Мэйлин и другие

Шухуэй ни за что бы не признался, что человечий город в далёких от Поднебесной краях так собьёт его с толку. Приняв вид независимый и гордый, пусть всё ещё в животном обличии, глава клана Чёрных лис уселся за ещё не покрывшимся листьями кустом шиповника и таращился на наступающую ночь. Цветочные лавки закрылись, людей становилось всё меньше, а предполагаемый соперник не явился. Особенно бесило, что он даже не подозревал, как его появления ждёт отдельно взятый чёрный лис. Приближалось время, когда поднимается луна. И с лунным светом у Шухуэя должно было стать куда больше сил. Тогда он надеялся продолжить поиски, вновь подхватив потерянный след. Но пока небо не радовало — смотрелось чернотой с редкими брызгами звёзд, точно насмехалось над ним. Плохо скрываемая ярость нет-нет, а прорывалась в нервном всплеске хвоста — он оставил только один, остальные припрятав на всякий случай, — в то и дело прижимавшихся к голове ушах, но во всём остальном Шухуэй сидел неподвижно. Налетел порыв ветра, принёс с собой больше городских запахов, но ничего такого, что Шухуэй мог бы использовать. Обращаться же к более сильным и древним техникам он не спешил — не столько из-за того, что на всплеск маны мог явиться местный СКОМ, сколько из-за воспоминаний о первом бесславном проигрыше на этой чужой ему земле. Не хотелось, чтобы местные решили с ним расправиться. Конечно, вряд ли сумеют, он всё-таки глава клана, но кому нужны мелочные разборки?.. Шухуэй постарался не обращать внимания на то, что начал сам себе противоречить. Когда он направлялся сюда, задачка не казалась нерешаемой. Он был уверен в себе, в том, что Мэйлин останется только покориться, сдаться на милость победителя. Теперь же… «Мне ведь всего лишь лисёнок от тебя нужен, — заворчал про себя Шухуэй. — Лисёнок, слышишь? Или пара. Да, лучше пара лисят. Я их сам бы воспитал — как положено, да и две первые жены бы делом оказались заняты!» Однако Мэйлин не ответила ему ни наяву, не в мыслях. Только усмешка её вспомнилась, отчего гнев стал ещё необъятнее. Да что она, в самом деле, о себе возомнила?! Внезапно накатило странное волнение. Поднимавшееся будто изнутри тела, оно охватило Шухуэя целиком, заставило встать на все четыре лапы, распустить все хвосты, не оглядываясь и не опасаясь, что кто-то увидит его. Он повёл носом, но то был не запах, в весеннем воздухе ничего не прибавилось. Его заставило встать что-то другое, куда более могущественное, но притом знакомое. Шухуэй мотнул головой и в прыжке перекинулся в изящный человеческий облик. Многослойные одежды взметнулись от вновь налетевшего ветра, зазвенели украшения, скулы тронул лёгкий румянец. Осторожно — и почти кокетливо поправив забранные в высокую причёску волосы, закреплённые причудливым гуанем, Шухуэй хищно улыбнулся. — Ты всё же согласилась! — понял он. В пальцах его в то же мгновение появился талисман перемещения. Ничего, что маны на такое придётся много потратить, разве не должен он явиться во всём великолепии, демонстрируя, что и сил, и красоты у него для невесты достаточно?! Явиться гордым и в то же время благосклонным, чтобы показать — он не держит обиды за то, что думала чересчур долго. …А свадьбу сыграют уже в следующую луну. Проклятье падёт, лисий род продолжится. Один вдох — и от Шухуэя и воспоминания на пустынной улице не осталось. Разве что фонарь заискрил, внутри него взорвалась лампочка, осыпав осколками стекла тротуар внизу. *** Мавка Чернава отличалась редкой красотой. Изумрудного тона волосы едва ли не бесконечным водопадом падали ей на плечи, не покоряясь никаким заколкам, стройность фигуры подчёркивало простое сливочного оттенка платье с причудливой вышивкой по подолу и рукавам, нежная зеленоватая кожа сияла изнутри, будто напитанная лунным светом. Чернава не суетилась без нужды, не ходила в город и в СКОМе не числилась. Ей было хорошо в маленьком омуте среди леса, но мечты о замужестве всё же нет-нет, а накатывали. Известно каждому, что сердце мавки без мечты о любви и существовать не может. К несчастью, вокруг подходящего кавалера не нашлось. Лешие её никогда не интересовали, в оборотнях она, признаться, сомневалось, к тому же кое-кто из них ещё и в СКОМ подался. Так и оставалось только