Горе от ума

14 марта «Мне кажется, я скоро забуду, как водить машину… не представляю как ездить, когда слева ты не сидишь и не жужжишь)» «Может, ты просто наслаждаешься тем, что у тебя личный водитель?» «Может быть… Мне нужно доехать сегодня до клиента, отвезти заказ. Придётся скучать по тебе, пока буду руль крутить. Так, держу в курсе)» «Не придётся. Во сколько выезд? И куда?» «Влад, да не заморачивайся, я доеду сам)» «А тебя кто-то спрашивает? Во сколько? И куда?» «О боже) Геолокацию скинул. Время значения не имеет. Но… точно хочешь ехать?» «Естественно поедем… может и доедем… может и не до клиента…» «Куда мы можем ещё доехать?» «Я бы предпочел другой вариант)» «Какой?» «Какой угодно, главное, чтобы в нём был ты» «Влад, ты подрываешь мою работоспособность» «Ты мою подорвал ещё вчера…» Внутри царил страх? Да. Внутри теплилось волнение? Да. Внутри цвело счастье? Однозначно. А ещё у этой истории есть свой запах, цвет и даже песня. Олегу потребовалось часа два, чтобы найти её в плейлисте Череватого. Переслушать столько невообразимого хлама… Хотя даже этот хлам сейчас Шепсу кажется родным. Боль в голове, горе от ума? С этим Олег тоже соглашается без каких-либо сомнений. «Выходи» – очередное стандартное сообщение, но от него новой волной по телу идёт трепет. Машина… Все свидания сосредоточены в ней – как маленькая планета, которая создана только для двоих людей. – Привет, – с широкой улыбкой тянет Влад. Так, что внутри Олега всё перестаёт быть размеренным. Долгие годы сердце просто качало кровь, а теперь оно ведёт себя неподобающе. Именно неподобающе, потому что нельзя так сильно проситься выскочить при виде улыбающихся чернокнижников. – Привет, – выдыхает довольно Олег, а Влад тянется за поцелуем. И этот жест снова выбивает воздух из лёгких. Когда губы в невесомом поцелуе касаются улыбки Шепса, он задумывается: а сможет ли он в ближайшем будущем спокойно реагировать на Череватого? – Ну, это точно невозможно, – шепчет Олег, пряча глаза. – Что? – переспрашивает Влад и трётся носом о нос медиума. Олег выдыхает в очередной раз слишком шумно и непроизвольно касается груди. Даже физически ощущая, как стучит что-то внутри. Он уже начинает сомневаться, что это сердце. Не похоже, что это оно – грохочет слишком сильно. Снова переплетённые пальцы и снова холодные руки Влада. Олег замечает, что они почти всегда ледяные. Но эти руки всё равно дарят тепло, которого не хватало очень долгое время. А если говорить начистоту – такого тепла от человека Шепс не чувствовал никогда. Если оценивать по шкале от одного до десяти настроение рядом с Череватым, то Олег с уверенностью ставит оценку «двадцать». Этот человек одним своим присутствием может растопить глыбу льда. Одной довольной улыбки достаточно, чтобы внутри наступило лето. Рядом с Владом Шепс не пытается быть кем-то другим: если он хочет сказать глупость – говорит; если хочет целовать – целует; если хочет молчать – то и это уютно. С ним именно уютно. Но, несмотря на весь комфорт, что Олег чувствует благодаря Владу, в их взаимоотношениях, несомненно, присутствует ложка дёгтя. Однако Череватый очень умело замазывает её мёдом. И нет, Олег даже не подозревает, что от этого может что-то слипнуться. – Олег, я хотел бы кое-что сказать, – машина снова наворачивает километры по вечерней Москве. Но от начала диалога Олег чувствует необъяснимое беспокойство. Наверное, это чувство будет преследовать долго. Виной всему то, что эти отношения не имеют определённого названия. К тому же, этот статус Влада… Да и оба они одного пола. Хотя, очевидно, этот факт Олега беспокоит меньше всего. Но сейчас Олег точно уверен, что вчерашний поцелуй не изменил много, однако перевернул всё. – Если ты хочешь рассказать мне о том, что ты женат и не можешь ничего мне дать, кроме вот таких встреч, то я в курсе. – Не совсем, – а Влад смеётся. Он ведь почти всегда смеётся. – Я хочу затронуть эту тему, так как всю ночь об этом думал. Но я должен сказать тебе, что я не считаю это какой-то интрижкой или просто баловством от скуки. Насколько ты можешь понимать, скуке в нашей жизни точно не место. Я о том, что я давно задумывался о разводе. И твоё появление позволило мне взглянуть на все свои семейные проблемы с другой стороны… – Влад, не надо мне сейчас кидать обещания о разводе, иначе я почувствую себя самой настоящей любовницей. И поверю в единорогов. – Ну спасибо. В любовницы мне тебя точно записывать не хочется, и прошу, всё же выслушай меня, – Влад раздражается. Олег тоже. – Олег… я ведь понимаю, что тебе не совсем хочется делить меня с кем-то. Я бы точно не смог так. Но я не могу тебе обещать, что завтра подам на развод. Я хочу, чтобы ты услышал мою позицию. С момента беременности Лены у нас уже начались проблемы. После рождения Лёвы всё только усугубилось. На камеру мы счастливая семья, но… Мы давно спим в разных комнатах, и я на протяжении года раздумывал о том, чтобы разойтись. Но никогда глубоко не пускал в себя эту мысль… В первую очередь, это из-за сына, и я не хочу становиться отцом выходного дня. Просто теперь я думаю о том, что, если сохранять этот брак, то Лёва всё равно будет чувствовать холодность. И если ждать до его совершеннолетия, то мне уже будет за сорок и… и что дальше? В общем, я хочу всё закончить на хорошей ноте. Без обид не обойдётся, я знаю, но я не хочу стать врагом для Лены, для родителей. Мне нужно подготовить её и всё сделать правильно. А от тебя прошу лишь терпения и понимания. И да, я знаю, что ты можешь требовать от меня большего, но мы… – Погоди-погоди, Влад, – вклинивается Олег, уже будучи удивлённым от высказывания. Он не ожидал откровений от Череватого. По крайней мере, уже сегодня. – Я не требую от тебя ничего, совершенно. Я понимал и осознанно шёл на этот риск, зная твой статус. И я не собираюсь требовать от тебя развода или устраивать истерик, желая переключить всё твоё внимание на себя. А статус тайны – очевидная вещь. Хотя бы потому, что мы… парни? – Олег смеётся и вызывает улыбку на лице Влада. Шепс, на самом деле, не ожидал от Влада золотых гор. Было бы слишком наивно полагать, что Череватый сразу же бросит семью и переедет жить к Олегу. Он и не представляет, как вообще будут развиваться их взаимоотношения. Да, Олег понимает прекрасно, что он желает Влада всё больше и больше – врать себе он не привык. И этот путь будет сложным, несомненно. Но в чём Олег уверен на все сто процентов – он готов ко всем сложностям. Рядом с Владом он чувствует себя живым, и готовность принять всё и ждать сколько нужно настолько заседает внутри, что в какой-то мере вызывает удивление. А если дальше ничего не будет… То и к этому Олег тоже готов, хоть и не хочет, чтобы это стало навязчивой идеей в голове. Всё-таки та легкость, что до этого царила в их общении, была ничем иным, как покрывалом, под которым спрятано что-то намного важнее и страшнее. Шутки, которые искрились в переписках и разговорах – защитная реакция. Оба понимали, к чему это всё ведёт. Но черту перешагнули, и теперь приходится сталкиваться с реальностью. Олег готов к ней. Потому что чувствует, как сильно он увяз в болоте по имени Влад Череватый. Но Олег по-настоящему свободно дышит в этом болоте. С каждым вздохом он чувствует, как внутри рождается что-то новое, неизведанное. Крылья растут на самом деле. Солнце и правда может быть ярче. А небо действительно становится чисто голубым. Это было чем-то новым. Череватый просто другой. Он совершенно иначе заставляет чувствовать. И, пожалуй, впервые в жизни Олег видит, что всё взаимно. *** «Влад» «Олег» «Я ищу повод до тебя доебаться, но не нахожу))» «Ты даже не пытался» «Сейчас просто преобладают другие эмоции, период подъёбов в прошлом» «Нельзя забывать классику, Олег))» *** «Кстати, Влад, ты же теперь не будешь мучить мои рёбра?» «Ну… не перестану. Просто буду делать