Песнь ночи

В комнате было спокойно, хотя Саймон ожидал того самого экзорцизма, который он лишь один раз видел по телевизору. Да, его практика была лишь киношной иллюзией, а на самом деле, он никогда не занимался подобным. Взгляд Эйнсворта упал на своего знакомого, но не чтобы бранить того, за вмешательство в их дело, а жалостно просить помощи, так как сам он совершенно не знал что делать. Саймон: Мне жаль, что я без приглашения. Элиас: Если знаешь что делать, то твоя помощь была бы кстати! Чародей удерживал свою супругу, которая, находясь в состоянии сильного истощения, испытывала невыносимую боль. Эйнсворт, будучи свидетелем этой сцены, отвернулся, выражая сочувствие её страданиям. Клаус: Сейчас я буду призывать демона. Если вы, сэр, будете повторять мои заклинания, то весь процесс призыва нечистой силы, а затем её изгнания будет проведён на ура, и мы спасём мою мать. Если же нет, то мы все станем закуской для его величества Сатаны. Саймон Каллум с тревогой и ужасом наблюдал за парнем, осознавая, что любая ошибка может привести к фатальным последствиям. Тем не менее, он приблизился. Саймон: Начинай говорить, я подловлю. Клаус: Хорошо. Господин Элиас, прошу Вас отпустить тело моей матери и позволить ей пройти процесс окукливания. Я понимаю, что это может звучать необычно и даже пугающе, но это единственный способ восстановить её прежнее состояние сознания. Я осознаю, что Вы нашли её после долгого времени и не желаете терять её вновь. Однако сейчас крайне важно отпустить ситуацию, чтобы спасти её жизнь. Эйнсворт неохотно погладил ее по щеке и вытер слезу, скатившуюся по холодным губам его возлюбленной. Клаус, сложив руки в молитвенном жесте, начал произносить мантру на латыни, и, несмотря на сложность и непонятность языка, Саймон и Элиас прилагали все усилия, чтобы воспроизвести слова, максимально приближенные к произносимым юным ведьмаком. Все зеркала одновременно покрылись трещинами, что вызвало заметную панику у Элиаса и Саймона. Однако Клаус сохранял спокойствие и приказал остальным не демонстрировать страх, чтобы не потешить демона. Клаус: Veni, veni, daemon devorans. Veni, veni ad me, princeps Baal-Zevuv! [Приди, приди, о демон пожирания. Приди, приди, ко мне, о князь Баал-Зевув!] Раздался низкий гул, поглощающий окружающее пространство. Мухи, привлеченные неким сигналом, начали перемещаться к телу девушки, заключенной в кокон из паутины. Чародей намеревался отмахнуться от назойливых насекомых, но молодой ведьмак, перехватив его руку, предотвратил действие, которое могло бы нарушить ход их ритуала. Клаус: Прошу, сэр, не делайте глупости. Мне самому не приятно что эти жуки ползают по телу моей матери, но стоит кому-то навредить, мы будем обречены на провал нашего обряда. Воздержитесь и предоставьте процесс мне. Элиас: Вы абсолютно уверены в своих действиях? Клаус: Более чем. Баалу-Зевувулу нужна чистая душа, и я предложу эту душу ему. Элиас: Ты имеешь ввиду... Чародей испытал беспокойство, предположив, что этим даром может оказаться его супруга. Однако, в тот же момент он осознал ошибочность этой мысли. Его жена уже была связана договором с Баалом-Зевувулом, что исключало её из числа чистых душ. Следовательно, чистой душой мог быть только сам Клаус. Хотя Элиас не был знаком с Клаусом и не знал его отца, он отчётливо ощущал частицу своей любви, заключённую в этом ведьмаке. Безусловно, ни внешность, ни характер Клауса не напоминали её, но сама Тиса не могла допустить мысли о потере этой частицы. Элиас: Ты действительно уверен в своём решении? Клаус: Безусловно. Моя мать приложила значительные усилия для моего благополучия, и теперь настало время мне взять на себя ответственность и облегчить её бремя. Я готов выполнить свои обязательства, дабы спасти её. Чародей попытался остановить молодого человека, схватив его за руку, однако юноша, одарив его тёплой улыбкой, напоминающей улыбку Тисэ, и взглядом бирюзово-зелёных глаз, сумел загипнотизировать Эйнсворта, лишив его возможности возразить против абсурдной сделки. Клаус: Мы уверены в благоприятном исходе. Впоследствии мы сможем насладиться травяным чаем, приготовленным по особому рецепту. Моя мать с удовольствием исполнит для нас колыбельную. Отпустите и дайте моему зову закрыть глаза. Эйнсворт крепко удерживал парня