Мэйлин и другие

— Господин, — первая жена, Сяоцин, склонилась перед ним, демонстрируя удивительную покорность. Роскошные ткани ханьфу, покачивающиеся и мелодично позвякивающие украшения на шпильках, удерживающих высокую причёску, тонкий аромат благовоний, точно подобранных для соблазнения, впрочем, портили впечатление. Шухуэй недовольно сощурился — Сяоцин так продумала свой наряд, что нетрудно было понять — она чего-то хочет добиться. — Отчего беспокоишь меня? — сказал он. — Господин, — Сяоцин подняла взгляд. Голос её звучал как должно — почтительно и тихо, но в глазах отголоском пламени была ехидная усмешка. О, она пришла торжествовать над ним. — Супруг мой, лекари сказали, что Сяолян не сможет понести. Шухуэй сжал подлокотники так, что в дерево вонзились мгновенно отросшие когти. Сяоцин была бесплодна, потому вечно волновалась, что вторая жена — очень юная лисица, но очень смышлёная — опередит её, а значит, и влияние в клане отберёт. Но теперь она ликовала. Глупые женщины! Шухуэю было всё равно, чьи это будут щенки! У него не было наследника или наследницы. Это означало только, что клан обречён, а Сяоцин только и думала, что о власти. Неужели он сам был таким же заносчивым глупцом прежде? — Пойди прочь, — зашипел он на Сяоцин, и та поднялась и медленно отступила к выходу. Намеренно задерживалась, чтобы посмеяться над ним, чтобы посмотреть, как его надежды рассыпаются прахом. Шухуэй опустил изящные пальцы на виски и принялся массировать кожу, стараясь унять головную боль. Уже так давно, когда он только-только из лисёнка превратился в главу клана, ему захотелось поставить на место белых лис. Призывающие к сдержанности, миролюбию, в правилах своих запечатлевшие, что не станут причинять вред людям, те бесили его одним своим существованием. Клан чёрных лис одержал победу даже слишком легко, но глава белых, Ниншу, перед смертью изрекла проклятье. «Род твой будет бесплоден, — сказала она, насмешливо глядя ему в глаза, пусть на губах уже алой пеной пузырилась ускользающая жизнь. — Пока не поймёшь своих ошибок, тебе не пережить наш клан». С тем она скончалась, а Шухуэй велел остановить истребление. Прежде нужно было разобраться в изречённых словах. Разобраться — и убедиться, что два клана не оказались связаны каким-то жутким проклятьем. Ниншу была могущественной и разбиралась в подобном. Он только обманом сумел подобраться достаточно близко, чтобы нанести смертельный удар. Время шло, остатки белых лис рассеялись по миру, и только за одной из них Шухуэй настороженно наблюдал. За Мэйлин, родной дочерью Ниншу. Но та словно забыла обо всём своём наследии, не тянулась мстить, улучив момент, и вовсе стала жить в человечьих городах, будто отреклась от магии. Несколько раз он упускал её из виду, и лишь теперь стало ясно, что ему нужно — жизненно необходимо! — отыскать её. Мэйлин… Прежде чем он расторг мирное соглашение между лисьими кланами, до того, как он напал, развязав настоящую кровавую бойню, Ниншу и его собственный отец заключили тайный договор, согласно которому Мэйлин должна была, едва лисий закон признает её совершеннолетней, стать его супругой. Два клана тем самым объединились бы, глава белых лис и глава чёрных стояли бы бок о бок, как никогда раньше. Но Шухуэй был самонадеянным и гордым в пору своей юности. Едва отец занемог, он легко отобрал власть прямо у него из рук. Считая, что чёрные лисы не могут считаться ровней белым, Шухуэй решил уничтожить их, а не объединяться с ними. Знал бы он только, что в итоге сам приготовит себе капкан! Что ж, он понял, в чём ошибался, но никак не мог признать, что есть лишь один способ искупить ошибку. Сяолян была такой попыткой. Маленькую лису нашли так далеко от земель чёрных лис. Никак не связанная с кланом и в крови не имевшая ни единой частички истинно чёрных, белой она тоже не была. И это не сработало! Шухуэй снова разозлился до крайности. На рык господина немедленно явился советник и правая рука, Миншэн. — Отыщи Мэйлин, — велел Шухуэй. — Немедленно. — Господин мой, — Миншэн замер, не смея поднять головы. — Дева Мэйлин покинула страну так давно… — Как будто мне это неизвестно! — Шухуэй швырнул поток магии по стенам главного зала, и погасли все фонари. В темноте Миншэн съёжился, сжался в комок. — Мы потеряли её из виду, когда она оказалась в России, — признался он. Шухуэй осознал, что спасти клан он может только сам, не полагаясь на чью-либо помощь. *** …И вот теперь он — глава клана, потративший невероятно много сил, чтобы отыскать белую лисицу