это нежнее) А как ты хочешь?» «Я хочу по-разному…» «То есть, тебе всё-таки это нравится???» «Влад, ты идиот всё-таки…» «Считаю это подстрекательством)» *** «Как дела, Олег?» «Только проснулся, а душа требует кофе) У тебя как?» «У меня душа требует тебя…)» *** «Влад, я тебя когда-нибудь сожру…» «Угроза хреновая. Буду ждать этого с нетерпением)» «Всё, идём спать» «Погоди, мне для этого нужно перестать кое-что делать» «Дрочить, что-ли?))» «Идиот) О тебе думать!» *** «Влад, ты говорил «не нужно забывать классику»… куда делись подъёбы? Требую их вернуть!» «А я требую тебя!» *** «Влад, а у тебя там всё хорошо? Подозрительно молчишь…» «Хорошо. Не считая того, что я хочу тебя прямо сейчас» «Даёптвоюмать… мне теперь равновесие ловить))» *** Четыре дня пролетели, словно пуля над головой. И если нужно, то Олег готов подставиться под эту пулю. Он всё больше увязает в этом пожаре и готов сгореть дотла, если Череватый захочет этого. Дни перестают быть размеренными. Чем бы не занимался Олег, мысли постоянно швыряют к Владу. К их поцелуям, которых становится мало. К их музыке, которая выстраивает свой определённый ритм и подстраивается под стук сердца. К перепискам, которые стали ещё эмоциональнее. Олег начинает изучать Череватого, но это, оказывается, не так просто. Читать его, как открытую книгу, не получается, и, действительно, впервые в жизни Шепс не хочет приплетать в жизнь свои способности. Он желает сам разгадать Влада, понять его как человека, узнать его уязвимые точки, стать свидетелем того, чего не видел никто. Влад начинает приезжать по утрам, и они ходят завтракать в его любимое кафе. Олег узнаёт, что на завтрак Череватый любит обычную молочную кашу. На десерт предпочитает творог с добавлением клубники и орехов. А вот кофе – определённая традиция: чисто чёрный напиток, без сахара и других популярных добавок. – Влад, ты же знаешь, что к хорошему быстро привыкают? Ты балуешь меня, – говорит Олег с улыбкой, наблюдая, как Влад выковыривает клубнику из своего завтрака. – Привыкай. Мне нравится делать незначительные приятности тебе. *** В один из дней Череватый делает неожиданную глупость: он присылает Олегу своё обнажённое фото. Не особо заморачиваясь, просто так, стоя у зеркала в трусах. Сначала это вызывает смех, но спустя несколько минут Шепс начинает детально рассматривать тело на фотографии и понимает, что хочет видеть это вживую. Теперь внутри более чётко заседает мысль, что не только как человека Олег хочет узнать Влада. «Ты тоже занимаешься подстрекательством, Влад» «Знаю. Я специально» *** У Влада заразительный смех. Причём смеётся он всегда из-за Олега. Потому что тот может споткнуться на ровном месте, запутаться в ремне безопасности или врезаться в дверь, увлечённо пялясь в телефон, не замечая ничего вокруг. – Я каждый день убеждаюсь в том, что ты умрёшь необычной смертью. Позорно будет запутаться в ногах, упасть в лужу и захлебнуться в ней, – Влад не прекращает откровенно ржать, пока Олег трёт ушибленный лоб. – Заберу тебя с собой в ад, не переживай. *** Влад боится щекотки. Влад не любит очки. Владу нравятся кошки. Влад не знает, что его может разочаровать в Олеге. Влад обожает, как уворачивается Олег, когда начинается атака на его рёбра. Владу нравится, как улыбается Олег. Владу нравится Олег. Олег влюблён во Влада. 18 марта Поцелуи были далеки от чего-то нового, но, несмотря на это, Олег каждый раз утопает в них, словно каждый поцелуй – первый. Сейчас они сидят на заднем сиденье Мазды Влада, и его руки теперь везде. Олег понимает, что невинные касания уже в прошлом, а смена декораций наталкивает на мысль о том, что просто поцелуями сегодня они не ограничатся. Футболка летит куда-то на передние сиденья, а за ней следует и рубашка Влада. Олег прекрасно осознаёт, к чему это может привести, но волнение ретируется на задний план, потому что касания становятся не просто жадными и властными. Они превращаются в облако из чувств. Оторвавшись от губ, Олег смотрит в карие глаза и видит там не просто желание, а чувства. Прежде таким он не видел Череватого. Снова хочется кричать. От исступлённого желания и от избытка эмоций. Олег никогда не осознавал до этого, что во взгляде можно прочитать что-то настолько искреннее и настоящее. Но тут и сейчас рождается гамма чувств, и это было настолько явно, насколько явным было ощущение тепла другого тела. Олег не выдерживает и садится на бёдра Влада. Тот выдыхает слишком шумно, и это рвёт какие-то струны внутри. Череватый рычит и оттягивает голову Олега за волосы, покрывает поцелуями его лицо, проникает языком сквозь губы, ласкает тягуче медленно, возбуждая и заставляя чувствовать себя безвольной куклой. С каждым вздохом становилось невыносимо душно. А в следующее мгновение Влад валит Олега на сиденье и нависает сверху. Снова смотрит своими чёрными, полными безумия глазами, и Шепс зажмуривается, потому что ещё секунда, и он определённо распрощается с рассудком. Словно в лихорадке, Олег слышит, как лязгает ремень и как металлические звенья на молнии расходятся в разные стороны. Сердце колотится, точно бешеное, когда пальцы ухватываются за пояс джинс и спускают их вместе с бельём. Олег стискивает челюсти, и стоит ему представить, что сейчас происходит там, внизу, то желудок сворачивает от предстоящей картины. Но он не успевает даже представить, что последует дальше, как машина озаряется светом от телефона, и раздаётся звук входящего звонка. – Твою мать, – Влад не просто рычит. Это больше похоже на то, что сейчас он готов совершить преступление или проклясть звонящего. Олег был бы нечестен с самим собой, если бы не согласился с этим. Влада не становится слишком быстро. И липкое и неприятное предчувствие проникает куда-то под кожу. Так, что начинает потряхивать. Череватый возвращается минуты через две и с искренним сожалением смотрит на Олега. Шепс понимает всё без слов и перебирается на переднее сиденье. – Прости, – они уже на улице и по негласной традиции стоят у подъезда: Олег курит, а Влад обнимает его, уткнувшись в шею. Олег молчит. Потому что происшествия в машине всё ещё яркими картинками ударяют по памяти. Он лишь сильнее прижимается к Череватому и выдыхает дым. – Мы обязательно закончим то, что начали. Но, наверное, не в машине, – хищно улыбается Олег и выкидывает сигарету. Он целует Влада жадно, кусая его губы, словно пытается показать обиду, разочарование, желание… всё, что сейчас не даёт спокойно дышать. – Господи помилуй, как же я хочу сорвать с тебя эти чёрные одеяния, – Череватый рычит и жадно впивается в шею Шепса. Тот шипит, но не отстраняется. Чувство необъяснимой тоски накрывает Олега вечером с новой силой, когда он пишет Владу, а тот не отвечает. Ни через час, ни через два. «Надеюсь, что жизненные показатели у тебя в норме хотя бы. Доброй ночи» А ответ поступает в ту же секунду: «Доброй ночи, Олег» 19 марта Вылет назначен на 13:40. Олега провожает брат. А предчувствие о предстоящем пиздеце накрывает с новой силой, когда Влад появляется в сети несколько раз, но так и не пишет ничего. С чего вдруг Олег ловит этот заёб – не писать первым – не ясно. Также не ясно то, что он места себе не находит, пока скидывает в сумку вещи. Каждый раз, перепроверяя содержимое, он меняет набор: выкидывает одну партию вещей и заменяет другой. Шепс пытается успокоить себя и угомонить разбушевавшееся чутьё. В такие моменты хочется не иметь этих своих способностей и быть обычным человеком. «Привет)» Долгожданное сообщение выбивает последний воздух, и Шепс облегчённо падает на кровать. Он смотрит на сообщение и старается улыбнуться. С чего вдруг он вообще переживает и почти психует? Череватый наверняка сам в сборах или просто тоже ждёт, когда Олег соизволит написать. «Привет, Влад» «Как дела?» «Лучше всех) У тебя как?» «Это очень сложный вопрос сейчас, на который я смогу