваться. Он старался не отвлекаться и смотреть исключительно на дорогу, но при этом допускал мысль, что родственница Логана может запросто наслать на него очередную иллюзию, и свернёт он не туда, куда следует. Хотелось надеяться, что ничего подобного Амбер не учудит, и добраться до места получится без особых приключений. Выехав на знакомую трассу, Блэр более или менее успокоился. Отсюда до дома Эверетта оставалось не так уж много. Около пятнадцати минут езды на средней скорости. Сейчас, не психуя, Блэр увеличивать скорость не спешил, опасаясь возможного столкновения, несмотря на то, что дорога была практически пуста. Всё же время от времени на ней встречались редкие машины. Стоило только затормозить у ворот дома и выйти из машины, как Шелдон лицом к лицу оказался с Амбер. Она стояла, сложив руки на груди, и выглядела недовольной. – Не очень-то ты спешил, – произнесла как будто разочарованно. – Где Эверетт? – В читальном зале. – А, если серьёзно? – Блэру было не до шуток. – Я серьёзна, как никогда, – отозвалась девчонка. – Ты же видел в своём сне. Он знакомится с тем, что так жаждал обнаружить. Дневники его бабки, которые она старательно уничтожала незадолго до своей смерти. Признаться, в них написана такая чушь, что мне даже не хочется обсуждать это всё. – Чушь? – Именно. Ни слова правды. – Если бы это было так, Ванесса вряд ли стала бы сжигать свои дневники. – То есть, ты веришь тому, что там написано? – Нет. Я чисто физически не могу этого сделать? – Почему? – Потому что я их не читал. И не имею ни малейшего представления об их содержании. – Там что-то о материнской любви, бла-бла-бла... Слёзы, сопли, попытки докопаться до какой-то истины. Я читала, чтобы развлечься на досуге. Меня не впечатлило. – Ты ненавидишь Ванессу? – спросил Шелдон. Ответ был очевиден. Блэр и так это понимал. Спросил чисто ради проформы, плюс ко всему нужно было как-то поддержать разговор. Вести Шелдона к Логану девчонка не торопилась, у неё были свои планы, которые оставались загадкой. От них веяло тайной и чем-то пугающим. Неизвестностью, скорее всего. Блэр отметил, что внешний вид девчонки незначительно изменился. Привычное платье она сменила на праздничное, но цвет его оставался неизменным. Всё тот же белый. Несмотря на то, что оно было марким, девчонка, недолго думая, взгромоздилась на капот машины Блэра и устроилась там со всем комфортом, свесив ноги и болтая ими в воздухе. О существовании Эверетта, кажется, даже не вспоминала. Шелдон чувствовал себя идиотом, который пришёл на свидание с малолетней девочкой. Это в его представлении очень смахивало на педофилию и заставляло мозг взрываться. Блэр уже отчаялся ждать ответа на вопрос, когда Амбер, наконец, соизволила заговорить. – И не только Ванессу, если на то пошло. Отношусь без особой симпатии ко всем представителям семьи Логан. Согласись, мне не за что их любить. Они ничего хорошего мне не сделали, а вот плохого – предостаточно. Я плохо отношусь к Ванессе и не воспринимаю её, как родную мать. Она... не более чем инкубатор, в котором я выросла и появилась на свет. Если бы её внук родился в ином теле и был внучкой, наверняка, ждала бы его похожая судьба. – А именно? – Дешёвки, ходящей по рукам, – хмыкнула Амбер. А Блэра передёрнуло. Странно было обсуждать с ребёнком подобные темы. Тем более, Шелдон знал, что иные дети знают больше взрослых, и не удивился бы, начни сын Анны говорить нечто подобное, но сейчас в его сознании возник когнитивный диссонанс. Он понимал, что Амбер достаточно взрослая, если брать во внимание год её появления на свет, но вот внешний вид перечёркивал всё. Стоило только посмотреть на неё, как моментально хотелось вымыть ей рот с мылом, чтобы меньше гадостей говорила. Какой бы ни была Ванесса, она заслуживала к себе