сидеть на низко склонившихся ветвях ив над водой и горевать о женской судьбе. Конечно, сватались к ней часто. И лешие, и оборотни, и даже пара людей забредала, но Чернава с первого взгляда понимала, с кем ей не по пути. Флирт-флиртом, а близко к себе никого из этих не подпускала. В её представлении муж не так запросто явиться должен был. Сердце мавки такое. Оно истинную любовь в момент учуять способно. А все, кто к ней подходил, только в утопленники и годились, не больше и не меньше. …За людей, кстати, потом от местного СКОМа попало, но как незарегистрированная она была вне их юрисдикции. К тому же это ведь на её озерцо мужики пришли, а не она в городском фонтане нагишом танцевала. Дело об утоплении быстро замяли. Так вот! Не было, не было в местных лесах подходящего суженого. И всё же Чернава верила — и на её улице наступит праздник. Иначе и быть не может! Она наденет белое как снег платье, волосы весенними цветами украсит и… скажет заветное «Да!», утопая в чужих, шальных от счастья глазах. Время шло, на горизонте всё так же было не пусто не густо, но Чернава мечты своей не оставляла. Удивительно ли, что когда Вольга принесла шкатулку, коротко объяснив, что в местных лесах появился иноземный красавец, который жену себе верную ищет, Чернава, безусловно, решила — вот он, шанс, которого она не первый десяток лет ждёт, ни на что ману не растрачивая. Царевич явился — за ней, за мавкой Чернавой! Конечно, иноземный. Какой же ещё он может быть?! — В волосы вставишь, он и придёт, — добавила Вольга в конце разговора, когда они вдвоём уже открыли шкатулку. — В общем, ничего трудного, справишься. Украшение для волос было изысканное и красивое. Так и хотелось немедленно потрогать, но Чернава всё ж дождалась, когда Вольга хотя бы отойдёт подальше. Ясно, что кикимора наблюдать за ней станет, но пока глаза не мозолила, можно было представить, что её и вовсе поблизости нет. Чернава любила всё красивое. Это, пожалуй, единственное, что её в городе-то соблазняло. Красоты там было много — и платья, и заколки, и всякое такое прочее. На болоте и в озерце подобного не отыскать. Но если ради этого надо в СКОМ сдаваться, то Чернава лучше на опушке посидит, на цветы первые посмотрит. Тоже красиво, верно? Скрутив часть волос в изящную гульку, так, чтобы остальные закрывали неприглядную, как у всякой мавки, спину, Чернава с томлением в сердце вставила шпильки и попыталась представить, как выглядит. Должно быть, хорошо? Да что там хорошо! Прекрасно! Таких украшений у неё раньше не водилось, и теперь было немного страшно, что ей их муж заочно дарит, даже улыбки не увидев. Чернава покрутилась, всё ещё стараясь саму себя рассмотреть. В воде она, конечно, не отражалась. В зеркалах, кстати, тоже, но об этом упоминать было дурным тоном. Единственное отражение, что ей было доступно, — в чужих глазах. На мгновение Чернава даже успела пожалеть, что отмахнулась от Вольги как от назойливого комарья. Та бы хоть рассказала ей… но тут же Чернава передумала. Нет уж, нельзя было почему-то Вольге рядом оставаться. Тут поднялся ветер. Необычный ветер, особенный. Чернава в этом хорошо понимала, в отличие от многих магиков или чудиков, в отличие от разного дивного народца она-то корней не забывала, так что знаки читала запросто. И вот этот ветер — это точно был знак! Чернава спрыгнула с ветки и встала на выступающий из воды камень, расправив плечи. Так она выглядела едва ли не владычицей этих мест. Статная красавица, да ещё и с причёской изящной — ну как такую всем сердцем не полюбить? Едва она своим мыслям улыбнулась, как напротив на берегу появилась мужская фигура. Мавка придирчиво всмотрелась в незнакомца — и будущего мужа. Тот оказался сложен изящно, но широкоплеч. Носил странные одежды, напоминавшие платье куда больше, чем мужской наряд, но Чернаве это даже понравилось. Волосы у него были явно серебром перехвачены — придётся потом ему про аллергию объяснять. Но главное — его бледное лицо оказалось невероятно красивым, только глаза почему-то были холодными и губы сжались в тонкую линию. Чернава осмотром удовлетворилась и улыбнулась чуть шире и соблазнительнее. Красивый. Подойдёт. Такого красивого она точно впервые видит. — Ты… ты кто такая? — спросил мужчина