ответить только лично» «Влад, не пугай. В двух словах хотя бы?» «Могу даже в пяти. Я вчера поговорил с женой» После этого сообщения Олег уже и не пытается успокоиться. Внутри и снаружи снова пробивается дрожь, а по телу моментально пробегает волна холода. Сейчас будет либо слишком хорошо, либо слишком плохо. «Ты понимаешь, что этим не удовлетворил моё любопытство? И что внутри меня сейчас творится трэш» А далее Олег наблюдает, как отправитель записывает голосовое сообщение… Слишком долго, и в этот момент страшно даже дышать. – Блин… Вообще, конечно, такие вещи не говорят по телефону. Ну, просто если бы я весь день от тебя гасился… сука… было бы ещё менее правильно. Я сейчас на таком подгоне: что правильно, а что нет. Ну, давай я тебе сейчас здесь скажу, ты переваришь всё это к моему приезду, и мы обсудим всё. В общем, я поговорил с женой и… как тебе сказать… Это был далеко не самый простой диалог в моей жизни. В какой-то степени, можно сказать, он пошёл не по плану. Потому что я рассчитывал, что мы просто спокойно поговорим. Понятно, что будут определённые последствия, но дальше мы пойдём уже каждый своей дорогой. В процессе диалога я услышал её позицию, ну, и касательно сына… я говорил, что у меня есть некоторые переживания. Поэтому мы решили попробовать не оставлять всё, как есть. Решили попробовать понять ситуацию… исправима она или нет. Сходить к психологу… прости Господи, семейному. И решить этот вопрос уже до конца. Не делать никаких пауз, типа пожить раздельно и прочее. А пойти поработать несколько сеансов. Понять, имеет ли смысл продолжать или нет. Это всё… Вот почему я вчера вечером пропал, потому что всю эту информацию переваривал… Слушая голос Череватого, Олег так и не смог до конца понять, что он испытывает на самом деле. Он упал. Просто с огромной высоты с грохотом и болью свалился на землю. На землю, где начался снег и ливень. И это стихийное явление так чётко затопляло всё внутри, словно вместо органов сейчас бушует непогода. Шумным и буйным ветром вырывая деревья с корнем. Огненной лавой уничтожая всю вновь пробившуюся зелень. Уничтожая все прелести природы внутри, оставляя уродливую и никому не нужную пустошь. «Я понял. Спасибо. Но обсуждать на самом деле тут нечего)» Олег даже не пожалел этой дурацкой скобочки в конце сообщения. Действительно ли он улыбался сейчас? Да. Вот только улыбка больше похожа на оскал умирающего зверя. – Олег, всё хорошо? Ты чересчур напряжённый, – естественно, брат всё видит. И даже странно, что он не пытается влезть в душу и голову Олега. Но на это сейчас хочется обращать внимание меньше всего. – Из-за перелёта. Ты же знаешь, как я ненавижу эти самолёты, – голос держится. И на том спасибо. В зале ожидания собирается съёмочная группа и участники первого выпуска. Череватого нет. Среди разговоров Олег слышит, что тот опаздывает. Уже в самолёте тёмная макушка мелькает, и Олег ловит приступ радостного волнения. Где-то глубоко внутри он думал, что Череватый вообще может не приехать и его заменят. Весь полёт Олег пытается уснуть, но каждый раз, как он закрывает глаза, в голове проигрывается сообщение от Череватого. Эти слова, как молоток, колотят по мозгам, пробивая дыру до сквозняка. В горле стоит ком, а в желудке скручивает узел, и хочется выблевать это всё и просто вздохнуть. Но каждый вздох отдаётся новой порцией тошноты. И осознать слова Влада всё ещё не получается до конца. Вместо этого Олег ждёт, что Череватый подойдёт, обнимет и скажет, что просто пошутил. Шепс обязательно скажет, что чувство юмора у Череватого самое отвратительное, но облегчённо выдохнет и обнимет. Однако шутка затягивается, а Череватый после посадки снова куда-то пропадает из виду. Олег упорно ищет его в толпе и проверяет телефон на наличие сообщений. «Был в сети 18 минут назад», и ни одной весточки от него. Перенастроиться на испытание нет сил. Морально кажется, что выжали, оставляя все резервы на мысли о том, как пережить эту новость. В автобусе Влад всё же добирается до Шепса и опускается на кресло рядом. А Олег не слышит ничего, кроме его дыхания. Он снова чувствует этот удар о землю. Сейчас Шепс как мячик: воспоминания о прошедших днях поднимают на, казалось, недосягаемую высоту, но стоит вспомнить последнее сообщение от Влада, и он снова больно бьётся о камни. Вверх и вниз. И так бесконечно. Сейчас чёткое ощущение, что это не прекратится. А нахождение Череватого в нескольких сантиметрах прибавляет кипятка в душу. Пока он не мелькнул в зоне видимости, Олег думал, что горит внутри от удара. Но стоило только ему оказаться рядом, как по горлу прокатился поток лавы. – Олег, – шепчет Череватый, наклоняясь, видимо, желая уложить голову на плечо Олега. Но в ответ только тишина. Шепс пытается размеренно дышать и не показать, что внутри крутит центрифуга. – Олег, когда ты в таком духе меня игноришь… Бля, я себя такой мразью чувствую, честно, – Влад говорит с придыханием. Но Шепс сейчас плевать хочет на то, как он говорит. Он изо всех сил изображает из себя обычного уставшего человека, который решил вздремнуть после долгого перелёта, а не того, чью душу сейчас рвёт в клочья. – Если ты говорить не хочешь, можно хотя бы я выскажусь? Чтобы ты просто знал, как минимум. То, что между нами произошло… я это ошибкой или чем-то подобным не считаю. С тобой я получил кучу новых ощущений и эмоций. Я даже тебе благодарен. И все мои чувства... они ведь никуда не делись. А то, что они есть – это и так очевидно. Их нельзя просто взять и вычеркнуть. Но… их можно взять, с моей стороны, просто под контроль. Попытаться пока отставить их в сторону, пока я занимаюсь спасением семьи. Я понимаю, что для тебя это сложнее, так как ты не в этой ситуации. Но я думаю, ты понимаешь, что, поскольку я был изначально в статусе, такие качели в наших взаимоотношениях, к сожалению, могут быть. Из-за вот этого самого статуса. Поэтому я надеюсь, что ты не очень сильно злишься на меня. Хотя ты вправе, в любом случае. Просто… мы же сошлись на основании не только этих романтических чувств. Мы с тобой сошлись, потому что было весело, комфортно. И я, в любом случае, не хочу прекращать общение. Я бы очень хотел продолжить с тобой общаться… Ха, отвозить тебя домой, даже зная, что у тебя машина на ходу. Просто… блять. Просто, если я сейчас эту проблему решаю, хочу быть честным с тобой с самого начала. А если я эту проблему не решаю, то у тебя будет право выбора, захочешь ли ты меня принять после всей этой истории. Потому что было вот такое вот грязное пятно. Захочешь ли ты снова зайти со мной в одну воду… Олег слушает Череватого через силу. Честно, хочет злиться на него, но не выходит. Сейчас в голове крутится эта идиотская песня. Не к месту и беспричинно. И стыдно признаваться даже самому себе: глаза щиплет от того, что слёзы наворачиваются. Они собираются в уголках глаз, и приходится закрыть глаза, чтобы так не опозориться. – Знаешь, Влад, – говорить тем не менее нужно. Потому что просто уходить в тишину будет нечестно. Потому что Влад сейчас тоже в ловушке. Потому что Олег в глубине души понимает, что явно этим бы всё и закончилось. – Я до конца всё равно переварить всё смогу не сразу, но пока вот всё, что думаю, скажу. Я не из тех людей, которые будут рвать, метать, ругаться, злиться. Злиться я могу только на себя, на самом деле. Но я сам знал, на что шёл, поэтому к такому исходу я готовил себя заранее, хоть и не осознавал этого. Да, мне комфортно с тобой и общение без всякого романтического подтекста, поэтому я не буду жечь мосты и кричать: «Всё, блять, ты меня предал, видеть и слышать тебя не хочу» – хрен там плавал, – выходит даже смеяться. Но вода в глазах никак не хочет испаряться, а ливень внутри не прекращается. – Я не буду врать, что в душе у меня сейчас пиздец, но я думаю, я получаю кайф от того, что страдаю. Мне