более уважительного отношения, а не присуждения звания инкубатора. – С чего бы? – Сказала ему и повторю тебе. У меня нет к нему уважения, поскольку он во многом является копией своей бабки. Сходные черты характера, род занятий, увлечения и даже мужчины. – Хочешь сказать, что я похож на Винсента Логана? – О, нет, – девчонка протестующе замахала руками. – Ни в коем случае. Твоя блондинка подхватила некоторые черты своего деда. Тот тоже был безвольной размазнёй. Ванесса помыкала им, как хотела, а он счастлив был выполнять её желания, потому что любил безумно. Вопрос только в том: заслуживала ли она этой любви? Или стоило подарить свои чувства другому, более благодарному человеку, а не этой обманщице? Ты знаешь, какие отношения у них были? – Знаком только с официальной версией, – признался Блэр. – Это, где мир, любовь и вселенское счастье? – Да. – Не верь ни слову. Ничего такого между ними не было. Ванесса терпеть не могла своего мужа. И в койку к нему ложилась, закрыв глаза. Сам мужчина был ей противен, она хотела детей. И ведь, самое забавное... Претендентов на место рядом с ней было достаточно, а она выбрала для себя того, кто интересовал меньше всего. Наказывала сама себя за грехи молодости. За меня и моего брата. – У тебя был брат? Шелдон не знал в этой истории многого, потому удивился, услышав о существовании у Амбер брата. До этого момента был уверен, что у Ванессы родилось трое детей. Оказалось – четверо. Как будто на футбольную команду собирала. – Был. Гаррет. Но он прожил не больше недели. Умер вскоре после своего рождения, а я оказалась живучей, – девчонка задумалась на время, – как таракан. Нет, правда. Я сама удивлена, что даже после смерти не окончательно успокоилась. Было что-то, что держало меня здесь, и теперь я уверена в том, что всё дело заключалось в Эверетте. Блэр хмыкнул. Рассказ Амбер его не развлекал, но моментами вызывал недоумение и усмешку. Это были однобокие суждения, не подкреплённые какими-либо доказательствами. В этом повествовании проскальзывало слишком много эгоистических нот, чтобы им можно было проникнуться. – Так говоришь, словно он избранный. – Нет, ничего такого. Обычная серая моль средней руки. Старательная, услужливая... Но всё равно – не соперник для более ярких личностей. Как считаешь? – Если бы я придерживался такого мнения, я бы с ним не встречался. – Значит, не согласен? – Нет. – Что ж... Печально. Я надеялась, что мы в этом вопросе будем придерживаться единого мнения. – Напрасно, – ответил Шелдон. Ход разговора и смещение акцентов ему не нравилось. Хотя... Ему вообще весь этот разговор не нравился. И его собеседнице тоже. Подозрения частично оправдались. Поняв, что её точку зрения не разделяют, Амбер исчезла, а Блэр остался перед воротами в гордом одиночестве. Сейчас ничто не напоминало о недавнем присутствии поблизости призрачной родственницы Эверетта. Шелдон осмотрелся по сторонам, пытаясь прикинуть, где именно может находиться его недавняя собеседница, но вопрос так и оставался открытым. Загородный дом не превращался в помещение, более или менее походившее на тот зал, который Блэру довелось лицезреть во сне. Шелдон шагнул ближе к воротам, и в тот же миг почувствовал, как его схватили за воротник куртки и потянули к себе. Создавалось впечатление, что ещё немного, и он окажется впечатанным в ворота чужого дома, но столкновения не произошло. Блэр оказался в параллельном измерении. Он стоял перед стеклянной стеной, прижимал к ней ладони и тщетно пытался разобрать, что происходит за этим самым стеклом. Потому благополучно пропустил момент, когда рядом с ним снова обнаружилась Амбер, на сей раз она не только одежду, но внешний облик сменила. Явилась к нему в том образе, в каком пыталась привлечь внимание Пьера. И довольно