Цири и Волк (Ciri and the Wolf)

      Цири снова внезапно проснулась. Она провела рукой по влажным от пота волосам, пробормотав ругательство, жалея, что проснулась. Прерванный сон был ее лучшей фантазией. Поспав хотя бы еще две или три минуты, она достигла бы химического выброса, который она с недавнего времени начала обожать. Вместо этого она осталась с тоской и ощутимым желанием, с которыми она не знала, как справиться самостоятельно. Сон, конечно же, был о ведьмаке.       Она не переставала о нем думать даже спустя две недели с тех пор, как они делили постель. Та ночь поглотила ее мысли, и, по-видимому, подсознание тоже. С тех пор кошмарный рыцарь в темных доспехах приходил во сне лишь единожды. Ужасные воспоминания были практически заменены фантазиями, которых она действительно с нетерпением ждала перед сном. И хотя ей очень нравился этот новый подсознательный шаблон романтических отношений с мужчиной, Цири все равно расстраивалась каждый раз, когда просыпалась. Она ничего так не хотела, как ослушаться Геральта, забраться к нему в постель и создать с ним новые сцены, которые ей будут сниться. Она жаждала получше рассмотреть его тело и исследовать его не только глазами.       — И почему я не могу этого сделать? Разве мне кто-то запрещал? — раздумывала девушка.       Цири собралась с духом, решила, что какое бы разочарование она ни обнаружила в выражении лица ведьмака, оно того стоит, и поднялась с досок.       Геральт перевернулся. Его бессонница начала становиться проблемой, ведь даже жестоким истребителям монстров, мутантам, нужен отдых. Как и Цири, он не мог перестать думать об их последней совместной ночи. Самым большим различием в их навязчивых идеях было чувство вины, которое теперь неотрывно сопровождало Геральта.       Он подумал о ее теплом теле, прижатом к нему, о ее больших глазах, обращенных к нему, о том, как ощущалось ее дыхание на его шее. Затем он подумал о своей ответственности перед девушкой, о своем обещании защищать ее и оберегать. Он подумал о невинном, неопытном любопытстве Цири и о том, как она неумело прижималась к нему бедрами во сне. Затем он подумал обо всех ее мертвых родственниках, о том факте, что у нее никого не было, кроме него, и он подумал о ее годах.       Дверь в комнату Геральта слегка приоткрылась, точно так же, как и в ту ночь. Через узкое отверстие он увидел зеленый глаз, наблюдающий за ним из зала.       — Можешь войти, Цири.       Она подчинилась, тихо закрыв за собой дверь.       — Не можешь уснуть?       — Не могу, — сказала она правду и удивилась, заметив что ни капли разочарования, о котором о думала, не было в его взгляде, обращенном к ней.       — Очередной кошмар?       — Не совсем. Нет. Он мне уже давно не снился.       Геральт вопросительно поднял бровь. Девушка улыбнулась ему так мило, что он не смог удержаться от того, чтобы уголки его рта немного приподнялись в ответ. Ее эмоции были такими заразительными для него. За все годы, которые он провел в Каэр Морхене до появления Цири, он так редко слышал смех своих товарищей-ведьмаков, что эти случаи можно было пересчитать по пальцам (и почти все они были из-за Весемира). За короткое время, прошедшее с момента ее прибытия, Цири исправила это своим заразительным весельем.       — Можно? — она наклонила голову в сторону досок.       Получив короткий кивок в ответ, Цири села на край рядом с Геральтом, который оставался в горизонтальном положении, облокотившись на локоть. Он протянул руку и пригладил ее светлые волосы, заправив выбившуюся прядь за ухо. Практически электрический разряд от его пальцев заставил ее вздрогнуть, хотя ей не было больно.       — Можно спросить тебя кое о чем? — поинтересовалась она, пытаясь не глядеть ему в глаза.       — Конечно.       Цири сделала глубокий, успокаивающий вдох и выдохнула.       — Ты… — начала она и запнулась.       — Что я?       — Ничего, — солгала она, — Ты помнишь… — попыталась она и вновь остановилась, — Ты не спал?       — Не спал.       Затем ее шея резко изогнулась, и широко раскрытые изумрудные глаза уставились на него. Не дожидаясь подсказки или спрашивая разрешения, Цири легла рядом с ним и приняла ту же позу, что и в прошлый раз, когда она была в этой кровати. Сегодня вечером его торс был прикрыт, а ей хотелось снова почувствовать прикосновение его обнаженной кожи к своей щеке.       Тишина длилась, как показалось им обоим, вечно, но на самом деле всего несколько мгновений. Тишину нарушало только прерывистое дыхание Цири.       — Почему ты не остановил меня? Ты ведь мог меня выгнать?       Тишина.       — Я знаю, ты думаешь, что это «неправильно».       Геральт прервал ее долгим, низким, рычащим вздохом.       — Это неправильно, — подтвердил ведьмак.       