за рукав, пытаясь предотвратить неверное решение, однако осознавал свою неспособность остановить происходящие события. Его возлюбленная, очевидно, предприняла попытку вмешаться в ситуацию, подвергая себя риску, в то время как он приложил все усилия для предотвращения этого. В конечном итоге, приоритетной задачей оставалось возвращение Тисэ, невзирая на все возникающие противоречия. Ладонь чародея разжала рукав парня, и ведьмак с легкой улыбкой выразил свое одобрение поклоном в сторону чародея. Клаус: В настоящий момент вашей приоритетной задачей является соблюдение дистанции и предотвращение вмешательства в процесс. Однако, ключевым аспектом остаётся поддержание постоянного горения свечей, поскольку их угасание повлечёт за собой серьёзные последствия, сделав нас уязвимыми перед лицом угрозы. Остальное, я возьму на себя. И главное – ни звука. В нашем диалоге участвуем только мы вдвоем. Клаус подошёл к своей матери, взял одного из мерзких насекомых и тут же пальцами выдавил из них весь сок жизни. Ярость демона не заставила себе ждать, из мрака стали промельковать сгутки плоти, на которую начали взбираться его подчинённые жуки. Свечи что стояли рядом тут же угасали, а те что находились поодаль от них поддерживались магией чародея и священника, что использовал свою зажигалку. И вот – демон показал своё лицо. Мерзкое и демонический облик ужаса возник перед ликом живых. Князь и король насекомых, Баал-Зевув, также известный как Вельзевул, проявил интерес к чистой душе, которая отчаянно сопротивлялась его влиянию. Баал-Зевув: Как интересно и вкусно видеть слабое насекомое в этой жалкой пищевой сети. Нужно иметь огромную храбрость, чтобы призвать меня и конечно, знать моё имя. Клаус: Принимая во внимание исключительные способности моей матери, это не представляло значительной сложности, о великий Князь. Вижу, вас заитерисовывала моя душа и плоть, предлагаю сделку: Я взамен этой женщины. Баал-Зевув посмотрел на парня, а затем на его мать и разразился громогласным хохотом, который коснулся его уст и очей. Баал-Зевув: Ты думаешь, я настолько глуп, чтобы менять мою кормилицу на такого доходягу, как ты? Эта женщина меня кормит и постоянно преподносит мне крики и плоть её врагов. И каким же дураком я буду, если променяю мою многочисленную закуску на какую-то чистую душу. Клаус прикусил губу. Демон отказывался идти на уступки, что могло повлечь за собой крайне неблагоприятные последствия для Тисэ. Элиас тоже напрягся, когда Саймон мысленно молился, чтобы они все в конечном счёте не умерли. Клаус глубоко вздохнул и решил взять демона на слабо, проявив к нему всю свою харизму. Парень усмехнулся и проговорил: Клаус: Вы станете тем дураком, если не воспользуетесь шансом сожрать меня. Людской мир давно прогнил, от него не осталось и следа света. Возможно, я последняя светлая часть этой гнили, что выбралась из мрака. В случае вашего отказа большинство демонов осудят вас за данный поступок. Подумать только, один из Князей Тьмы предпочёл какую-то дряхлую девку, нежели молодую светлую душу! Какой же позор! Любой другой демон даже и думать не мог о таком предложении. Но вам улыбнулась удача, от которой вы пожелали отказаться. Баал-Зевув смотрел на предложение уже иначе, в его лике промелькнула заинтересованность данным предложением. Клаус упивался хитрым манёвром, когда ему удалось подловить демона на крючок. Харизма Клауса перешла ему от Азриэля, наверное, не считая его внешности, это был один из плюсов его родства с отцом. Ведьма – одним словом, её облик был невинным и слабым, но в разгар харизматического безумного триумфа радости Клаус был выше страха. Безумный азарт лился по его венам, предвещая нечто, что было страшнее смерти. Нечто, что вызывало у одного из старших демонов замешательство, нечто, что ему было не дано. Представлялось, что юноша был одержим более изощренным демоном, однако при более глубоком изучении его сущности не было выявлено ничего, кроме истины, которую парень не скрывал. Он действительно хотел пойти на риск, чтобы спасти свою мать, невзирая на то, что будет убит. Более абсурдной сделки Баал-Зевув никогда не видел. Люди всегда хотели большего и жаждали того, что им не под силу, приносили в жертву разных существ, независимо от того, было ли оно зверем или человеком, лишь