успешно, как помнил Шелдон. Девушка подкралась к Блэру на цыпочках, осторожно коснулась его щеки, обращая на себя внимание. Шелдон обернулся и оказался лицом к лицу со своей недавней собеседницей. Да, следовало признать, что Амбер должна была вырасти настоящей красавицей. Правда, было в этой красоте что-то опасное, хищное, а вовсе не мягкое и провоцирующее приступ щемящей нежности. – Видишь Логана? Он там, за этой стеклянной стеной. По-прежнему с головой погружён в изучение дневников Ванессы. Читает и пытается найти оправдание для своей бабки, что достаточно просто сделать, почитав эту ахинею. Если проникнуться написанным, создастся впечатление, что ей только нимба не хватало, а так – она замечательный человек. Глупости это всё. Правду знаю только я. Хочешь, поделюсь знаниями? Шелдон прижался к стеклу, стараясь найти взглядом Эверетта. Сам себе он в этот момент напоминал посетителя океанариума, который старательно ищет взглядом рыбку, а она никак не желает выплывать из-за камней и прячется где-то, среди водорослей. Такой рыбкой сейчас являлся Логан. Наконец, Блэр смог отыскать Эверетта и внимательнее присмотрелся. Выглядел Логан не очень хорошо. У него появилась нездоровая бледность, Эверетт то и дело прижимал ладонь ко лбу и едва заметно хмурился. Судя по всему, девчонка не обманывала, и у него было сотрясение, потому он выглядел так... Так болезненно. – По-моему, очевидно, что я хочу знать правду. – Не кипятись, – произнесла Амбер, встав рядом с Шелдоном и сложив руки на груди. – Смирись. В этом мире я сама себе хозяйка, и потому могу делать всё, что мне захочется. Тебя я принимаю здесь на правах желанного гостя, и более-менее любезна. Твоя злость ничего не изменит. Я всё расскажу, но только тогда, когда мне самой этого захочется. Пока буду задавать наводящие вопросы, – она усмехнулась и посмотрела на племянника, сидевшего на полу с чужой записной книжкой в руках. – Карьерист, милашка, обаятельный молодой человек... Наверное, именно таким видит его Ванесса, потому и обожает. Она ненавидела собственного мужа, достаточно прохладно относилась к детям от этого мужчины, пусть и неплохо играла любовь к ним, а вот внука полюбила. И хотя стала свидетельницей четырёх лет его жизни, считала, что у него большое будущее. Дорожила им. Она любит Эверетта... – Можно подумать, тебя не любила. – Она отдала меня в приют. Амбер заскрипела зубами. И Блэр удивился, как они в пыль не превратились. К тому были все предпосылки. Девчонка, точнее, девушка, поскольку сейчас она выглядела лет на двадцать-двадцать пять, едва ли не кипела от злости. Удивительно, как пар из ушей не пошёл. – Я в курсе. – Тогда не говори мне о любви Ванессы. Когда любят, так не поступают, уверяю тебя. Она говорила, что любит моего отца, но сейчас я сомневаюсь, что это была настоящая любовь, а не банальное проявление похоти. Я познакомилась с ним ещё до своей смерти и могу сказать, что он потрясающий человек и мужчина, перед которым сложно устоять, вот Ванессы и не устояла. Мотивы её поступков мне не известны, да я и не собираюсь погружаться в дебри. Перескажу исключительно то, что написано на страницах этих дневников. Она писала о том, что влюбилась с первого взгляда и на всю жизнь. Не остановил даже тот факт, что объект любви был чудовищем... – В каком смысле? – В прямом. – В то время вся Европа искренне считала представителей этой нации ублюдками, не имеющими права на существование. Ванесса, в том числе. Знаешь ли, если мне не изменяет память, у неё в роду есть какая-то, минимальная, примесь еврейской крови, а потому... – Ты наполовину немка? – только сейчас дошло до Шелдона. Что-то подобное уже давно должно было прийти на ум, когда они с Логаном только-только дошли в своём импровизированном расследовании до