Все дороги ведут...

      «Прогнала по всем доступным и не очень базам данных с использованием нескольких алгоритмов. Пока это все, что у меня есть. Множество частичных совпадений, ни одного полного. Мне жаль. Пиши, если я еще чем-то могу помочь.       Твоя Ким».       Елена задержалась взглядом на подписи и улыбнулась. Хоть что-то приятное в этом сообщении. Она невольно вернулась мыслями к недавнему разговору с сестрой.       «Да, конечно, я попробую, — ответила та на странную просьбу, даже не спросив, зачем это Елене нужно. — Но ты должна понимать: это Дэн был компьютерным гением, а я так, грубая сила».       «Ха! — раздалось где-то поблизости голосом Деймона. — А ты умеешь себе льстить, малышка».       «Только попробуй еще раз назвать меня…» — зашипела Ким, прикрыв трубку ладонью.       Раздались звуки непродолжительной борьбы, и трубка заговорила голосом Деймона.       «Хей, привет! Во что ты там опять вляпалась, а, Гилберт? У тебя просто талант, ты в курсе?»       «И тебе привет, Деймон», — усмехнулась Елена, понимая, что рада его слышать.       Она давно перестала винить его в случившемся. В каком-то смысле ей даже стоило бы поблагодарить Сальваторе за то идиотское вмешательство, но, пожалуй, обойдется.       «Послушай, ты ведь знаешь, что всегда можешь на нас… — уже серьезно заговорил он, — ай! Уймись, женщина!»       Он сдавленно ругнулся, и трубка вернулась к Ким.       «Это просто невыносимо, — пожаловалась сестра. — Кажется, я его однажды прикончу».       «Многие пытались, — заметила Елена. — Как вы вообще ладите?»       Она знала, что Мистик-Фоллс пришелся Кимберли по душе, и она без проблем влилась в местное общество — в частности, сблизилась с Джереми, вернувшимся после обучения и устроившимся в интернатуру местной больницы, и не избежала участи быть окруженной вниманием Кэролайн Форбс — но об отношениях с Деймоном сестра говорила мало. Елена уже давно поняла, что Ким не из тех, кто жалуется, но все же надеялась, что рано или поздно они с Деймоном сумеют найти общий язык. Перед отъездом ей казалось, что это уже происходит.       Ким вздохнула. Ей понадобилось пара минут, чтобы выйти в другую комнату.       «Вообще, если честно, неплохо, — сказала она. — Мы достигли своего рода хрупкого равновесия и пытаемся прикончить друг друга не чаще двух-трех раз в неделю. А еще он пытается учить меня сдержанности, ты представляешь? — хохотнула Ким. — Самый несдержанный вампир Северной Америки учит меня держать себя в руках!»       Елена рассмеялась вместе с сестрой.       «Ну, зато он всегда рядом», — мягко заметила она.       «Да, похоже, он решил взять меня измором», — фыркнула Ким.       «Это он умеет», — согласилась Елена, надеясь, что ее слова прозвучали не слишком двусмысленно.       Зарождающийся интерес Деймона к Ким она заметила раньше самого Деймона, но вот догадывалась ли о нем сестра, Елена не знала.       «Но он прав в одном: если тебе нужна наша помощь, мы завтра же сядем в самолет», — добавила Ким.       «Спасибо, Кимми. Все в порядке. Если такая необходимость действительно возникнет, я сообщу».       «Ловлю на слове».       Они помолчали. Елена вышла на узкий балкончик и взялась за лейку: роскошная бугенвиллея, каждый день дарившая ей свой нежный аромат и спускавшая свои тяжелые лиловые косы до самой земли, не заслуживала страданий из-за небрежности гостьи.       «Ким… Я все хотела спросить: ты виделась с отцом, перед тем как его не стало?»       Елена хотела бы задать этот вопрос лично, но перспектива скорой встречи казалась весьма туманной. Несмотря ни на какие обещания, она не собиралась снова подвергать жизнь сестры опасности.       «Да, — отозвалась Ким после затянувшейся паузы. — Да, виделась. Спасибо, что ты тогда сообщила, как его можно найти».       «Не за что», — Елена помолчала.       Кажется, она хотела спросить что-то еще, но вопросы вылетели из головы.       «Хоть он и был порядочной сволочью и манипулятором…»       «Он был нашим отцом», — закончила Елена за сестру.       А еще когда-то он был для нее дядей, но теперь казалось, что с тех пор прошла целая жизнь.       «Верно. Нам не всегда приходится выбирать».       Между ними повисла тишина.       «А он очень достойно держался, — вновь заговорила Ким так тихо, что Елена прижала телефон теснее к уху. — Даже слушать не захотел об обращении, но попросил остаться рядом с ним до конца... Знаешь, я очень хотела, но не смогла отказать. Так что вот, — она судорожно вздохнула и долго молчала, прежде чем продолжить уже другим голосом: — А еще я познакомилась с твоей матерью. Интересная женщина».       Она мне не мать, хотела сказать Елена, но промолчала. Какое это имело значение?       Они попрощались, договорившись оставаться на связи, а спустя пару дней Ким прислала результаты своих поисков. Елена была не слишком разочарована их результатом: вряд ли стоило ожидать, что эта задачка так легко решится. Да и Ноэль не просто так отправила ее именно в Венецию. Но испробовать стоило все варианты.       Зато у нее был повод лишний раз пообщаться с Кимми, узнать, как там у них дела. Деймон был не лучшим кандидатом в бойфренды для младшей сестры, но дело, судя по всему, шло именно к тому (даже если они не готовы были это признать в силу врожденного мульего упрямства, заметно приумножавшегося, когда эти двое находились рядом). Зато он умел быть по-настоящему преданным и всегда шел до конца, защищая то, что ему дорого, а Ким умела постоять за себя и принимать сложные решения.       Решения, которые рано или поздно придется принимать и ей самой, подумала Елена. Пусть все, чего она хотела сейчас, это защитить Клауса, Кэтрин права: однажды ей придется честно ответить на главные вопросы. Хочет ли она вернуться к нему? Сердце дрогнуло, и Елена машинально коснулась того места, где в каком-то дюйме от него вонзилась стрела. Да. Конечно! Конечно, хочет… Но сможет ли? На этот вопрос ответа у нее по-прежнему не было.       Захлопнув крышку ноутбука — посмотреть «сотни, если не тысячи» совпадений, найденных сестрой, она сможет и позже, — Елена поняла, что нуждается в свежем воздухе. К тому же, ей хотелось посетить одно место, о котором рассказывала Кэтрин перед отъездом. Оно носило весьма звучное название: Ведьмин тупик. Большинство ведьмовских лавок в Венеции прятались у всех на виду, затерявшись среди туристических магазинчиков и кафе, а чтобы получить настоящий товар, нужно было лишь знать, как и к кому обратиться. Но было и особое место, куда туристы, на свое счастье, не забредали, а местные инстинктивно обходили стороной уже многие столетия.       — Но ты лучше не ходи туда одна, — на прощание сказала Кэтрин. — Во-первых, его трудно отыскать, даже если хорошо знаешь, куда идти: можно часами плутать между домов, чувствуя, как медленно сходишь с ума. А во-вторых, это может быть опасно. Дождемся хоть каких-то новостей от Рады, а потом решим, что делать дальше. Гуляй лучше по музеям, тебе это должно нравиться, — ехидно прибавила она и махнула рукой на прощание.       — Надоели музеи, — пробормотала Елена, оглядывая себя в зеркале — светлый брючный костюм из невесомой ткани и забранные в низкий узел волосы.       Завершив образ широкополой шляпой, она решительно направилась к выходу.       