бы исполнить свою мечту. А тут – сын той, кто не раз его кормила и страдала за его жизнь. Клаус: Может, это и к лучшему, мне страшно лишь от одной мысли, что я стану чьей-то бесплатной закуской. Но если же мне всё же удастся пасть от рук какого мрака, то я предпочёл бы это сделать в пасти какого князя, нежели урода людского. Элиас Эйнсворт затаил дыхание, осознавая значимость происходящего. Представление Клауса играло ему на руку. Клаус был лишь инструментом для достижения конечной цели, однако в душе чародея всё же присутствовало беспокойство. Часть Тисэ, которая буквально играла с демоном, вызывая у него сомнения в принятом решении. Проницательный взгляд чародея видел в Клаусе Аду, которая азартно играла со смертью. Необходимо было сохранять спокойствие и контролировать ситуацию. Баал-Зевув поднял руку в знак заключаемого договора. Баал-Зевув: Я принял своё решение. Ты юная душа сойдёшь за подношение в договоре о свободе этой девы. Рука демона потянулась к парню, но тот отступил. Клаус: Сначала порви цепи, что связывают тебя, о Великий Князь, и эту деву. После чего я стану твоим. Демон усмехнулся и разорвал связь между ним и Тисэ. Девушка выпала из кокона, задыхаясь и пытаясь восстановить дыхание. Её тело было ослабленным, кости проступали под тонкой кожей. Клаусу показалось, что перед ним лежит не девушка, а полностью истощённый человек, напоминающий скелет, который тянулся к нему. Тисэ пыталась что-то вымолвить в сторону своего сына, но ей хватало лишь сил плакать и смотреть на него. Клаус прекрасно осознавал всю ту боль в материнском сердце. Наклонившись к ней, он нежно прикоснулся к её запястьям и поцеловал их, тихо прошептав: Клаус: У меня всё под контролем. Всё будет хорошо, о тебе позаботятся. Но от этих слов Тисэ не стало лучше. Она слышала и видела, что происходит, а для матери нет ничего страшнее, чем потерять её любимое дитя. Клаус отстранился от матери и подошёл к голодному демону, что жаждал его плоти. Эйнсворт был переполнен грустью о происходящем. Он прекрасно помнил, какие страдания пришлось пережить Тисэ, чтобы родить двойню. Но тогда, даже будучи под магией, что подавляет боль, её крики разрывающей боли были ужасны. Каких же одиночных мучений стоило ей родить Клауса, чтобы сейчас его потерять? В прошлом чародей не придал бы этому никакого значения, но, став отцом, он понял бремя другой жизни. Каждый шаг и дыхание другого существа были для него трепетными и хрупкими. Независимо от обстоятельств, он всегда приходил своим дочерям на выручку, пока одна из них не отстранилась, причиняя ему глубокую боль. И тут мимо чародея пронёсся столь знакомый холод, что коснулся его лика. Он чувствовал её прежде, и она, потушив все свечи, стала позади Клауса. За секунду до поглощения молодого парня на пути демона стала Богиня, что своим серпом порезала Баал-Зевувула, отстранив того. Клаус среагировал мгновенно, будто с самого начала планировал это. Отпрыгнув назад, он схватил свою мать на руки и побежал в сторону чародея, крича: Клаус: Господин, чародей! Ломайте щит! Ей нужна луна! Чародей оперативно отреагировал, осознав истинные намерения молодого человека. Клаус изначально не планировал становиться жертвой демона; весь этот сценарий являлся тщательно спланированной инсценировкой, призванной заманить демона в ловушку и нанести ему сокрушительный удар от имени Богини. Щит был сломан. Тёмная гуща мрака исчезла, оставив лишь первичное пространство вокруг. Клаус: Быстрее! Нам нужно покинуть дом, пока Мара до конца не разберётся с этой тварью! Эйнсворт кивнул, прихватив за шкирку Саймона (который находился в состоянии испуга), и они вместе с Клаусом, что держал на руках полуживую мать, поспешили вниз на первый этаж. Тем временем Серебряная госпожа только прибежала домой. Спустя столь долгий путь, она наконец-то добежала до дома, пусть и солнце уже сменило свой цикл на луну. Ада радушно встретила Силки, а та лишь с успокоенной душой крепко её обняла, пока не увидела чародея и остальных, бежавших в панике на них. Элиас: Силки! Срочно выведи Аду из дома! Хозяйка не была осведомлена о происходящем, тем не менее незамедлительно выполнила указание. Быстро взяв на руки Аду, которая была явно потрясена происходящим, Силки оперативно покинула помещение вместе с остальными.