брат однажды так сказал: страдания – моя жизнь. И да, я не хочу прекращать общение, даже несмотря на то, что мы попали в такую вот ситуацию, потому что оно слишком крутое, чтобы от него отказываться. И да, я скажу честно, я не хочу, чтобы у тебя там всё наладилось в семье. Вот такая я сука. Но пройдёт время, я отпущу своё негодование, и если смотреть с другой стороны, то всё-таки для сына будет хорошо, останься папа в семье. Но эти мои мысли не отменяют того, что я сука. Прости, говорю, как думаю, – изначально казалось, что слов будет намного больше. Но говорить сложно. Олег отворачивается от Череватого и глубоко выдыхает. Он не даёт волю слезам. Но тягостно, и хочется завыть вслух. Падать в конце концов, оказывается, больно. Вот так банально и невыносимо. А качели летят вниз, вместе с Олегом. *** «Захочешь ли ты снова зайти со мной в эту воду…» – эта фраза бьётся в голове во время испытания. Эта фраза не даёт уснуть. Череватый продолжает мелькать и даже говорить. Но Олег всегда отвечает односложно и не смотрит на Влада. Страшно ослепнуть. И чёрт знает от чего. Олег находит в себе силы выглядеть человеком. Он даже придумывает надеть тот белый свитер, о котором заикался Влад однажды. Траур? Траур. – У тебя не появилось никаких навязчивых мыслей? Прикопать одного чернокнижника? А то смотрю, ты в трауре. – У меня насчёт этого чернокнижника другие мысли и желания, но они под запретом. И я подумываю устроить похороны. – Похороны? – Да. Всей этой романической хуйни. Даже надгробие вижу: «Невероятное и необъяснимое». – Олег, слишком банально. Подумай ещё, – слышится тихий смешок. Олег лишь выдыхает и улыбается в ответ. Олег размышляет над тем, что лучше бы это общение прекратить. Чтобы не было больнее. Не верит, что история этих отношений имеет какое-то продолжение. Рано или поздно общение разорвётся. И честнее для себя прекратить его раньше, чем станет совсем невыносимо. Внутри ведь продолжается апокалипсис, стоит только подумать о Череватом. А о нём приходится думать круглосуточно. – Влад, если вдруг ты захочешь поговорить, поделиться, поплакаться – да что угодно, я всегда готов подставить тебе плечо, – но, вопреки всем своим мыслям, Шепс собственноручно несёт свою душу на инквизицию. *** Но какая бы безнадёга не виднелась в начале, общение продолжается. В некоторые моменты даже удаётся поймать кураж прежних дней. Но шутки становятся всё менее яркими, а ответы более длительными. Олег всё также не включает звук на уведомления от Череватого. Но вот магия предчувствия ответов от Влада стирается. Или Шепс просто слишком часто проверяет телефон на наличие сообщений. Хотя сложно делать какие-то выводы из общения, так как прошло только несколько дней после «разрыва» отношений. Да и отношениями Олег это назвать даже не может. Всё больше и больше становится чёткой навязчивая идея – интрижка. Внутри поселяется эта мысль так сильно, что кажется – так и было. А в один момент Олег и вовсе себя ловит на мысли, что лучше бы Влад не рассказывал о том, что там они решили с женой. Пусть бы обманывал и пускал пыль в глаза. Потом было бы проще отказаться от него… В один из вечеров, оставшись дома в одиночестве, Олег напивается. Он залезает в запасы брата, включает ту самую песню и даёт волю своим эмоциям. Он, как сумасшедший, кричит песню, курит, пьёт и бесконечно проверяет телефон. Но именно сегодня Череватый совсем пропадает с радаров и в сети не появляется. «Хочу на тебя злиться, но не могу» «Я всё задавался вопросом: а как можно описать чувства к тебе? Ты когда-нибудь летал во сне? Вот, я чувствовал те пять дней себя именно так» «Всё-таки я злюсь на тебя. Потому что ты душнила. Душишь молчанием своим» «А потом меня размазало об асфальт…» Утром Шепс просыпается от головной боли и от того, что внутри, ни больше ни меньше, холодец. Он уснул в одежде, в наушниках и с телефоном в руках. «Доброй ночи, Олег» – гласит одно единственное сообщение от Череватого. Так проходит два дня. Приветы и вопросы о состоянии начинают раздражать. Олег ходит тенью по квартире и не общается даже с братом. – Саш, – мысли в одиночестве начинают съедать младшего Шепса, и он заваливается в комнату брата и просто падает на его кровать. Завтра день съёмок, и Олег не представляет, что будет с ним при виде объекта мыслей, а томить все эти мысли в себе становится слишком невыносимо. – Да неужели, – Александр, похоже, ждал сам, когда брат соизволит рассказать о своём состоянии. – Случился апокалипсис, и ты наконец-то приполз ко мне? Разговор с братом должен был состояться рано или поздно. Но Олег всё равно никогда бы не был готов к этому. Он лежит на кровати и пытается собрать мысли хотя бы в небольшую кучку. – Во мне что-то изменилось. Что-то сломалось или надломилось. Но выросло что-то новое и необъяснимое, – Олег не поднимает голову, а Саша молчит. Ждёт, видимо, когда брат выскажется полностью. Но младший Шепс не знает, что конкретно он должен говорить. И должен ли вообще. А сказанные вслух слова и самого сбивают с толку. Олег даже и не думал об этом, слова сами вырвались, и осознавать их было настолько больно, насколько и хорошо. – Наверное, я всё-таки влюбился, – он поднимает голову и смотрит на брата. Тот спокоен, словно всё уже знает, словно Олегу просто требовалось самому осознать это. Он и осознаёт. А что теперь делать, не имеет ни малейшего понятия. – Спасибо, брат, – на лице появляется улыбка. Как оказалось, всё же нужно было произнести эти слова вслух, чтобы одна надломленная часть внутри проросла чем-то новым, залечивая невидимую рану. – Если любишь, то люби до конца. Я знаю, ты не будешь раскидываться такими чувствами на человека, который не достоин этого. Он уже обладатель счастливой короны Шепсов, раз уж смог достучаться до твоего каменного сердца. – О, как высоко сказано, – братья смеются. Но что-то есть в словах Саши. И в его пафосных фразах всегда есть правда, только не каждый может её понять. Но Олег понимает, поэтому становится легче. Он не будет сдаваться. Просто будет любить до конца. 26 марта Когда сценаристы битвы озвучивают идею для создания шоу, оба Шепса пребывают в лёгком шоке, а Череватый не устаёт закатывать глаза, сидя в гордом одиночестве. Спустя какое-то время Олег и вовсе впадает в истерический смех, понимая, насколько шутит с ним судьба. Ну конечно, скандал между самым противоречивым участником и знаменитыми братьями – чем не повод устроить «Дом-2». Во время съёмок Олег еле сдерживается от улыбки, находясь рядом с Владом. А Череватый так смотрит… словно готов стереть ранее выстроенные им же рамки к чертям. Эту мысль Шепс читает совсем мимолётно в глазах Влада. А конец их «ссоры» получается более неожиданным и шумным, чем того хотели сценаристы. Влад громко заявляет о своём уходе и хлопает дверьми. «И не надейся так легко отделаться от меня, Влад)» «Я на это надеюсь меньше всего. Через минут тридцать вернусь, потом домой поедем. Я всё ещё жажду поработать таксистом)» Олег после съемок по традиции стоит в курилке. Поодаль ото всех. Никто и не лезет, вот только брат, видимо, считает по-другому. Хотя курилку он обычно не посещает. – Мне кажется, или это Череватый? – Саша не смотрит на брата. Он становится рядом, складывает руки в замок и смотрит в небо. А вид такой, как когда-то в детстве, когда его мама отправляла на серьёзные разговоры с младшим – поучить уму разуму. – Пусть тебе кажется, – а Олег улыбается. Он снова не может стереть с себя улыбку, потому как в телефоне снова пестрит переписка с Владом. «Боюсь, рассчитаться теперь смогу только своей компанией» «Поверь, я счастлив от того, что ты не послал меня на все четыре стороны)» «Мне кажется, или подъёбы в наши разговоры так и не вернулись?» «Ну… а сталкерить меня ты так и не перестал))» «Сталкерить???» «А как? Если бы ты тогда не закидывал меня сообщениями, навряд