Мэйлин, — был вынужден спасаться бегством от кого-то из местных, да ещё и перекинувшись в звериную форму не по своей воле, а лишь по необходимости. Шухуэй обернул лапы хвостами и недовольно фыркнул. Магический удар был так силён, что ему теперь несколько дней нельзя было и мечтать о человеческом обличии. В этом были и плюсы, и минусы. Лисой он мог пробраться туда, куда человеком было войти намного труднее. Теперь он может узнать о жизни Мэйлин больше, быть может, так обнаружится и возможность надавить на неё? Отчего она так яростно против него настроена, что он сказал не так? Разве брачный союз с главой клана чем-то не устраивает её?.. Шухуэй качнул головой. Были моменты, которые просто ускользали от него. «Уходи, или я найду, как тебя усмирить. Мне нравится моя жизнь, и тебе в ней нет места!» — всплыло в памяти. Шухуэй дёрнул всеми хвостами одновременно. Нет, он совершенно не понимал! Сяоцин и Сяолян обе готовы были драться на мечах за его внимание, а Мэйлин… — Ну неужели твоя ненависть к нашему клану так сильна? — проворчал он. — Так много времени прошло! Что об этом вспоминать? Но если ты не покоришься мне, то подпишешь смертный приговор самому существованию лисиц! Он не верил, что Мэйлин всё равно. Тенью он скользнул под ветвями деревьев, чутко прислушиваясь к магическим потокам. Он двигался по грани между миром человечьим и иным, чтобы не побеспокоить столь не любящих чужаков местных, которые отчего-то решили защищать Мэйлин. «Для вас она тоже чужачка, — рассуждал он. — Отчего вы гоните меня, но не её?» В воздухе тончайшим ароматом остался след белой лисицы, Шухуэй двигался по нему, стараясь не выдать себя. *** Мила не надеялась, что Шухуэй так просто оставит её в покое. Нет уж, раз она ему зачем-то понадобилась, значит, он наверняка снова ворвётся в её мирную жизнь. Придётся быть готовой ко всему. Это её, конечно, совсем не устраивало. Не нравилось ей и то, что местный дивный народец, оказывается, легко разобрался, кто она такая, несмотря на все предосторожности. Отводить глаза тем, кто и сам способен на подобное, впрочем, изначально было затеей ненадёжной, но Мила всё же на что-то надеялась. Одно хорошо — никто не собирался выдавать её местному СКОМу. Что ж, ей нравилось жить тут, и все эти сложности не заставят её бежать. Придирчиво осмотрев себя в зеркало ещё разок, Мила решила, что морок достаточно хорош, чтобы можно было сходить в ближайший магазин. Быть может, для кикиморы она и была чуть привлекательнее, чем надо бы, но ей не хотелось, чтобы при виде её люди испытывали отвращение. Стоило, однако, выйти на улицу, и она ощутила тонкий аромат. Ветер донёс его и тут же сменил направление, отчего и запаха не стало. В глубине души заскреблось что-то давно забытое, но ужасающе знакомое. Мила недовольно нахмурилась. Шухуэй? Прямо здесь? Но он… он ведь не станет нападать сейчас?.. И что он вообще хочет?.. «…третьей женой», — подсказала память. Мила качнула головой и решительно направилась к ближайшей «Семёрочке». Если бы не неприятные мысли, Мила насладилась бы этим утром как следует. Солнечный свет был ещё неярок, но в воздухе уже разливалось удивительное тепло. Прекрасная возможность укрепить легенду. В образе кикиморы Млавы она была доброй и тихой соседкой, которая знала всех продавцов супермаркета и вечно жаловалась на сухость. Её даже… в чём-то любили, по крайней мере, улыбались в ответ, хоть никто не желал познакомиться ближе. Мила намеренно держала такую дистанцию. Ей нужна была правдоподобная личность Млавы, чтобы сдавать излишки маны. Так ведь значительно проще держать себя в руках и не выдать своей истинной природы, когда она — уже Милой — отправлялась в кафе. В тёплые дни Млава, расплатившись на кассе, останавливалась на крыльце супермаркета и беседовала с кем-то из местных жителей. Зацепиться языками удавалось легко, не надо было и чар применять. Так люди привыкали к самой мысли, что Млава живёт тут давным-давно, а не появилась внезапно только полгода назад. Двойная жизнь нравилась Миле по нескольким причинам. Во-первых, так было интереснее, а как лисица она не терпела скуки. Во-вторых, когда-то это помогло ей ускользнуть от соглядатаев Шухуэя… О, вот снова мысли прикатились к нему! Мила замерла на перекрёстке, прислушиваясь к ветру, принюхиваясь и внимательно приглядываясь к теням, но хоть и чувствовала чужой взгляд, определить, где скрывается невыносимый лис, не сумела. «Так, если он сам явился по мою душу, должно быть, это что-то серьёзное, — промелькнула у неё мысль, едва