Цири и Волк (Ciri and the Wolf)

      Называя своей кроватью несколько длинных досок, вздрогнув, Цири проснулась. Каэр Морхен, в котором она росла, был далек от понятия «дом». Ей было в нем некомфортно. Будучи Львенком из Цинтры, принцесса Цирилла привыкла к роскошным покоям с мягким матрасом и шелковым покрывалам. Но спать в продуваемом сквозняком старом замке она не могла. Ее комнату даже нельзя было назвать спальней.       Глубоко вздохнув, Цири вытерла пот со лба. Впервые проспав несколько часов подряд без единого пробуждения в одиночестве, с момента прибытия в Каэр Морхен, она проснулась, когда ее сон был прерван, как и всегда. Каждую ночь или каждый раз, когда ей удавалась уснуть, ее преследовал кошмар о черном рыцаре в шлеме с перьями. Но состоявший из обрывков, ее сон на самом деле был ее самым страшным воспоминаем. Каждую ночь она была вынуждена снова переживать свою самую болезненную и полную ужаса часть жизни.       Через несколько часов, когда взойдет солнце, начнется тренировка. Она потерла ноющие синяки, которые покрывали большую часть ее тела. И хоть она и преуспевала во всех занятиях с дядей Весемиром, благодаря которому она теперь могла перечислять различия между упырем, альгулем и гравейром, ее любимыми дисциплинами, на которых она и получила больше всего синяков, были уроки фехтования с Геральтом. Белый Волк был ее защитником и Предназначением.       — Проклятье, — пробормотала Цири, — Как же хочется спать.       Она вскочила с кровати и направилась к двери, которую осторожно открыла. На цыпочках она вышла из своей комнаты, вспомнив, что комнаты Эскеля и Ламберта находятся где-то этажом ниже, ведь их будить девушка не хотела. В темноте она напрягла свои огромные изумрудные глаза и направилась по лабиринту коридоров и лестниц к спальне Геральта. Если бы она только могла принять эликсиры ведьмака, она видела бы лучше, чем при солнечном ясном цвете. Цири проклинала свою хрупкую, легко травмируемую женственную фигуру и страстно желала наступления того дня, когда она сможет подвергнуться мутациям.              Цири тихо приоткрыла дверь в комнату Геральта. Мельком она увидела его спящую фигуру из коридора и сглотнула, увидев его без рубашки.       — Цири?       — Прости, — проговорила Цири, толкнув дверь до конца и войдя внутрь, — Я не могу уснуть.       — Кошмары?       — Да.       — Ты не можешь постоянно спать со мной. Это неправильно, — вздохнул Геральт, — Ты скоро станешь совсем взрослой.       Цири шагнула вперед и наморщила свой липкий лоб: — Я не хочу!       — Почему?       — Я хочу быть как ты.              Он прикоснулся пальцами к переносице и помассировал ее: — Только сегодня, а потом…       — А потом я буду спать одна. Я обещаю, — Сказала Цири, закрывая за собой дверь, и направилась в сторону таких же длинных досок, на которых спала сама.       Геральт глубоко вздохнул, сглотнув, когда он снова лег, а девушка, его Предназначение, забралась к нему в постель и невинно прижалась к его груди. Он погладил ее светлые платиновые волосы и нежно поправил их, заправив за ухо. В одно мгновение Цири почувствовала себя в безопасности, будучи в его объятиях. Ощущение его прикосновений было неповторимым. Поначалу они напомнили ей электрический ток, хотя и не такой мощный, как у молодых ведьмаков. Прикосновение Геральта вызывало приятную и пронзительную вибрацию. Когда она положила щеку ему на плечо, она почувствовала столь привычное постоянное гудение, которое он издавал. Цири вздохнула от приятного ощущения и провела пальцами по его груди, плотнее прижавшись к нему всем телом.       Грудь Геральта ритмично поднималась и опускалась в такт его глубокому ровному дыханию. Ее собственные вздохи стали менее контролируемыми. Ее дыхание участилось, и она начала чертить крошечные невидимые круги там, где лежала ее рука, в центре его груди.       — Цири, спи.       — Прости.       Она перестала выводить круги, но грудь не повиновалась ей. Ребра, легкие и сердце внутри нее, казалось, соревновались друг с другом, чтобы узнать, что из них лопнет первым.       Цири и раньше спала в постели Геральта, но сегодня он был обнажен. Сегодня она могла прикасаться к его голой груди и животу, чего прежде не случалось. Это вызывало в ней девичий трепет, заставляя волноваться и смущаться — все это пробуждало юношеский восторг, которые поглотили ее. Цири подняла верхнюю ногу, согнув ее в колене, и положила на бедро Геральта. Почувствовав шевеление в его паху, она поддалась порыву, прижавшись к нему и втиснувшись своим собственным пахом в его бедро.       — Цири, — тяжело сглотнул мужчина, — Что ты делаешь?       — Я не знаю, — она выдохнула эти слова ему в шею, прикусив губу, — Я просто…       — Хватит, — прошептал Ведьмак, — Я передумал. Возвращайся к себе.       — Пожалуйста, Геральт. Я не могу спать там одна.       Она задрала голову и посмотрела на него своими огромными зелеными глазами, которые, казалось, светились в темной комнате.       — Ты сейчас совсем не пытаешься заснуть. То, что ты задумала, — это не сон, девочка, — зарычал Геральт.       — Я больше не буду. Прости.       Она зажмурила глаза и замерла настолько, насколько могла. Цири пожелала, чтобы битва, в которой были заперты ее сердце и легкие, утихла. Она попыталась глубоко дышать, и в конце концов, постепенно ритм ее сердцебиения пришел в норму. Девушка считала глубокие вдохи и пыталась синхронизировать их с подъемом и опусканием грудной клетки Геральта. Она сбилась со счета на пятидесятом вдохе и погрузилась в сон.       Цири не снилась Черная ночь. Ей снился Белый Волк. Ей приснилось, что он целовал ее, и ощущение, которое она испытала, когда соприкоснулись их губы, усилилось, словно это было в реальности. Цири поцеловала его в ответ. Она вздохнула и выругалась себе под нос, когда он прошелся поцелуями по ее подбородку, шее, ключицам. Геральт принялся стягивать с нее одежду, и она поняла, что на ней был не тот наряд, сшитый дядей Весемиром, а синее платье, в котором она была, когда прибыла в Каэр Морхен. Она не стала задерживаться на этой мысли и вместо этого подняла руки, чтобы ткань можно было легко стянуть с тела, оставляя ее полностью обнаженной. Она вдруг стала застенчивой, что было странно, учитывая, что она купалась перед Геральтом раньше. Но это было по-другому, и он смотрел на нее иначе, чем раньше.       Сердце и легкие Цири возобновили свой забег в груди, но вскоре стали намного быстрее, чем когда она бодрствовала. Цири потянулась, чтобы снять с него рубашку и тщательно исследовать мышцы его груди. Она крепко обняла его, прижимаясь своими маленькими обнаженными грудями к его твердому животу и чувствуя его спину так же страстно. Когда ее руки начали скользить ниже его талии, он без усилий поднял ее в своих невероятно сильных руках. Руки Геральта легли на ее ягодицы и нежно сжали ее плоть. Цири издала тихий стон и приглушила себя, снова поцеловав его. Она держала его челюсть в своих крошечных ручках и целовала его снова и снова.       Геральт зарычал, а Цири захихикала. Он уложил ее на роскошную кровать, которую она помнила с детства, и снова Цири заметила странное поведение Ведьмака. Его рука грациозно скользнула от ее ягодиц к промежности. Она никогда не чувствовала таких ощущений между ног, что заставили ее вздрогнуть. Геральт чертил крошечные невидимые круги, и снова ощущение его ведьмачьей кожи на ее коже, приятная вибрация, экспоненциально усилились, когда он прикоснулся к ней там. Цири застонала и прижалась бедрами к его пальцам, создавая большее давление. Она продолжала двигать бедрами в такт движениям руки, пока его хватка не стала слишком сильной, чтобы она почувствовала, что что-то из нее выливается.       Когда Цири достигла точки кипения, она проснулась во второй раз за ночь. На этот раз она вспотела и обнаружила, что на самом деле выполняла толчки своими бедрами, как во сне, в точности повторяя все движения. Несколько секунд весь ее таз дрожал, а нога все еще была перекинута через Геральта. Приближался восход солнца, и первые лучи осветили комнату, позволив все ясно видеть. Она заметила три странности: во-первых, рука Геральта все еще обнимала ее, защищая, но его ладонь покоилась, как это было во сне, на ее ягодицах; во-вторых, в какой-то момент во сне она просунула пальцы ему за пояс, как и сейчас; и, наконец, она почувствовала какое-то стеснение, прижатое к ее паху, и тихо ахнула, когда осторожно убрала ногу. Из штанов Геральта что-то выпирало. Цири сглотнула. Она подняла глаза на лицо Ведьмака. Его глаза были закрыты, дыхание казалось достаточно ровным.       Цири задумалась, бодрствовал ли он, когда она пришла посреди ночи, или она разбудила его, отворяя скрипучую дверь? Затем она подумала, притворялся ли он спящим сейчас? Еще раз взглянув на огромную выпуклость на его штанах, она решила, что это стоит того, чтобы рискнуть и взглянуть.       Пальцами, которые уже были под тканью, она осторожно стянула с него штаны и посмотрела вниз на пульсирующую эрекцию Геральта. Цири снова ахнула и провела языком по пересохшим губам, прежде чем прикусить нижнюю. Она боролась с желанием протянуть руку и обхватить пальцами основание. Она представила, как обе ее руки обнимают его. Вместо этого она решила, что достаточно просто смотреть на него. По крайней мере, в данный момент. Она пыталась заставить свое сердцебиение замедлиться. Девушка лежала с ним в одной постели, а ее воображение разыгрывалось. Цири внезапно выдернула руку, когда почувствовала едва заметное сдавливание на заднице, или, возможно, это тоже было лишь ее воображением.