ли бы мы перешли к такому близкому общению» «Влад… просто было слишком вкусно. Всё было слишком вкусно» «Запрещённый приём, Олег)» «Я ещё не привык. Не извини)» – Олег, отлипни от телефона и поговори со мной, – Саша щёлкает пальцами перед глазами, и Олег быстро блокирует телефон, пряча его в карман. – Ты как в школе, ей-богу. – А что, если так я себя и чувствую? Только проблемы не школьные совсем. – И? Ответ на мой вопрос? – Ну, ты ведь меня не убьёшь за правду? – Да можешь не отвечать, твоя красноречивая улыбка говорит сама за себя, – и старший Шепс начинает громко смеяться. Да так, что привлекает внимание других курильщиков. Олег сначала недоумённо смотрит на сокращающегося брата, а потом и сам смеётся. Нет, серьёзно – Олег Шепс и Влад Череватый. Вероятно, вселенная взбрендила, лишилась рассудка, развернула планеты в другую сторону, Меркурий наретроградил, если такое случилось на самом деле. – Ты хоть понимаешь, как это выглядит? – сквозь смех давит Саша и усаживается на лавочку, не сводя взгляда с брата. – Наверное, нет. Я всё ещё осознаю это. – Это точно не в нашей реальности происходит. А если серьёзно… ну, нет… я серьёзно не могу, прости, – Александр сначала замирает в серьёзном взгляде, но ухмылка снова возвращается на лицо, и он откидывает голову на бетонную стену. – Ладно, женатик, но Череватый… – Тихо ты, – Олег спешит подсесть к брату. – Будет весело, если сейчас об этом ещё кто-то узнает, и он от проблем точно не отделается. – И ты переживаешь за него, а не за себя? – Ну, я же не женат, мне кого бояться? Тебя, что ли? Изначально Олег боялся, как отреагирует брат, узнай он об объекте его влюблённости. Но он реагирует настолько легко, что с души сваливается булыжник. Вот только другой булыжник продолжает придавливать сверху. – Когда у вас там всё наладится, познакомишь со своей избранницей? – О, Боже, Саш, устрою семейный ужин! От предложения брата поехать домой вместе, Олег отказывается. Саша лишь в улыбке качает головой и оставляет Олега. *** – Считаю, я превзошёл самого себя, устроив такое шоу, – скалится Череватый, когда Олег садится на пассажирское сиденье. – Да, твою звезду сложно погасить. Мне уже нужно уговаривать тебя вернуться? – Если меня уговаривать будешь ты, то я сразу говорю «да»! – А это не запрещённый приём? – Возможно… *** Поездки по вечерам теперь становятся реже. И теперь они не сопровождаются горячими объятиями и несдержанными поцелуями. Олег очень хочет спросить, сходил ли Влад с Леной к психологу, как обстоят дела в семье вообще. Но не позволяет себе лезть в эту часть жизни Череватого. Шепс просто ловит и впитывает в себя эти мгновения. Ему тяжело и хорошо одновременно. А найти золотую середину в этих взаимоотношениях просто невозможно. Странное чувство – видеть человека, говорить с ним, даже касаться невзначай, но всё равно скучать. Внутри всё рвётся от тоски, когда Олег видит взгляд Влада. Потому что смотрит он с такой же тоской. Понимание этого даёт какое-то облегчение… но только на несколько секунд. Ведь кажется, что они оба тащат себя в ещё большую ловушку. *** «Бля, Олег, ты абьюзер!» «Я? Вот это спасибо, конечно» «На самом деле я шучу. По твоему носу можно сказать только то, что ты суетолог)» «По моему носу можно сказать, что я просто своей смертью не умру. А вот на тебя стоит только взглянуть на секунду, и сразу ясно, кто ты)» «Пидрила?» «Заметь, это не моя версия)» «То есть, ты с ней согласен???» *** «Влад, ты же скучаешь?» «Это запрещённый приём, Олег» «А что ещё под запретом? Можно весь список сразу?» «Он пока открытый» «Ненавижу запреты. Чем их больше, тем сильнее их хочется послать к херам» «Тем вкуснее запретный плод)» «А приём не запрещённый?» 1 апреля И Олег хочет прекратить эти встречи, но не рассчитывает свою силу воли и в очередной раз летит по ступенькам на улицу, где уже ждёт Череватый. – Сегодня мы едем в аэропорт. Мне привезут посылку, надо забрать. Надеюсь, на ночь особо никаких планов у тебя нет. По крайней мере, до часов двух. – В моих планах на ночь только ты, Влад, – Олег специально говорит двусмысленно, на что Влад еле заметно улыбается и вздыхает. Шепсу нравится эта реакция. Снова захотелось походить на грани и подразнить Череватого. Становится интересно, насколько хватит его выдержки. Олег надеется, что её не хватит. Зачем он так делает? Да просто потому что хочет. И потому что может. Теперь Олега захватывает азарт. А та стена, которая выстроена Владом, кажется обычной ширмой, которую можно просто сдуть. Олег провоцирует своими взглядами Череватого, но на вопрос «Что?» не отвечает и лишь улыбается шире. – Жалко мне тебя, Влад, – Шепс не смотрит на Череватого, но натягивает на лицо слишком загадочную улыбку и смотрит на дорогу. Но краем глаза замечает, как тот тяжело вздыхает, хоть и пытается быть бесшумным. Олега забавляет то, как напрягается Влад и как бросает на него взгляды, стараясь разгадать столь игривое настроение Шепса. – Олег, ты решил меня подрочить? Или проверить, насколько выдержки моей хватит? – Влад понимает всё слишком быстро. А Олег на несколько секунд задумывается. – Знаешь, – тянет Шепс и снова улыбается, – у меня просто настроение хорошее, а ты меня уже во всех смертных грехах обвиняешь. Буду молчать. – Ты точно меня дрочишь… – теперь Влад пытается скрыть свой шумный вздох и резко тормозит. – Знаешь, чего мне хочется больше всего? – он слишком резко отстёгивает ремень безопасности и почти нависает над Олегом. Шепс задерживает дыхание, чувствуя, как внутри эмоции начинают кипеть и посылать по телу разряды. Но он держит себя в руках и только вопросительно изгибает брови, пытаясь прятать улыбку. – Посмотреть сегодняшний выпуск? Я там был горяч, – говорит Олег прямо в губы Череватому, на что тот отстраняется, чем неимоверно разочаровывает. – Иногда, Олег, я хочу тебя придушить за твою горячесть, – слишком нервно смеётся Влад и снова трогается с места. Этот резкий выпад немного усмиряет пыл Шепса. Играть – одно, а когда реакция Влада не заставляет себя долго ждать – это другое. Но Череватый как-то смог удержать себя в руках, а вот Олег… – А как я тебя хочу придушить... Машина останавливается на стоянке у аэропорта, и Олег сразу идёт на улицу, чтобы потравиться очередной порцией никотина. На улице прохладно, и Шепс кутается в куртку, кидая взгляды на Влада, который остаётся в машине. Вся эта игра, которую он затеял с Череватым, оборачивается против Олега. Он снова ловит порыв нетерпения и боится садиться в машину, опасаясь, что его выдержки не хватит. Оказавшись в машине, Олег трёт руки в попытке согреть их, и неожиданно Влад накрывает их своими ладонями. Шепс замирает и по привычке закрывает глаза. Это уже на уровне рефлекса – замирать, когда Влад касается. А с последнего касания Влада, кажется, прошла целая вечность. В этот раз руки у Череватого тёплые. Олег думает, что природа их тел настраивает баланс. А в следующую секунду злится на самого себя. Потому что снова идёт на поводу у чувств и даже не старается убрать чужие руки от себя, а наслаждается этими невинными (вновь невинными) касаниями. Желать Влада меньше не получается. А когда он проводит своей ладонью по руке, двигается выше и просто притягивает Олега к себе, Шепс безвольно утыкается в плечо Череватого и всей грудью вдыхает его запах. Он его помнит до сих пор, но сейчас кажется, что забыл, и хочет снова напомнить своим лёгким, каково это – дышать Владом. Он дышит и не понимает, как свои собственные ладони обволакивают талию Влада. Сам же Влад замирает где-то в районе шеи Шепса и дышит не менее взволнованно. Эти объятия, как крик на спасение. Хоть они и молчат, но Олег чувствует, как кричит всё внутри. Он слышит и рёв самого Череватого. А также понимает, что в ловушку они впутываются всё сильнее. Но осознание этого не позволяет влюбляться во Влада