светофор показал зелёный. Ступив на пешеходный переход, Мила продолжила цепь размышлений: — Если бы он хотел моей смерти, наверняка уже нашёл бы способ убить. Когда я сдаю ману, сил моих на защиту точно не хватит. Что тогда ему может быть надо, если не смерть?!» Разозлившись, Мила ускорила шаг и буквально взлетела по ступенькам крыльца «Семёрочки». У неё не было подходящего ответа, она слишком давно отбросила всё, что было связано со сложными взаимоотношениями между лисьими кланами. Она даже символически отрезала волосы, отвергая родство, однако это, кажется, нисколько не помогло! Ей не хотелось жить прошлым. Ей нравился человечий мир, пусть она иногда и скучала по ханьфу с журавлями. — Млава, здравствуй, — пробасил охранник на входе, опередив её. Кивнув, раздосадованная Мила направилась в отдел напитков. Обычно она покупала пятилитровую баклажку чистой негазированной воды «Угрюмый лес», чтобы показать, как скучает по родным краям. Потом нужно было взять что-то сладкое. По легенде, Млава от такого не отказывалась. К несчастью, остальной привычный список вылетел из головы, зато сильно захотелось мяса. Такое с лисами, конечно, бывало. Но Млава не могла купить себе куриного филе. Это она оставляла для второй личности. Мила фыркнула, осматривая полки. Это всё нервы. Это всё Шухуэй. Из-за него она теперь не могла сосредоточиться. — …говорят, что теперь всех перепроверять начнут, — донёсся чей-то разговор. — Утечка маны — это ведь не просто так. Такое не оставят без внимания… Мила качнула головой. Голос Вольги возник в голове сам собой: «В местном СКОМе вся верхушка сменилась. Ты бы предупредила тех, кто к тебе заходит. Говорят, теперь порядки пожёстче станут». Из-за столкновения с Шухуэем она совсем упустила это из виду. Подошла её очередь расплачиваться. Кассир окинула её усталым взглядом из-за стёкол очков. — А, Млава, тебе пакетик не нужен? — Нет, — отмахнулась она. — А чего на этот раз не стала яблоки брать? Свежие привезли, — продолжала та, одновременно пиликнув сканером на баклаге с водой. «Яблоки!» — вспомнила Мила. — Ой, что-то в этот раз забыла, — вздохнула она. — Ну ничего. — Угу, — кассир назвала сумму, Мила расплатилась поскорее и, подхватив покупки, направилась к выходу. Мяса хотелось ужасно! *** Когда, сбросив морок, Мила добралась до «Корицы и мяты», Макс уже околачивался на крыльце. Опаздывала она не слишком, но всё равно было неприятно. — Извини, что пришлось подождать, — изобразила Мила радостную улыбку. — Привет, — Макс снова протянул ей букет, на этот раз поздних нарциссов. — Да ничего… — Хорошо, — одной рукой перехватив цветы, второй отпирая двери, Мила сумела войти в кафе и немедленно заметалась по помещению. Пристроила по нарциссу во все вазочки на столиках, сунула остаток к тюльпанам, запустила кофе-машину, пока Макс печально следил за ней взглядом. В последний момент вспомнила, что нужно надеть фартук. Мяса хотелось до одури. Мила никогда прежде не испытывала такого ужасного голода. Точнее, не то чтобы совсем никогда, но точно не последние двадцать пять лет. Если бы в кафе не было Макса, она непременно заказала бы доставку шашлыка, но при нём демонстрировать необычный аппетит она всё же побаивалась. Уйти из кафе из-за него она тоже не могла, и солнечное утро изрядно потеряло в привлекательности. Рассеянно добавив слишком много сахара в латте, Мила осознала, что придётся на завтра объявить в кафе карантинный день или ещё какую-нибудь глупость. Ей нужно было немного времени, чтобы разобраться с собой и утихомирить лисьи желания, разбуженные появлением Шухуэя. *** Шухуэй залёг в тени под кустами, напустив на себя морок. Любому человеку он показался бы лишь пыльной дворнягой — и хорошо, что в таком виде его не видели ни Сяоцин, ни Сяолян. Увидев, как Мэйлин преданно дожидается какой-то человечишка, Шухуэй скривился так, точно глотнул уксуса. Когда же этот ещё и подарил ей цветы, совсем вызверился. «Да что ты понимаешь в ухаживаниях, — фыркнул он с такой силой, что поднял облако пыли. — Где драгоценные шпильки? Где масла и благовония? Этот ничтожный веник не подходит для наследницы клана белых лис! Если уж дарить цветы, то садами, не меньше!» И замер. Хм, так, может, ему действительно начать именно с этого? С ухаживания? Всё же он умел очаровывать. Это глупые жёны, готовые поклониться ему за один взгляд, заставили его забыть, что прежде нужно завоевать, завлечь, разжечь в душе пламя чувств. «Этого ты бы хотела, Мэйлин?» — спросил он и тут же кивнул себе. Конечно же, именно этого!