Должно быть, Кэтрин просто пошутила над ней, промелькнула в голове запоздалая мысль, когда Елена поняла, что проходит через вот эту конкретную арку уже третий или четвертый раз. По словам Кэтрин, поблизости от нее и должен был прятаться узкий, едва заметный проход, и всякий раз Елене казалось, что в этот раз у нее точно получится, но после нескольких поворотов, подъемов и спусков, нависающих над головой балкончиков и рядов наглухо закрытых ставень, она начинала узнавать места и снова оказывалась перед проклятущей аркой.       — Да что б тебя, Кэтрин Пирс! — в отчаянии выругалась она, останавливаясь перед ней в седьмой раз.       Мимо торопливо проскользнула мужская фигура. Темные брюки, темная рубашка, солнечные очки. Очередной турист? Несколько раз они попадались ей в путаном лабиринте тесных, наползающих друг на друга, точно клубок змей, улиц. Но все эти люди выглядели потерянным и торопились унести ноги, едва заслышав внешние, будто бы глохнувшие здесь звуки. Даже двое из трех прохожих, кого она приняла за возможных завсегдатаев, оказались туристами, а третья, невысокая темноволосая девушка с вострым личиком, мельком глянувшая на нее, когда они поравнялись, словно бы растворилась в воздухе.       «Последняя попытка», — подумала Елена, прибавляя шагу и следуя за незнакомцем.       По крайней мере, если он обычный человек, то выведет ее кратчайшей дорогой — людей гнало отсюда ощущение смутной угрозы, будто бы жмущейся к пестрым кирпичным стенам, стелящейся по раскаленным булыжникам, густо разлитой в тяжелом, стоячем воздухе. Елена тоже чувствовала ее, но она будила в ней не столько страх, сколько азарт. В противном случае она бы уже давно бросила эту затею. В пекарне на первом этаже ее дома в это время, как правило, посетителей совсем мало, и Витале с радостью приготовит для нее кофе по-венециански. К которому, к слову, Елену пристрастила одна двуличная, непозволительно похожая на нее, девица.       — Вот уж нет! — тихонько воскликнула Елена, увидев, что незнакомец тоже норовит скрыться от нее за очередным поворотом.       Она уже почти бежала, когда резко повернула вслед за ним за угол, ожидая заслуженного удара носом о кирпичную кладку — память услужливо подбросила картинку глухой стены, которая была на этом самом месте предыдущие семь раз, и вдруг оказалась в узком длинном проходе меж двух домов. Их верхние этажи терялись в невозможной для Венеции вышине и почти сходились, словно готовые в любой момент прижаться друг к другу в крепком, смертоносном объятии.       Должно быть, какая-то иллюзия, подумала Елена, опуская закружившуюся голову и торопливо шагая вслед за удаляющейся фигурой. Звук шагов незнакомца становился все тише, заглушаемый капелью. Каменные стены блестели от влаги, иссеченные змеящимися следами отяжелевших и срывающихся вниз капель. Плечами Елена то и дело задевала выпирающие в полумраке камни, так что в какой-то момент ей стало казаться, что проход сужается. Обернувшись, она увидела лишь тьму, казавшуюся слишком живой, подглядывающей, недоброй. По спине пополз холодок, и Елена ускорила шаг. Проход действительно сужался, и когда нарастающая паника уже почти вынудила ее сделать рывок на вампирской скорости, она выскочила из проулка, только чудом не сбив никого с ног. Яркий дневной свет ослепил ее на пару мгновений. Над головой вновь раскинулось бездонное венецианское небо. Воздух дрожал от звуков.       