меньше. – Прости, – шепчет Череватый и отпускает руки. Они выдыхают синхронно, и каждый усаживается в привычное для себя положение. – За то, что ставлю рамки и сам же их нарушаю. Что будет, когда эта ловушка захлопнется? Об этом думать не хочется, но мысли никогда не спрашивают разрешения и упорно навевают мотив о том, что нужно прекратить всё. Но их путают чувства, которые горят намного ярче. Продолжения разговора не получилось. Телефон оповестил о прилёте нужного человека с посылкой, а на обратном пути разговор совсем не вязался. Каждый утоп в своих мыслях, или же просто было опасно начинать говорить о чём-то, во избежание нарушения хрупких границ. Влад нарушил тишину только тогда, когда они остановились у супермаркета на заправке. Олег лишь кивает и снова возвращается в свои мысли, стараясь уцепиться хоть за какую-то ниточку, чтобы распутать клубок. Даже когда Череватого нет в машине, Шепс просто не находит себе места. Он ловит новый приступ зависимости и даже выходит на улицу в надежде, что холодный ветер сможет выдуть это нетерпение. Когда Влад выходит и видит Олега на улице, он на мгновение останавливается и в нерешительности замирает, словно размышляя над тем, возвращаться в машину или нет. Всего несколько секунд он над чем-то думает, трясёт головой и уверенно, как танк, начинает надвигаться на Олега. Ещё пара секунд Владу требуется, чтобы поставить на капот купленную воду, а потом он просто прижимает Шепса к автомобилю и целует его, больно притягивая за шею. Олег не теряется, он отвечает мгновенно, словно только этого и ждал: пока Череватый преодолеет эти несколько метров от входа в супермаркет до машины. Грани, начерченные Владом, стираются. Ловушка всё сильнее затягивает в свои объятия, и никто не сопротивляется, с желанием и садистским наслаждением ныряя в неё. Олег слишком сильно жаждал этого поцелуя, поэтому не старается быть нежным. Он просто отчаянно хватается за это мгновение и за самого Влада. Несмотря на то, что их эмоциональные качели всё ещё летят вниз. Но в этот момент Шепс не чувствует падения. Он снова готов взлететь и не желает возвращаться на землю. Яростно и безумно губы пытаются перехватить инициативу. Но Олег слишком сильно прижат к машине, а Влад, кажется, вовсе теряет весь контроль, когда задирает рубашку, уже почти стащив куртку. Он сжимает талию Шепса – и там точно будут новые синяки. Но это значит, что на теле снова будут следы от Череватого, как те, которые он оставлял, когда они ещё только шли к черте, за которой таилось безумство двух душ. Шепс не выдерживает и срывает куртку с Влада, переходит губами к его шее. Снова без деликатностей он прикусывает кожу и оставляет свой след на самом видном месте. Этим самым тормозя Влада… – Прости, – снова извиняется Череватый, отрываясь от Олега, но не отходит и не отдаляется. Он продолжает обнимать и покрывать мелкими поцелуями щеку, а затем и шею Шепса. – Оказывается, все мои способности контроля не работают рядом с тобой. – Также, как и мои, – Олег выдыхает и сталкивается со взглядом Влада. – Нет, ты не можешь смотреть на меня взглядом брошенного котёнка. – Так ты же у нас брошенный котёнок, – хватка слабеет, и Влад закутывает Олега в куртку. *** Но поцелуи прекращаются. Как ночные поездки и долгие переписки. Олег чувствует, что Череватый становится всё дальше. Выстраивает ли он новые стены? Чертит ли новые линии, разделяя их? Олег не понимает. Он истязает себя мыслями и понимает, что его ломает, как долбанного наркомана. Саша снова не лезет, но Олег чувствует, как тот борется с этим желанием и пытается пробить его хотя бы взглядом. Но младший Шепс не хочет говорить, он снова боится новых мыслей, которые он не пускает в голову, но может неосознанно сказать вслух. Ливень со снегом снова возвращаются в жизнь, намереваясь затушить пожар. Но теперь все эти явления переплетаются и мотают Олега так, что он совершенно не в силах этому препятствовать. *** В очередной день съёмок и Череватый, и Шепс выглядят тише всех. Просто отрабатывают то, что было задумано по сценарию, даже пытаются не смотреть друг на друга. Но стоять рядом в одной тройке оказалось проще, чем Олег представлял накануне вечером. И в этом есть снова что-то мазохистское. Олег понимает, что он в очередной раз банально ловит эти несчастные минуты, часы, находясь рядом с Череватым. Он знает, что это что-то из разряда некого извращения над собой; он понимает, что это глупо, он прекрасно осознает, что ведёт себя, как безвольное животное. По-другому он себя назвать уже не может. Во время перерыва Олег по обыкновению идёт в курилку и по негласному правилу Влад идёт следом. И Олег не понимает – рад он этому факту или нет. – Теперь ты занимаешься сталкерством? – Шепс закуривает и поворачивается к чересчур тихому Владу. – У меня хороший учитель, – щурится Череватый, подходя ближе. – Я извиниться хотел… Олег замирает, потому что представляет, что последует дальше. И в голове сразу вспыхивает вопрос: «За то, что ты мудак?», но мысль не озвучивает и продолжает смотреть в ожидании. – Я сам расставляю все точки над «i» и потом сам же всё рушу. Но мне всё сложнее сдерживаться. – Мне тебя пожалеть? – Я не к этому веду. Просто… мы всё дальше заталкиваем себя в ловушку. А моя сила воли с тобой вообще не работает. Я понимаю, ты можешь меня сейчас послать за эти ёбанные качели. Но правда, я, на самом деле, не знаю, чего хочу больше всего. – А можно вопрос? – Олег не выдерживает. Видимо, стадия злости всё-таки не обходит стороной, потому что поведение Череватого всё больше и больше вызывает гнев. Влад еле заметно кивает, и Олег чувствует его настроение. От этого злится ещё сильнее, потому что чувствует, как они запутываются в этом клубке, без возможности распутать его, не порвав нити. – Я хоть и давал себе слово, что лезть не буду в твои семейные разбирательства, но… Вот ты собрался с Леной к психологу. И что, ты думаешь, там выйдет? Что тебе там выключат то, что мешает и включат что-то другое? Какой в этом смысл? – Ну… я никогда с психологами не работал, поэтому надеюсь, что он выведет причины проблем брака. С одной стороны, они очевидны, а с другой – нет. – Ладно, больше не хочу ничего знать об этом. Зря вообще начал… – Привет, зятёк, – они даже не замечают, что у разговора появился слушатель. Хотя Саша подошёл слишком шумно, грозно опуская руку на плечо Влада. – О чём воркуете? Свидание планируете? Вид у старшего Шепса был чересчур лучезарный. Олег смотрит на брата во все глаза и ловит такой же удивлённый взгляд от Влада. Несколько секунд троица переглядывается, затем курилку наполняет смех. Естественно, первым смеяться начинает Саша. – Боже, вы бы видели свои лица. Влад, расслабься, я не собираюсь отчитывать тебя или устраивать допрос. Бить тоже не буду за то, что ты посягнул на самое дорогое, что у меня есть. – Господи, Саш, захлопнись, умоляю, – Олег понимает, что брат просто пытается разрядить обстановку. Ну, и, естественно, разнюхать её. – Зятёк, значит? – Череватый ухмыляется и смотрит на Олега. Он же старательно прячет взгляд. – Ладно-ладно, понимаю – засмущал, ухожу, – и старший Шепс ретируется так же быстро, как и появился. Череватый всё так же продолжает смотреть на Олега, а он гипнотизирует докуренную сигарету. – Я ничего не говорил, он сам всё понял, – Шепс выдыхает и находит в себе смелость посмотреть на Влада. Тот же не выглядит расстроенным или раздражённым. Он прячет улыбку и кладёт руку на плечо Олега. – И как он отреагировал? – Как и любой другой человек отреагировал бы – очень долго ржал. – Я не удивлён. Серьёзный разговор был прерван, и пора было возвращаться обратно на съёмки. Олег всё ещё пребывает в замешательстве из-за картины, что нарисовалась в курилке, из-за разговора, который состоялся до этого. И настроение это мало поднимает. Внутри становится даже гадко, и