года рождения Амбер. Конечно, пятьдесят седьмой год – это уже далеко не война, но какие-то отголоски её в мире всё ещё слышались. Да и не в годах рождения дело, а в том, что такое предположение могло бы объяснить, по какой причине родители Ванессы отказались заниматься воспитанием новорожденного ребёнка. Всё дело оказалось в личности отца Амбер. Шелдон никакого отношения к евреям не имел, но, вспоминая события истории второй мировой, понимал, что это было достаточно серьёзным аргументом для отторжения. – Именно так, – подтвердила девушка. – К счастью, не отношусь к семье Логан и ношу иную фамилию. – Какую? – Шнайдер. Амбер Шнайдер, – произнесла размеренно. – Моего отца звали Рихард. – Ты им восхищаешься, но... – Что? – голос звучал агрессивно. – Почему он не забрал тебя у Ванессы? Не мог сам воспитать тебя? Или же... Нет, у меня просто нет других предположений. Я не понимаю, по какой причине ты поливаешь грязью Ванессу, а Рихарда ставишь в пример. Это очень странно. – Возможно, у него были на то свои причины. Я не знаю. Амбер выглядела растерянной. Наверное, никогда не задавалась подобным вопросом, а вот Блэра они заинтересовали. После того, как он протупил в самом начале, нужно было хотя бы частично реабилитироваться в своих глазах и задавать разумные вопросы, а не слепо верить всему, что говорила девчонка. – В любом случае, у него есть преимущество перед Ванессой. Это не он отдал меня в приют, не он заставил страдать. В конце концов, он – мужчина, а они редко задумываются о детях, чаще они занимаются куда более серьёзными вещами. Наверняка знаешь, что есть люди, которые во время войны умудряются не только не разориться, но и даже нажиться на чужих несчастьях? Разумеется, знаешь. Всё же мне кажется, что ты умный парень. В семье Логан все искренне верят, что их благосостояние – это заслуга родителей Ванессы. Чушь собачья. Всё было совсем не так. Она была всего лишь марионеткой, а управлял всем Рихард. Это его капиталовложения, это его заслуги. Ванесса сама по себе ни черта не значит. Все её наряды, драгоценности, богемный образ жизни, когда можно было пописывать статейки в газеты и при этом жить на широкую ногу... Верить в это могли только идиоты. Деньги, которые были у Ванессы, те, которые есть у семьи Логан сейчас – это заслуга моего отца. Да, в военное время он не отличался характером паиньки и был достаточно жесток, но разве это не само собой разумеющееся развитие событий? Все милые, честные и добрые погибли ещё тогда, в сороковых годах. Те, кто сумел выжить и построить новое будущее, обладали стальными характерами. Наивно верить, что в Британии пятидесятых годов можно было жить, подобно членам королевской семьи, всего-навсего занимаясь журналистикой. Это было сложное время, ад для Великобритании. Кажется, в тот период она могла запросто отбрасывать гордость и переименовываться в простую Британию. Она уже не была великой державой. СССР и США – вот, кто был мировым лидером в послевоенное время, но никак не это государство. Всё находилось в упадке. Флот сократился, колонии получили независимость, а внешний долг был запредельным для тех лет. Тогда вся страна находилась в режиме жёсткой экономии. В школах даже отменили бесплатные завтраки и проезд бесплатный тоже. К слову... Зарплаты заморозили, и женщины получали плату почти в два раза ниже, чем мужчины. Если мужчинам-репортёрам тогда жилось не сладко, что можно говорить о Ванессе? Нет, здесь дело было не в её исключительных талантах. Или в талантах, но никак не журналистских. Мой отец просто содержал свою любовницу, отсюда и благосостояние. Это его производство давало ей возможность не работать, а получать прибыль и жить так, как ей хотелось. Он хотел отдать ей всё, но она отказалась. Благородно... В итоге, его