Елена медленно выдохнула сквозь стиснутые зубы, расправила плечи и огляделась. Все-таки она попала, куда хотела. Ведьмин тупик. Хотя тот, кто дал этому месту такое название, либо имел слишком скудное воображение, либо намеренно насмехался. То, что представлялось Елене узким, пыльным, полным мрачных тайн проулком, на деле оказалось внушительных размеров ярмарочной площадью. Всюду, куда ни глянь, шла торговля — открыто и бойко — самым разным товаром, который не сыщешь на городском рынке. Особенно, если не знаешь, где искать и как спрашивать. Но здесь никто и не думал скрываться: свечи и амулеты, колдовские книги и котлы для варки зелий, сами зелья и всяческие, включая весьма тошнотворные на вид, к ним ингредиенты, зеркала, шкатулки, расчески, духи и прочие дамские безделицы, украшенные витиеватыми символами, которые человек неискушенный не отличил бы от обычного орнамента. И многое, многое другое. О назначении некоторых из этих вещей Елена могла только догадываться или не догадывалась вовсе. Но, может ей повезет, и одна из них будет помечена тем самым символом?       «Шансы на успех — мизерные, — скучающим голосом заявила в ее голове Кэтрин Пирс. — А вот шансы подхватить какое-нибудь проклятие от безобидной на вид шпильки для волос, весьма ощутимые».       Елена усмехнулась, не снизойдя до спора с самой собой. Что-то подобное можно было сказать обо всем этом предприятии. Но какие бы шпильки ни готовила ей судьба, она не собиралась отступать и сдаваться. Может быть еще и потому, что понятия не имела, что ей в таком случае делать со своей жизнью.       «Как интересно», — протянула идеально подходящая на роль внутреннего скептика Пирс.       Елена передернула плечами, отмахиваясь от пустых размышлений, и опустила шляпу пониже, скрываясь от палящих лучей и любопытных взглядов. Неровные ряды прилавков тянулись далеко вперед и вглубь и терялись в извилистом лабиринте спонтанно образованных проходов. Выбрать конкретное направление было решительно невозможно. Так что Елена просто шагнула вперед, и какая-то сила будто бы подхватила ее и потянула за собой в самую гущу.              К концу третьего часа Елена уже не пыталась что-либо отыскать, а просто шла вдоль рядов, скользя по прилавкам рассеянным взглядом. В голове стоял легкий туман от гула и впечатлений этого дня, в руках был небольшой пакет с покупками — несколько «очень редких, но крайне нужных каждой ведьме вещиц», которые она планировала подарить Бонни.       — Вашей подруге непременно понравится, — увещевала ее пожилая женщина с незнакомым суховатым акцентом. Роста она была среднего, с широким скуластым лицом и цепким взглядом. Темные, с густой проседью, волосы оплетали голову широкой косой. Палатка ее стояла чуть на отшибе, и Елена, пожалуй, не подошла бы к ней вовсе, если бы не решила сделать небольшой перерыв. — Салемские ведьмы сильны, но они многое потеряли в пламени проклятых костров…       — Что? Откуда вы знаете?       Женщина хрипло рассмеялась.       — Не бери в голову, красавица. Лучше на вот, подарок, — и она вложила в ладонь Елене длинную трехзубчатую заколку для волос, украшенную темно-фиолетовым ирисом. — Носи почаще, особенно в местах вроде этого, и тогда знать о тебе будут поменьше, — пообещала она.       — Спасибо, — Елена не нашла в себе сил отказаться, хотя сложно было не заметить иронию ситуации. Но женщина чем-то располагала к себе. — Скажите, — решилась Елена в самый последний момент, быстро оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет, — вы не знаете, что мог бы означать этот символ? — она достала из сумки блокнот и ручку и по памяти изобразила то, что ищет. — Конечно, это не совсем точный…       — Нет, — покачала головой женщина, принимаясь перекладывать свой товар. — Такого я не знаю.       — Вы уверены? Мне очень, очень важно понять, что это.       — Так ты ищешь то, не зная что? — хмыкнула торговка, подбочениваясь и прищуривая один глаз. — А как тогда поймешь, если найдешь?       — Понятия не имею, — пробормотала Елена, убирая блокнот и ручку. — Спасибо вам в любом случае.       — И анкх, и спираль чистые символы, мощные, древние. Лично я не вижу никакого смысла в их слиянии и не знаю способа, с помощью которого они могли бы работать вместе, не заглушая друг друга. Так что либо в этом нет никакого смысла, либо ты чего-то не знаешь. Но если ошибки нет… что ж, тогда речь идет о колдовстве, силу которого мне сложно вообразить.       Елена кивнула. Она уже много прочла о коптском кресте и пересмотрела тысячи изображений (и еще примерно столько же ждало ее дома), и была вынуждена согласиться: анкх был самодостаточным символом и если подле него использовались другие, то они, как правило, относились ко временам Древнего Египта (но не были спиралью ни в каком ее виде) или оказывались простым украшением, не имеющим смысла.       — Спасибо.       Елена снова прокрутила в голове этот разговор: ничего нового она не узнала, и все же у нее появилось странное чувство, словно она сделала первый, совсем крохотный, шаг в нужном направлении. Невообразимое колдовство? Что ж, на такое способны немногие, и тот, кто стоит за всем этим, едва ли верит в высшее благо, как верил Джон Гилберт. Скорее всего, то была необъявленная война за власть, как и большинство когда-либо начинавшихся войн. Их неназванный противник был искусным манипулятором и умело играл на слабостях своих врагов и союзников: слепой вере Джона, ревности Атенаис, ненависти Шона ко всему живому, любви Алекса к Софи, а Клауса…       Елена оборвала свой внутренний монолог, поймав чей-то любопытный, задержавшийся на ее лице дольше положенного, взгляд. Если та женщина сумела с такой легкостью прочесть мысли Елены о Бонни, то стоило ли вообще думать о чем-то важном в подобном месте? Она присмотрелась к сновавшим вокруг посетителям. Большинство из них торопилось по своим делам: они отыскивали то, за чем пришли, быстро договаривались о цене и растворялись в многоликой толпе. Но были и такие, кто двигались между рядами прогулочным шагом, вступали в беседы, присматривались. Они-то и вызывали ощущение смутной тревоги, потому что Елена даже не была уверена, что знает, кто перед ней. Ведьма? Вампир? Оборотень? Или кто-то из «иных»? Елена знала, что сверхъестественный мир не ограничивается этими тремя видами, об этом в разное время ей говорили Клаус, Софи и даже Кэтрин. Она так же знала, что их слишком мало, чтобы объединяться хоть в сколько-то значимые группы, что некоторые из них настолько стары, что помнят времена, когда ни вампиров, ни оборотней не было в помине. Но вот встречаться ей с ними не доводилось, не считая ее загадочного римского знакомца и одного суккуба, с которым у Клауса были дела.       «Как тебе Даниэль?» — спросил Клаус, стоило тому покинуть их дом.       Елена пожала плечами. Даниэль определенно был хорош собой — высокий, широкоплечий, с темными вьющимися волосами до плеч и обаятельной улыбкой. Но все же она больше думала о завершении встречи, о том моменте, когда они с Клаусом смогут остаться наедине, чем об излишне любопытных взглядах, которые бросал на нее гость.       «Приятный, но немного навязчивый», — сказала она.       Клаус тогда расхохотался. А затем подхватил ее на руки и закружил.       «А ты знаешь, что Алекс терпеть его не может?» — спросил он, опрокидывая ее на кровать.       «За что же?» — удивилась Елена, хотя мысли путались, и было не так уж важно, за что Алекс недолюбливал Даниэля.       Да и несложно было догадаться. Их недавний гость производил впечатление человека несколько зацикленного на себе и своей внешности. Она поделилась своими соображениями с Клаусом, чем вызвала новый приступ необъяснимого веселья.       «На самом деле, все проще. В тот день, когда Даниэль познакомился с Софи, мы и глазом моргнуть не успели, как она уже подобралась к нему сзади и принялась перебирать его волосы…       «Что??» — Елена приподнялась на локтях, от неожиданности позабыв даже о руке Клауса на своем бедре.       