Сев и отвернувшись к двери, она сказала: — И все же ты позволяешь мне это.       Она была полна решимости. Она игнорировала эту непрекращающуюся битву совести и желания, бушующую в ее груди, но все же сдалась и начала стягивать сорочку.       — Что ты делаешь?       — Мне жарко.       Цири на долгие годы запомнила выражение лица ведьмака. Ей удалось шокировать его, и она почувствовала прилив уверенности. Когда она встала и наклонилась вперед, чтобы снять толстые носки, подаренные дядей Весемиром, она оглянулась через плечо и поймала взгляд, всего секундный взгляд, рассматривающий ее, — еще один триумф, а вместе с ним и вся храбрость, в которой она нуждалась.       — Сними ее, — Цири указала на рубашку мужчины.       Она никогда раньше не отдавала ему приказов, и теперь пыталась подражать тону бабушки. Она надеялась, что сможет хотя бы наполовину быть такой же властной, как Львица.       Геральт был слишком ошеломлен, чтобы подчиниться, пока Цири не просунула руки под ткань и не приподняла рубашку настолько, насколько смогла, проводя пальцами по его животу и наслаждаясь ощущением его кожи.       — Тебе тоже должно быть жарко, — удивила Цири саму себя твердостью настойчивостью в голосе.       Геральт сел, не прерывая зрительного контакта, и позволил Цири снять с него рубашку.       Он снова лег, и Цири последовала его примеру. Ощущение его обнаженного плеча, отражающегося от ее щеки, было лучше, чем в прошлый раз. Как ей удавалось столько ночей обходиться без этого чувства? Рука Цири вернулась к торсу мужчины, а ее нога снова обвилась вокруг него. Казалось, что с той ночи, которая с тех пор полностью занимала их мысли, не прошло и минуты.       Только теперь гибкое бедро Цириллы, лежащее поперек него, было обнажено, и Геральт почувствовал необходимость провести по нему рукой. Ему нужно было почувствовать ее плоть в своих ладонях, сжать ее и шлепнуть по заднице. Сначала он сопротивлялся, но нога Цири почти невесомо перекинулась через его таз. Она рефлекторно прижалась к нему. Ее голая нога поднялась выше его талии, и он почувствовал невероятно нежную кожу внутренней стороны ее бедра на своем голом животе. Ногти Цири нежно царапнули его грудь, когда она сжала пальцы. Теперь ее дыхание было беспокойным, и он отчетливо чувствовал биение ее сердца через их грудные клетки.       Его грудь поднималась и опускалась все быстрее и быстрее. Она знала, что оказывает трудно контролируемое воздействие на Геральта, не говоря уже об опухоли, которую она почувствовала под ногой, и об которую она продолжала тереться.       Чувство вины и стыда на мгновение уступило место похоти. Он сжал заднюю часть бедра Цири слишком сильно, но ослабил хватку, вспомнив как много синяков от тренировок у нее было на теле, не желая причинить ей боль. Другой рукой, сперва любовно обняв девушку, он не очень деликатно прикоснулся к ее заду. Цири издала тяжелый вздох в мужское плечо и заглушила себя, укусив его.       Она полностью сдалась. Девушка поцеловала его в плечо и проложила дорожку из поцелуев по его воротнику, шее и подбородку, как он делал с ней во снах. Она запустила руку в верхнюю часть штанов Геральта.       Он убрал от нее руки и схватил ее запястье на секунду позже, чем следовало, когда ее крошечные пальчики достигли его основания и обхватили член.       — Цири, я не могу.       Выражение ее лица разбило ему сердце.       — Я не маленькая девочка.       — Маленькая, — вздохнул Геральт, — Для меня маленькая.       Слезы навернулись на уголки ее огромных зеленых глаз, которые бегали по сторонам, ища взглядом что-нибудь, за что могли зацепиться, лишь не смотреть в его зрачки.       Ее рука вырвалась из его захвата. Дернувшись, пахом она соприкоснулась с его членом и ударила мужчину по щеке. Он был ошеломлен, как и она. И она поцеловала его. Его губы, как девушка и представляла, вызвали в ней сильный трепет и волнение.       — Я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, малыш, но…       — Не называй меня так! — Она снова прижалась к его телу, и несколько слезинок вылилось из ее глаз.       Они оба долго думали, что сказать дальше. Цири заговорила первой.       — Тебе не нужно оберегать меня от этого.       — Цири, я…       — Я хочу это. И я знаю, что ты тоже этого хочешь.       — Мы не всегда получаем то, что хотим.       Она подняла голову, чтобы снова встретиться с ним взглядом.       — Но мы можем получить это, — Цири закусила губу, — Пожалуйста, Геральт.       На этот раз она схватила его за запястье и нежно направила его руку себе между ног. Он остановился в нескольких сантиметрах от ее паха. Цири не смогла притянуть его пальцы ближе, чувствуя слишком сильное сопротивление, поэтому сама сократила разрыв и прижалась тазом к его руке.       — Пожалуйста…       Ее глаза закрылись, а губы приоткрылись. Она двигала бедрами взад-вперед, смачивая его пальцы через тонкую ткань своего нижнего белья, почти незаметно постанывая.       Геральт зарычал. Через секунду он толкнул ее, уложив на спину, и навис над ней. Он прошептал грязное ругательство и поцеловал ее.       Там, где мгновение назад были его пальцы, он нажал на твердую выпуклость. Цири ахнула, прервав поцелуй. Она посмотрела вниз и шире раздвинула ноги. Трение таза Геральта о ее таз ощущалось намного лучше, чем что-либо в ее снах, — это было блаженство.       Цири изо всех сил старалась подчиняться его движениям. Ее ногти царапали его спину. Она так страстно ждала этого, так сильно жаждала этого, выстраивая в своей голове сюжеты. Реальность ее не разочаровала.       Чувствуя, как она кончает, он прорычал в нее и слился с ее губами, прижав к себе маленькое по сравнению с ним тельце. Ее ноги сотрясала судорога, а губы Геральта не давали ей громко стонать.       Вскоре дрожь прекратилась, но Геральт не остановился. Он продолжал тереться об нее.       Когда мужчина, наконец, остановился, он направил руку в штаны и окончательно освободился от них. В комнате было не так много света, чтобы можно было видеть, но он видел намного лучше, чем она. Геральт взялся за основание и указал кончиком члена на вход в ее влагалище. Он отодвинул промокшую ткань в сторону, обнажая киску. Цири почувствовала, что ее возбуждение возобновилось. Оно стало сильнее, чем раньше.       Геральт выругался себе под нос. Он направил кончик к влажной, обнаженной промежности Цири, и осторожно входил в нее на несколько сантиметров, словно приготавливая ее для чего-то более грандиозного. Вибрация ведьмака на ее коже никогда не ощущалась так сильно. Теперь это уже было похоже на гром за окном. Он провел кончиком вверх и вниз по чувствительной розовой плоти. Лучше всего было, когда он коснулся клитора. Казалось, он знал это, потому что начал осторожно описывать круги вокруг этого места. Он несколько раз поднимался и опускался по дорожке от ее входа до клитора, заставляя Цири каждый раз слегка вздрагивать от сильной чрезмерной стимуляции. Геральт вновь навис над ней, глубоко вздохнул и продолжил тереться об нее, как прежде. Цири ощущала, как его эрекция скользила между ее складок. Это была самая возбуждающая вещь, которую она когда-либо чувствовала. Даже в ее снах не могло возникнуть такой яркой картины. Она закрыла рот, осознав, что он уже некоторое время раскрыт.       Она снова дрожала. Приближался тот химический выброс, который еще пару минут назад она ощущала только во сне. Как раз в тот момент, когда она собиралась снова кончить, Геральт остановился. Он убрал пульсирующую «штуковину», как она про себя называла его член, подальше от нее и начал энергично ее поглаживать. Цири попыталась перевести дыхание и начала наблюдать, как он крепко держал член в кулаке, двигая им вверх-вниз по всей длине, немного замедляясь на головке. Она хотела попробовать прикоснуться к нему. И она это сделала. Цири схватила член, чувствуя пульс в своей ладони.       — Боже, — вздохнула она.       Она повторяла движения его кулака, крепко сжимая член. Геральт довольно хмыкнул. Затем он наклонился и положил ладонь на ее лобок, расположив большой палец прямо на самой чувствительной точке.       — Боже! — повторила она и тихо пробормотала несколько ругательств, которые услышала от него.       Геральт крутил большим пальцем вокруг клитора. Цири не хотела кончать первой.       Вскоре Геральт застонал. Девушка почувствовала, как он напрягся в ее руке, а затем несколько раз дернулся, и она почувствовала, как что-то горячее потекло по ее руке и животу, собираясь в пупке.       Однако он не прекращал двигать большим пальцем, и Цири почувствовала напряжение. Ее поясница вновь выгнулась от чужих настойчивых прикосновений.       Они оба глубоко вздохнули и медленно восстановили дыхание. Геральт прилег рядом с ней.       — На это ты надеялась?       — Да, — сказала она между глубокими вдохами, ухмыляясь, — Но, я хочу попробовать по-взрослому.       Геральт выдохнул небольшой смешок через нос. Он схватил свою рубашку с пола рядом с кроватью и вытер ею живот Цири насухо, позволив ей также вытереть руку.       — Я серьезно.       — Я знаю, — сказал ей Геральт с грустной улыбкой, — Но не сегодня, малыш.       Цири лучезарно улыбнулась ему. Она прижалась к ведьмаку и, внезапно почувствовав усталость, довольно легко заснула. Ведьмак лежал без сна еще час или больше, попеременно проклиная отсутствие самоконтроля и поглаживая светлые волосы.       Начиная с этой ночи, сны Цири с участием Геральта из Ривии были гораздо более подробными и откровенными.