собственность перешла в чужие руки. Да и зачем Ванессе нужно было всё остальное? Её сын оказался неплохим дельцом. Может, он не был сыном Логана? Или пошёл в мать, получив такую же хватку и изворотливость. Вот и смог развить предприятия, сделав на нём неплохое состояние. – То есть... Ты хочешь сказать, что вся история семьи Логан – это просто красивая легенда? – Ага. Так и есть. Легенда, которая превратится в пыль, стоит только потянуть за одну ниточку. Она развалится, как карточный домик, – Амбер развела руками и снова применила иллюзию, потому что Шелдону показалось, как в его сторону летят карты, на одной из которых Блэр заметил ухмыляющегося Джокера. Кроме того, в этой колоде были шестёрки и одна дама. Видимо, карточный вихрь был ещё одним посланием с двойным дном. Родственница Эверетта ничего не делала просто так, обязательно вкладывая в свои поступки скрытый смысл. Не нужно было быть гением, чтобы понять, кто именно скрыт под личиной этих карт. Дама – Ванесса, Джокер – Рихард Шнайдер, а шестёрки – семья Логан, которыми управляли, крутили и вертели, как хотели, а они охотно заглатывали предоставленную информацию, думая, что им говорят правду. На самом деле, истина была доступна только Ванессе, а она не собиралась делиться с окружающими своими знаниями, отдав предпочтение иной перспективе – унести всё это с собой в могилу. Шелдон чувствовал себя неуютно, окунувшись в мир чужих тайн. Но склонялся к мысли, что лучше знать правду, чем тешить себя напрасными иллюзиями. Иголку в стоге сена не утаить. Рано или поздно она обязательно вонзится в тело. Когда ничего подобного не ждёшь, боль становится только сильнее. Блэр старался представить реакцию Эверетта на новую информацию, и склонялся к мысли, что Логан отреагирует так, как и он сам. То есть, сокрушаться и заламывать руки не станет. Да, останется неприятный осадок, но Эверетт поймёт, что это жизнь, а здесь почти всё построено на гадости, интригах и лжи. Слишком правильному человеку в таком мире попросту не выжить, его задавят и не заметят, как это сделали. – Не считаешь, что одной только информации хватит для того, чтобы Логан чувствовал себя не в своей тарелке? – Нет. Я не настолько человеколюбива. – То есть? – Я не отказалась от своей идеи – убить его. – И какой в этом смысл? – Кровь за кровь. Это старо, как мир, но кажется мне правильным. Когда-то страдала я, пусть теперь страдает Ванесса, увидев, как умер её внук. – А я? – Для тебя есть особое предложение, – Амбер отлипла от стекла, рядом с которым стояла, подошла к Шелдону и обняла его со спины. Рост у девушки был не такой уж маленький, потому, встав на цыпочки, она легко дотянулась до чужого уха и теперь губы едва касались мочки. Шелдон чувствовал себя неуютно, находясь в объятиях Амбер, но отталкивать не торопился. Хотел сперва выслушать, что за предложение последует за столь завлекательным вступлением. – Что за предложение? – Ты можешь остаться со мной. В этом мире, созданном моими мечтами, – произнесла Амбер, продолжая прижиматься к Блэру. – Не знаю, почему, но ты мне нравишься. Гораздо сильнее, чем родственник. Наверное, всё дело в том, что я вижу в тебе скрытый потенциал. Я не поленилась и просмотрела истории жизни обоих. Я знаю, каким ты можешь быть, если хочешь. Достаточно просто забыть о нежности, и ты сможешь покорить весь мир. Доверишься мне, и вместе мы сотворим великие дела. – Какие дела здесь можно совершать, если ты – единственная жительница этого мира? – усмехнулся Шелдон. Амбер, собиравшаяся до этого поцеловать Блэра в шею, замерла на середине пути. – То есть, твой ответ отрицательный? – Ты права. – Ничтожество, – усмехнулась девушка, отстранившись от Шелдона. – Впрочем, я ничего иного и не ожидала. Это было достаточно предсказуемо с твоей стороны. Что ж... Сам выбрал такой путь. Придётся взять в разработку первый план. Мне так хотелось спасти тебя, но ничего не полу... «...