он почти не смотрит под ноги, пока они поднимаются по ступеням. А между первым и вторым этажом он и вовсе замирает, так как оказывается в объятиях Влада. Он крепко перехватывает его за живот и зарывается лицом в волосы. Олег ничего не говорит, потому что оторваться или остановить Череватого он всё также не в силах. Он откидывает голову и сам наслаждается этим случаем. Они ведь крадут у жизни минуты, часы, чтобы как можно сильнее впитать это время, чтобы воспоминаний было больше. Пусть они и будут снова приносить только тоску. Олег вдыхает запах и думает: почему он должен отказывать себе в удовольствии, если потом всё равно придётся страдать? Если прекращать это сейчас, мучиться в любом случае придётся, поэтому он будет получать то, что хочет, пока это желание находится в его руках. Вернее, он сам сейчас в руках своего желания. – Я даже не знаю, кто из нас более конченый. Я, так как не могу совладать с собой и тем самым мучаю тебя. Или ты, раз не прогоняешь меня, – Влад шепчет куда-то в шею и посылает по телу табун мурашек. Олег лишь тихо смеётся и поворачивается лицом к Череватому. – Оба. Влад, наверное, разумный человек уже давно бы послал тебя на все четыре стороны и прекратил бы это всё. Но пусть всё идёт так, как идёт. Случится пиздец – ну и чёрт с ним. Я не в силах отказываться даже от мимолётных кусочков этого счастья. Вот такая я безвольная скотина. – Такая же, как и я. 19 апреля Однако бегства Влада не прекращаются, и Олег, в конце концов, начинает терять терпение. После пяти дней пассивных «доброе утро, как дела?» он просто закрывает Телеграм и не заходит туда весь день. Получается даже отвлечься, и мысли не кидают периодически к Череватому. Но стоит только о нём подумать, руки чешутся зайти и проверить приложение, в надежде увидеть заветную весточку. Бороться получается с желанием, хоть и с трудом. К вечеру нетерпение достигает пика; Олег открывает диалог с Владом и видит, что тот тоже не заходит в сеть с самого утра. – Я так не могу, – в очередной раз Олег ползёт к брату. Саша лишь обречённо выдыхает и с укором смотрит. – Я, блять, просто увяз в этих чувствах и не понимаю, почему меня так ломает. – Слушай, я не знаю всей вашей ситуации, и мне сложно говорить о чём-то. Может, ты мне расскажешь всё? Поверь, тебе самому станет легче. И Олег рассказывает. Всё с самого начала. Как Влад впервые предложил подвезти. Как закрутились их поездки по Москве. Как переписки длились сутками. Как Олег начал понимать, что Череватый врывается в душу. Как впервые заподозрил, что пожар уже не потушить. Как губы горели в нетерпении. Как душа стала страшно выть. Как Влад отступил на двадцать шагов назад. Как с разбегу эти двадцать шагов стёр и как снова убежал назад. – Слушай, у тебя либо никак, либо пиздец. А тебе только двадцать четыре года. – Я и без тебя это знаю. – Но… ты же понимаешь, что ты не можешь, как собачка, сидеть в ожидании? – Знаю, но сижу. – И как? – Хреново. Блин, Саш, ты мне очевидные вещи говоришь! – Не очевидные, видимо, раз ты ещё продолжаешь сидеть. – Я… просто не хочу терять хотя бы то, что есть. Я понимаю, что иду на поводу у чувств, что веду себя, как тряпка. Но… – Ты думаешь о том, каково ему, да? – Да. У него ребёнок, понимаешь? И, зная, какой пиздец был в детстве у Влада, я понимаю, что он хочет для сына другой жизни. К тому же, есть определённые семейные установки, воспитание. Это тоже нельзя отбросить. Это только в кино просто: влюбился, ушёл из семьи, и все счастливы. – Олег, – Саша тяжело вздыхает, и его взгляд меняется. Он не смотрит с жалостью, он смотрит так, словно всё слишком очевидно. – У тебя есть три пути. Но все они не облегчат твои настоящие переживания. Первый – просто послать это всё. Не объясняя ничего, просто вычеркнуть этого человека из жизни. Я не имею ничего против Влада, но он сложный человек, и ты сложный. Ваши темпераменты могут однажды столкнуться, и катастрофы не избежать. Второй – поставить его перед выбором. Но это будет жестоко именно с твоей стороны, раз ты обещал, что не будешь иметь никаких претензий из-за его семьи. Третий вариант – продолжать быть собачкой. – Помощник из тебя хреновый. Но спасибо, что выслушал, – Олег наивно полагал, что разговор с братом как-то поможет выплыть из этого моря терзаний, и хоть на минуту будет возможность вздохнуть свободно. – Да погоди ты убегать! Скажи мне, что ты почувствуешь, если он в итоге наладит отношения в семье? Что сделаешь? – вопрос сбивает с толку. Олег замирает на секунду и пытается представить это. И ему это не нравится. Совсем не нравится. – Я… приму просто этот факт. Возможно, это поставит крест на наших взаимоотношениях в любом ключе. Но если ему так будет лучше, то значит, так нужно. А я просто отойду в сторону. Когда-то же смогу пережить это всё равно. – Хм… а если у тебя появится возможность сделать что-то для того, чтобы он окончательно ушёл от жены и был с тобой? – Нет, – Олег отвечает слишком быстро. Он уже допускал такие мысли, но они слишком гадкие. – Делать что-то специально я бы точно не стал. Это слишком отвратительно. Хотя и пытался думать об этом. Почему другие могут, а я нет? Но становилось слишком противно. Поэтому я бы точно не стал насильно делать какие-то гадости, лишь бы заполучить желаемое. Влад – человек, а не игрушка, которую можно украсть. – Брат, да ты взрослеешь! – Спасибо! А делать-то мне что? – Ну, я не могу принимать решение за тебя. Я могу только поддержать. А выбор за тобой. Возможно, ты найдёшь и четвертый вариант для выхода из ситуации. Главное, чтобы всё было в рамках закона, конечно. Олег это прекрасно понимает. Выбор должен быть только его. И как бы не хотелось, решение в руки само по себе не пришло, проблема не испарилась, а легче становится только на грамм. Рассуждать с точки зрения логики выходит с трудом, но Олег затыкает все свои желания и пытается мыслить здраво. Влад пытается спасти семью, желая для своего сына счастливой жизни. И тут появляется Олег, который всё это знает, но эгоистично продолжает воровать Череватого из семьи, просто потому что ему так хочется. И вывод из этого выходит самый очевидный. Внезапный, раздражающий. «Олег» «Влад» Традиция начала диалога каждый раз заставляет пульс танцевать, а появление Череватого в сети – как долгожданный глоток воздуха. «Это странно, но я соскучился» «Влад, когда ты говоришь подобные вещи, мне кажется, ты со мной играешь» «Я не хочу, чтобы ты так думал» «Влад, я устал от этого. Я устал ждать твоего появления. И не понимать, чего ты хочешь. Я хоть и решил, что буду ждать, сколько нужно, но я не думал, что это настолько тяжело. Я скучаю по тебе даже когда ты рядом. Я хочу, чтобы прекратилась эта тоска, но не хочу прекращать нас» «Я приеду минут через 20» Олег выдыхает и откидывает телефон, хватаясь за голову. Это нужно прекратить. Эту головную боль не вылечить, если продолжать идти на поводу её симптомов. И решение приходит слишком резко и страшно. Сложные решения всегда даются больнее и страшнее всего. Но сидеть в тупике бесконечно – не хватит никакой выдержки. Ещё немного, и можно увидеть, как твоя крыша уезжает, собрав вещички. Шепс тяжело вздыхает, чувствуя себя беспомощным и почти отчаявшимся. «Выходи» Олег снова взвыл. Так стандартно написать и вызвать этим тонну волнения – способность только Череватого. Когда он испытывал настолько противоречивые чувства, умирая от одного осознания того, что внизу ждёт его самое желаемое? Да никогда! Через пару минут Шепс уже сидел на пассажирском сиденье и не смел смотреть на Череватого. Было ощущение, что из жизни сейчас утечёт что-то настолько важное, что после этого придётся долго выкарабкиваться из тумана. – Ты молчишь, и я чувствую, как в твоей голове происходит пиздец, – Череватый нарушает тишину, и Олег в очередной раз тяжело вздыхает и поворачивается к