***

Меж тем, между Мораной и демоном Баалом-Зевувулом горела яростная схватка, в которой побеждала Богиня. Каким бы сильным ни был демон, его однажды съест рука Богини, так звучал закон для тех демонов, что однажды посмеют кинуть Богу вызов. Баал-Зевув не планировал сталкиваться с такой угрозой. Его мысли о сжирании души так сильно поглотили его разум, что в полном мраке он не разглядел тень Мораны, что была позади парня. Князя насекомых и жуков обманули, да ещё взяли так легко и подло на слабо, отчего тот оказался слишком наивным, словно маленький ребёнок, которого развели моментально. Потеряв бдительность, Баал-Зевув так легко поплатился утратой своей кормилицы, оставшись ни с чем. Бой против Мораны был предрешён. Баал-Зевув разносил весь дом в щепки, дабы найти зеркальное место, чтобы спрятаться от безумного победного взора Богини. Но каждый раз попытка за попыткой приводила его к несчастному итогу. Полная луна в ночном небе была на её стороне. Бежать было бессмысленно. Лишь луна, Она и Он.

***

Ада: Понятно, дому хана. Предлагаю всем весело пригруппироваться ко мне в хатную нору, дабы временно обжиться, пока наш новый кров не будет готов. Там конечно помойка та ещё, но это лучше чем... Элиас: Как долго их бой будет продолжаться? Клаус: Морана пытается его выкурить, дабы загнать в лес. Она его убивать не будет, Мара прекрасно понимает, что в мире должен быть порядок и гармония между злом и добром. Ада: Э? Я что в игноре? Клаус: Я думаю, она его погоняет и отпустит, но нам и правда не помешает крыша над головой. Ада победно расширила улыбку, благодаря своего кровного братца за то, что он прислушался к ней. Эйнсворт же оценивал масштаб катастрофы и понимал, что крыша над головой им явно не была бы лишней, особенно когда на руках Клауса лежала уставшая Тисэ, находившаяся в полудрёме. Клаус: Ам, господин чародей? Элиас: М? Клаус: Можно вас попросить ещё об одной просьбе? Когда моя мама проснётся, она попытается меня придушить за то, что я чуть не сдох. Не могли бы вы меня защитить от её кулаков? Чародей наклонил голову в непонимании обращённой к нему просьбы, когда Ада со смехом обняла шею братца и ответила ему вместо отца. Ада: Не волнуйся, братец, я защищу тебя от её гнева. Будь я на твоём месте, то я бы тоже боялась за свою попу. Благо, мне это не грозит. Позади них из дома Морана вышвырнула Баала-Зевува и погнала того в лес. Элиас: Я бы хотел предложить альтернативное решение нашей проблемы. Возможно, мы могли бы восстановить дом с помощью магии и помощи Силки, однако оставаться здесь может быть небезопасно. Нам потребуется найти другое место. Госпожа Серебряная? Банши приблизилась ближе. Элиас: Нам необходимо сменить место жительства. Хотя мы и были привязаны к этому месту, но пришло время двигаться дальше. Отныне, здесь нам не место. Серебряная хозяюшка Силки с грустью взглянула на дом, где она видела не одну семью, что прожила в этом доме, и не один конец. Здесь она познакомилась с чародеем Элиасом Эйнсвортом, который впоследствии долгих лет привёл свою ученицу Тисэ Хатори, закрепившую свои узы с фамильяром — чёрным псом-оборотнем Рутом. Там проходили их печали и смех. Там между Чародеем и Слей Бэге загорелась любовь и разрослось семейное древо, принесшее им пять лет счастья и одиннадцать лет боли и расставания. В этом доме прошли ранние годы Элис, что ещё малышкой бегала радостно по дому и грустила о желании в независимости в своей комнате. И вот, всё закончилось. Осталось лишь попрощаться взглядом с прошлым и начать историю заново. Банши не любила этот момент, но оставаться с семьёй было важнее, чем быть одной в пустом и заброшенном доме. Ада подошла к хозяюшке. Ада: Да, вот и эпоха прошла. Раньше я также смотрела на дома, из которых мы с Мирой уезжали. Но этот дом пах не так, как остальные. В нём был тот уют, которого у меня не было ранее. Но как бы ни было грустно, постоянное всегда меняется. В такие моменты важно оставаться рядом друг с другом. Верно? Силки кивнула. Взяв за руку молодую девушку, она ту повела за собой. Элиас Эйнсворт попрощался с Саймоном и запросил время для обустройства, после чего он предоставит информацию о своём новом месте проживания. Саймон, испытывая икоту от увиденного и с затруднениями, подтвердил свое согласие и медленно направился к дому. Что касается остальных, чародей приказал им приблизиться к нему. Впоследствии сияющий магический посох окутал их, заставив исчезнуть их тени и не оставив после себя ничего.