наконец, немного разбив романтично-мечтательный настрой Чернавы. Она, безусловно, решила сделать ему скидку — иностранец, что с него взять? С чужим языком знаком слегка, неудивительно, что прозвучало так грубо. Он, должно быть, едва слова вспомнил, увидев её, такую красавицу. — Чернава, — чуть кивнула она, выражая тем самым благосклонность. И добавить поспешила, чтоб он не подумал, что ошибка: — Невеста твоя. А тебя как звать?.. Стоящий напротив неё мужчина чуть сощурился, но всё же ответил: — Шухуэй. Имя Чернаве сразу понравилось. Шухуэй! Чудилось в нём что-то удивительное и нездешнее. Заберёт он её из этого проклятого омута, как есть заберёт! Вот чего на самом деле ей всегда хотелось. И топить его точно не за что. Такой красавец! Манеры выучить несложно, а язык любви — он для всех народов одинаковый. Впрочем… Чернава слегка сузила глаза. Что-то он, супруг её будущий, какой-то нерешительный. Неужели тоже потому, что не здешний? Чернава поняла, что нужно брать вопрос в собственные руки. — Поцелуй меня, Шухуэй, — мавка стремительно перенеслась к будущему супругу поближе и положила холодные ладони ему на плечи. — Ну же! — И не постеснялась обольщения прибавить, чар побольше да посильнее. Кто раз в объятиях мавки побывал, уже от неё не откажется. Уйти не спросившись ему поможет только смерть! В тёмных глазах Шухуэя Чернава на мгновение увидела свой облик и осталась довольной. Очень ей подходили новые украшения. *** …Свадебным даром для Сяоцин был драгоценный браслет, изготовленный лучшими мастерами клана чёрных лис. Она надела его на руку сразу, как только получила, и Шухуэй, пришедший на зов, застал её любующейся украшением. В бело-розовом ханьфу, свежая как лепесток лотоса, Сяоцин стояла среди залитого лунным светом сада, где тут и там бурно цвели персики, и, подняв правую руку вверх, рассматривала, как блики играют на светлом золоте. Тонкое запястье и драгоценный браслет. Шухуэй надолго запомнил эту восхитительную картину. В тот миг его будущая супруга, первая его жена, была кротка, нежна и прекрасна. На короткое мгновение Шухуэй поверил, что влюблён в неё по-настоящему. Сяоцин была дочерью младшей ветви клана чёрных лис, брак с ней был для него возможностью подмять эту ветвь под свои могучие лапы прежде, чем кто-то успел бы понять, что происходит. Но в тот миг он почти решил, что всё не так. Что это искренние чувства заставили его одарить красавицу залогом брачного союза. Что это искренние чувства подтолкнули её ответить. Что они будут счастливейшей парой, и розовые лепестки будут лежать у них под ногами, а сердца вечно станут биться в унисон. Шухуэй смотрел на неё, зачарованный собственной фантазией. Сяоцин опустила руку и чуть повернулась, словно только что заметила его. С лёгким и наигранно испуганным вздохом немедленно склонилась к земле. — Господин мой… — прошептала она, и её неожиданно низкий бархатистый голос затронул в нём что-то, таившееся глубоко-глубоко. — Господин мой, не передать счастья этой недостойной, что взор твой заметил её среди прочих. Жаль, что очень скоро Шухуэй осознал — Сяоцин отнюдь не глупа, не кротка и чрезвычайно тщеславна. Ей было наплевать на собственную семью, но она любила власть. Оттого только и согласилась стать первой супругой главы, оттого только и радовалась прекрасному браслету. Сместить его у неё не достало бы сил. Но стать с ним рядом получилось безо всякого труда. *** — Поцелуй меня, Шухуэй, ну же! — сказала красавица перед ним, вырвав из мыслей о прошлом. В ней не было ничего лисьего, Мэйлин только посмеялась над ним, отдав драгоценный дар первой встречной. Никто прежде не смел так сильно обижать гордое сердце главы лисьего клана! Он смотрел на девушку перед собой, и ярость горела у него внутри, не находя выхода. И тронуть её нельзя, и отказать ей в близости некрасиво. Если от его имени ей вручили брачный дар, так просто сказать, что он передумал, невозможно! — Шухуэй, — приблизилось ещё её лицо. Он не выдержал, отпрянул, воспользовавшись техникой скрытых шагов. Окутал себя туманом и ринулся прочь, на ходу опять превращаясь в лиса. Мэйлин! Как ты могла?! Ну ничего, он так просто не отступится. Ни за что не отступится. Он ещё обязательно придумает, чем на это ответить.