Владу. – Влад, – начинает он, но вмиг чувствует, как сладко на губах ощущать это имя. Вот так банально его сознание подкидывает такие мелочи. – Да Господи, – очередной вздох, и Шепс выходит из машины, не находясь там даже и пяти минут. Влад в лёгкой панике выскакивает следом, но слишком близко не подходит. Он останавливается в двух шагах и с неким ожиданием смотрит на Олега. На дворе ночь, и они по традиции стоят на стоянке в окружении чужих машин. Тут тихо, и Олег не хочет, чтобы эта тишина давила. Его раздражает то, как тихо ведёт себя Влад. Хочется, чтобы он начал разговор, хочется, чтобы он сказал, что всё решил и в пользу Шепса. Олег так сильно хочет это услышать, что не совсем понимает, что делает в следующий миг. Он сокращает расстояние и, выкинув из головы остатки разума, касается губ Череватого. Он отвечает, как и всегда – сразу. Это не в правилах Шепса – что-то решить и снова сдаться. Но вопреки всему, он ненасытно упивается поцелуем и понимает, что с каждой секундой ему мало. Сознание приходит к Олегу лишь на несколько секунд, и он понимает, что снова прижат к сиденью сзади Мазды, но останавливать происходящее он вовсе не собирается. Теперь не мешают ни звонки, ни что-то ещё. Он целует Влада и чувствует, как он также пытается дотянуться губами до всех доступных мест. Окна в машине запотели, и, несмотря на холод за её пределами, внутри жарче, чем в аду. Именно в нём Олег и Влад сейчас сгорают. В касаниях чувствуется отчаяние и потребность друг в друге. Когда одежда полностью была откинута на передние сиденья, Влад с ещё более жадным приступом стал покрывать живот Шепса поцелуями, устремляясь ниже. Когда Череватый оказывается уже в самом низу, Олег переводит дыхание и задерживает Влада за плечи. Нужна всего лишь секунда, чтобы успокоиться и чтобы нервы не сдали к чёрту. Кровь колотится в ушах, и отчётливо можно слышать, как она переливается по сосудам. Олег шумно выдыхает, ослабевает хватку и чувствует, как на него смотрят. И даже если бы сейчас сюда ворвался сам брат или Лена, он не опустил бы взгляд. Задыхаясь от удовольствия, Олег не слышит своих стонов, но, тем не менее, пытается закрыть рот ладонью, непроизвольно прикусывая её, когда звёзды в глазах посыпались с садистским порывом, намереваясь ослепить. В следующий миг Шепс осознаёт, что безумно хочет коснуться Влада, и резко одёргивает его, тянет на себя, ловя губы, которые так упорно дарили ни с чем не сравнимую эйфорию. А затем он ловит взгляд Череватого и понимает, что сейчас они попали в ловушку окончательно, не имея возможности вылезти из неё неповреждёнными. Но Олег хочет закончить начатое, чтобы если жалеть, так обо всём и сразу. То, что начиналось болезненно, постепенно превращалось в нечто безумное. Олег не обращает внимания на неприятные ощущения, отдаваясь в руки Череватого. Именно сейчас хочется отдаться полностью, быть безоговорочно во власти другого человека. Он хочет принадлежать этому человеку. Безраздельно, абсолютно. Влад действует как никогда властно, беря контроль полностью в свои руки. И никогда ещё в жизни Олег не осознавал, не находил в себе это противоестественное наслаждение в подчинении кому-то. Олег осознанно передаёт Владу возможность вести этот безумный танец, но, несмотря на это, всё внутри говорит о том, что Череватый сам упивается Шепсом, как наркотиком. Он также становится зависимым, и всё говорит об этом: взгляды, касания, движения, поцелуи, даже дыхание. Олег просто это знает. Сердце выколачивает неизвестный ритм, словно не веря в то, что они стали настолько близки. В то, что над ним сейчас было лицо Череватого, которое не кривилось в недовольстве и презрении, как ещё год назад, а искрилось от несдерживаемого удовольствия и попытки доставить удовольствие ему – Шепсу, которого, по сценарию жизни, он должен не переваривать. Он тянется к Череватому, целуя, чувствуя, как по лицу по-прежнему течёт пот. Олег невольно думает о том, что не успел понять, когда он умудрился полюбить это лицо. Они лежат ещё долго, просто обнявшись. И Олег уже невыносимо скучает по этому моменту. Шепсом овладевает невыносимое, щемящее чувство – прилив нежности и острое желание ещё большей близости. Он любит Влада – в этом нет никаких сомнений. Череватый зарывается в волосы Олега, и он чувствует в этот момент некое благоговение и спокойствие, но сердце не перестаёт ходить ходуном. Тело окутывает невероятная жара, но эта жара от горячего тела была комфортнее всего. Когда дыхание выравнивается, Влад смотрит на Олега с невероятной теплотой, от которой хочется расплавиться. Но он молчит и ждёт, что же скажет сейчас Череватый, потому как на его лице появляется ехидная улыбка. – Я обесчестил самого Олега Шепса. – Хочешь за это награду? – прыскает Олег и пытается стащить с себя потное тело. Но Влад не поддаётся и продолжает вдавливать Шепса в сиденье. – Если только награда – остаться здесь навсегда вот так, с тобой, – от сказанного внутри Олега снова разливается лава. Потому что он вспоминает свои мысли, с которыми он садился в машину. – Нужно быть реалистами, Влад. – Ты всё портишь, Олег, – недовольно бурчит Череватый куда-то в грудь, от чего Олег снова покрывается мурашками. Шепс молчит, и теперь ему становится не по себе. Потому что произошедшее ничего не меняет. Побеги Влада не прекратятся, и тоска от этого никуда не исчезнет. Он не спасёт ни семью, ни эти отношения. Будет только тяжелее. Тяжелее всего принимать решения за двоих. Кого больше сейчас жалеет Шепс? Себя или Влада? Но сколько бы тоски ни заставили его вытерпеть эти отношения и сколько бы ни ждало впереди, он знает, что это было самое лучшее время. И что будет стократно хуже? Уйти или остаться? – Влад… – Олег решается начать разговор уже сейчас, потому что боится, что если медлить, то решительность развеется в пух и прах. – Олег… – Я люблю тебя, Влад. Наступает гробовая тишина. Но Олег не корит себя за сказанное. Он захлопывает ловушку. Только теперь это его собственная клетка. Влад останется в своей. – Я… – начинает Череватый, приподнимаясь на локтях. Олег ловит во взгляде в очередной раз тоску. И тревогу. – Ничего не отвечай. Это нужно было мне самому, – из объятий Влада получается высвободиться, и Олег начинает в спешке одеваться. – Я хочу всё закончить. Ещё не знаю, с каким статусом – ожидания продолжения или с жирной точкой. Понимаю только то, что так всё продолжаться не может. Я помню, что обещал ждать и… наверное, я буду жить в надежде, что эта история всё-таки имеет шанс на счастливый финал. Но ты должен решить, что для тебя важнее. Если ты спасаешь семью, то я точно лишний эпизод в этой истории. А если же ты захочешь повернуть в другую сторону… Наверное, и я смогу войти в эту воду снова. Влад слушает молча. Олег ему благодарен за это, потому что если бы он что-то сказал, то это могло бы привести в очередной раз к срыву Шепса. Он говорит, но чувствует, как каждое слово даётся с неимоверным трудом. Естественно, он не хочет заканчивать ничего, каждая клеточка рвётся и умирает, стоит только понять, что это и правда конец. Что не будет больше ночных свиданий и вечно смеющегося Влада. Не будет томных, счастливых и влюблённых взглядов. Не будет бесконечных переписок, которые веяли безумством. Олег докипел, и ещё немного – он перегорит. Хоть и нервно кричит внутри, что готов сгореть, и плевать на всё. – Ты моя боль в голове, горе от ума, – Шепс мягко улыбается, целует Влада в уголок губ и выходит из машины. Ватные ноги ведут к подъезду на автомате. Сердце вопит, а в ушах звенит кровь, намереваясь оглушить. Олег почти не видит, куда ступает, потому что он физически может ощущать, как тело тяжелеет и не желает уходить. Невидимая запутанная нить рвётся, и рвётся что-то внутри. Эти качели останавливаются. И теперь бы понять, на какой высоте они вышвырнули своих пассажиров.