чится», – мысленно закончил фразу Блэр. Из уст Амбер он этого уже не услышал, поскольку начал проваливаться в пространство, огражденное стеклянными стенами. Он был уверен на сто процентов, что, стоит только соприкоснуться с ними, как раздастся звон битого стекла, но ничего даже отдалённо похожего на это, не произошло. Он просто оказался в уже знакомом по сну помещению, которое в реальности выглядело ещё отвратительнее, наверное, причиной тому была красочность. Во сне все краски становились приглушенными и не передавали и сотой доли того, что здесь творилось на самом деле. Эверетт, почувствовав вторжение, резко обернулся и увидел Шелдона. Вот уж чьё появление стало для него настоящей неожиданностью. – Что ты здесь делаешь? – спросил, поднявшись на ноги и с трудом сглотнув. К горлу снова стремительно начала подкатывать тошнота, а появление Блэра в пределах мира, придуманного Амбер, Логан склонен был считать, если не проявлением последствий удара головой о ступеньки, то очередной иллюзией. – Пришёл, чтобы спасти тебя, – улыбнулся Шелдон. – Себя спаси, придурок, – раздался голос. Блэр повернул голову в ту сторону, откуда доносился звук и увидел Амбер. Она не стала снова принимать облик маленькой девочки, оставшись в образе себя двадцатилетней. В руках она держала нож, пока ещё с чистым лезвием, но по ехидной полуулыбке было понятно, что она планирует в самое ближайшее время украсить его кровавыми разводами. – Поиграем в догонялки, зайчики? – спросила она нежно, схватив уже знакомого Шелдону одноглазого зайца, подбрасывая его. Лезвие прошло по брюху игрушки, находившейся в полёте, и на пол сначала упало несколько капель, а после – хлынул поток крови. Эверетт, и так оправдывавший в настоящий момент своё школьное прозвище, побледнел ещё сильнее и прижал ладонь ко рту. Его мутило от запаха крови, и не играл никакой роли тот факт, что эти кровавые потоки – очередная иллюзия. Логану по-настоящему было плохо. Амбер продолжала скалиться, прикидывая, на ком опробовать остроту своего лезвия. Видимо, определилась со своими предпочтениями, потому что всё же сорвалась с места и полетела к Эверетту. – Логан! – заорал Шелдон. Эверетт обернулся, а Амбер, резко изменив траекторию движения, теперь летела к Блэру. Она с самого начала планировала первым делом разделаться с ним, просто применила обманный манёвр. На Шелдона совсем не к месту напал столбняк, потому что он просто стоял на месте, глядя, как стремительно приближается к нему девушка. В какой-то момент он был уверен, что сейчас лезвие войдёт в тело, но вместо этого почувствовал только ощущение полёта, а вслед за ним – глухой удар. Его припечатало к стене, в голове зашумело. Он, как и Логан, тоже приложился затылком, но только не о ступеньки, а об эту самую стеклянную преграду. Впрочем, сейчас он готов был поспорить относительно стекла. Оно бы разбилось. Услышал, как кто-то с шумом втянул воздух сквозь сцепленные зубы, открыл глаза и увидел Эверетта. Это именно Логан прижимал его собой к стене. На лице Эверетта отразилось вселенское страдание, а рубашка на плече стремительно пропитывалась кровью. Лезвие зацепило его основательно, прорезав ткань и кожу. Логан старательно зажимал рану, и сквозь пальцы тоже сочилась кровь. – Тоже мне спортсмен, – прошипел Эверетт. Амбер в очередной раз захохотала. Какой смысл был в этом прыжке? Всё равно Логан не мог спасти любовника, да и себя. Разве что отсрочить момент смерти на пару секунд, а потом... На сей раз Шелдон ухватил Эверетта за воротник рубашки одной рукой, второй прижал его к себе, меняя положение. Нож каким-то чудом прошёл в стену, разрезая её в нескольких сантиметрах от того места, где совсем недавно находились эти двое. Видимо, стены, правда, не были стеклянными, они меняли своё агрегатное состояние по желанию мисс Шнайдер. Логан чувствовал себя просто отвратительно. Плечо жгло болью, тошнота не отступала, голова кружилась, но с ним никто считаться не собирался. Развлечение набирало обороты. Лезвие в очередной раз прошло совсем рядом с его лицом, отхватило даже часть пряди. Несколько отрезанных светлых волосков упало на пол. – Убегать бесполезно, – улыбнулась Амбер. – Но вы можете со мной поиграть, мои маленькие зайчики. Развлеките меня, хотя бы немного. Боль была ослепляющей. Блэр едва не заорал, когда лезвие резко полоснуло по его спине, но удержался и не издал ни звука, только прикусив губу. Кровь потекла ещё и по подбородку. Эверетт, кажется, собирался с минуты на минуту потерять сознание. В комнате стремительно похолодало, а Логан был горячим, как печка, его трясло и лихорадило, а глаза были совершенно больными. Одежда снова стала мокрой, как в ванной комнате, обувь исчезла, а дыхание стало затруднённым, сбитым. Кажется, в этом мире не только предметы интерьера, но и все гости подчинялись желаниям Амбер. В реальности Эверетт, скорее всего, не заболел бы столь стремительно. Или вовсе не заболел. Она снова бросилась в атаку. Логан опустил глаза вниз и увидел, как вокруг щиколоток обвиваются уже привычные чёрные нити, которые он наблюдал в душевой. Пока, только вокруг его, но они могли обвить и Шелдона. Собравшись с силами, Эверетт оттолкнул Блэра от себя. Тот не удержался на ногах, упав на пол. Если бы Логан этого не сделал, лезвие ножа прошло бы Шелдону прямо в сердце, а так... Яркий свет, осветивший затемнённую комнату, заставил Блэра зажмуриться и приложить к глазам ладонь. Амбер собиралась всадить нож в Эверетта, но почему-то не смогла этого сделать. Он замер в воздухе, словно наткнувшись на невидимую преграду, и уже через пару секунд девчонка отлетела вглубь комнаты, снеся собой стол и всё, что стояло на нём. Нож выпал из руки, и она теперь просто шарила ладонью по полу, стараясь его найти. Чернильные нити исчезли так же стремительно, как и появились. Логана больше ничто не удерживало, и он начал заваливаться на пол. Шелдон едва успел подхватить своего проблемного любовника, сохранив от столкновения с полом. Хотя вопрос, кто из них наиболее проблемный, оставался открытым. В каком-нибудь романтическом фильме, следуя законам жанра, Блэр должен был подхватить Логана на руки и торжественно, вместе с ним покинуть эту ловушку, моментально оказавшись в привычном месте. Но, поскольку они не были героями романтического фильма, Шелдон не знал, куда податься. Рубашка на спине, казалось уже окончательно сменила цвет на красный, Эверетт по-прежнему горел, а из его раны продолжала сочиться кровь. Ко всему прочему, Логан находился без сознания, и даже спросить его о самочувствии было невозможно. Впрочем... Что он мог ответить? По традиции голливудского фильма: «Всё окей»? Да Блэр и сам видел, что до «окей» там ох, как далеко. – Ты... – прошептала Амбер, подхватив нож и снова поднимаясь на ноги. – Снова ты... Но как ты сюда попала? Шелдон подумал, что кто-то в комнате точно сошёл с ума. То ли он, то ли девушка. Она разговаривала с кем-то, но Блэр никого не видел. А предположить, что в комнате находится ещё кто-то невидимый, по меньшей мере, странно. Наверное, глупо было удивляться этому, поскольку их с Эвереттом жизнь легко характеризовалась, как одна большая странность. Амбер кинулась в сторону того, с кем разговаривала, явно рассчитывая зарезать воздух, но нож вновь замер, не достигнув цели. В дикой, звенящей тишине раздался хруст сломанного запястья. И миг тишины мгновенно сменился диким воплем. Нож выпал из руки и с гулким стуком соприкоснулся с полом. Невидимка сорвал с руки Амбер тот самый приметный браслет, который Логан отметил на фотографии, сжал его в руке. По запястью девушки потекли струи крови. То ли манипуляции с браслетом делали своё дело, то ли... Всё. Вариант у Шелдона был только один. Девчонка ухватилась за руку, пытаясь остановить кровотечение, но, естественно, не достигла в этом деле успеха. Снова раздался какой-то хруст, и на пол стеклянной комнаты просыпалась горстка пыли, в которую превратили браслет. Или он не был золотым, потому так легко поддался, или второй призрак оказался необычайно сильным. Амбер взвыла, как безумная банши, и растворилась в воздухе, а комната неожиданно пришла в движение. – Конец, – прошептал Эверетт. Шелдон покосился в сторону Логана. Тот явно бредил, а не говорил осознанно, хотя и попал в точку. Блэр и сам знал, что это конец. Смерть Амбер, создательницы этого мирка фантазии, положила конец и самому миру. Первый толчок ознаменовал начало разрушения. Один за другим исчезли викторианские стулья, стол, разбитая посуда, игрушки... По одной стене поползла трещина. Толчки стали сильнее, а с потолка посыпалась какая-то дрянь. Всё подозрительно загудело, весь мир заполнился симфонией жутких звуков. Хотелось заткнуть уши и больше никогда эту какофонию не слышать. – Уходите отсюда, – услышал Шелдон уже знакомый голос. Открыл рот, собираясь спросить у человека, заговорившего с ним, кое-что, но не успел. Ощутил, как его толкнули прямо в стену, сильнее прижал Эверетта, находившегося без сознания, к себе. Услышал, как стена под их весом всё же поддалась, раздался так давно ожидаемый звон битого стекла, и осколки посыпались градом, противно царапая кожу... Приземление было неожиданным. Шумела вода, и Блэру почему-то первым делом на ум пришла мысль, что они с Логаном находятся у какого-то водопада, то есть вынесло их в незнакомом месте. И остались они здесь без денег, документов и всего остального, жизненно необходимого. Потом он одёрнул себя, окончательно вышел из состояния оцепенения и открыл глаза. Разумеется, никакого водопада и близко не наблюдалось. Они просто оказались в душевой кабине, сверху на них хлестала вода. Шелдон потянулся и выключил воду, тряхнул головой, как собака и внимательно посмотрел на Эверетта. Приложил ладонь к его лбу. Логан горел. А рубашка на плече так и оставалась красной. Удивительно, что своей боли Блэр почти не чувствовал. Как и всегда, совершенно не к месту появилась паника, начавшая корчить издевательские рожи. Естественно, она ничего не делала, но Шелдону казалось, что над ним весь мир сейчас готов посмеяться. Он не был супергероем, он даже отдаленно не походил хотя бы на самого задрипанного из них. Жаль... Сейчас бы он многое отдал даже за минимальные, базовые навыки поведения в экстремальной ситуации. Из них двоих большей изобретательностью мог похвастаться именно Эверетт. Случись что-то подобное с Блэром, он не стал бы стоять на месте и тупить, а сразу начал действовать. – И прекрати заниматься самобичеванием. Шелдон резко повернулся. Дверь душевой кабины открылась, и перед его глазами предстала элегантная женщина лет сорока пяти на вид. Голос её Блэр слышал неоднократно, видел фотографии, но никогда бы не подумал, что столкнётся с ней в реальности. – Так и будем смотреть друг на друга? Или попытаемся спасти моего внука? – Ванесса? – всё ещё не веря в реальность происходящего спросил Шелдон. – Именно Ванесса, – ответила женщина. – А теперь, когда мы официально друг другу представлены, прошу тебя отнести Эверетта в комнату. Боюсь, сама я с этой задачей не справлюсь. Сказав это, она царственно выплыла из ванной. Блэру ничего не оставалось, кроме как выполнить чужую просьбу, больше походившую на приказ.