Клаус кивнул и, насладившись пару мгновений произведенным эффектом, пояснил:       «Он суккуб, Елена. И то, что он не показался тебе таким уж привлекательным, надо сказать, моя большая удача… Не уверен, что смог бы и дальше вести с ним дела, если бы ты принялась подкарауливать его в темных коридорах. Конечно, они могут управлять своим даром, приглушать его, но большинство людей и других созданий все равно очаровываются ими в той или иной степени. За исключением небольшой группы счастливчиков, к которым, ты, по всей видимости, относишься».       «А может, — немного помолчав и обдумав его слова, тихо проговорила Елена, — я просто слишком люблю тебя, чтобы замечать других, даже суккубов?»       Взгляд Клауса вспыхнул. Резко выдохнув, он вжал ее в кровать и смял губы поцелуем…       Елена вздрогнула и запнулась, едва не потеряв равновесие, и в тот же миг кто-то придержал ее за локоть.       — Милая мертвая леди, у вас все хорошо? Позвольте вам показать наш товар, — прошелестел рядом тихий старческий голос. — Прошу, сюда.       И прежде чем Елена успела сориентироваться, ее завели в небольшой полосатый шатер, который внутри был гораздо просторнее, чем казался снаружи.       — Чего желаете? — торговец все еще цепко держался за нее. — У нас много… кхе-кхе… много интересных товаров. Может быть, редкая кровь? Любая группа, любой возраст, любой пол… Девственницы, детишки?       — Что? — Елена вздрогнула и выдернула руку. — Я не… — она запнулась, пытаясь приглядеться сначала к продавцу, а потом к товару, но отчего-то ей это давалось с трудом.       В голове стоял туман, в ноздри забился сладковатый, удушливый запах, а когда ей все же удалось зафиксировать взгляд, она с трудом сдержала крик.       Старикашка, затащивший ее в свой шатер был сухонький и совершенно омерзительный на вид: с глубоко запавшими глазами на обтянутом кожей черепе, крючковатым носом и крупными кривыми зубами, обнажавшимися в угодливой улыбке. Длинные худые руки постоянно двигались, переставляя что-то на полках, так что казалось, что их как минимум вдвое, а то и втрое больше положенного. Но сам он не шел ни в какое сравнение со своим, так называемым, «товаром», и то, что он предложил ей, было даже не самым отвратительным. Один стеллаж действительно занимали бутылки с кровью, подписанные и закупоренные на манер винных. Легкое свечение подсказывало, что свежесть содержимого в них наверняка подпитывается магией. Зато на других полках… Клаус как-то рассказывал Елене о великом русском царе, который собирал коллекцию весьма специфических экспонатов – заспиртованные образцы различных органов, частей тела и патологий развития, вроде нерожденных сиамских близнецов, — на благо науки, и которую по-прежнему можно было увидеть в одном из музеев Санкт-Петербурга.       «Обязательно туда сходим», — хитро улыбнувшись, пообещал он, заранее предвидя ее реакцию.       «Ни за что!» — воскликнула Елена, готовая признать полезность подобного занятия триста лет назад, но не сейчас.       И теперь у нее было такое чувство, словно перед ней был куда более страшный вариант той самой коллекции: Елена готова была поклясться, что несчастные эмбрионы, а также руки, ноги и прочие части тела и органы шевелились в своих тесных банках. Она окончательно убедилась в этом, встретившись взглядом с темноволосой головой молодой девушки.       — Боже… — она отступила.       — Надо поддерживать свежесть, сами понимаете, кхе-кхе, — закудахтал продавец, заметив, куда направлен ее полный ужаса взгляд.       Елена почувствовала, что ее сейчас вырвет. И это было вовсе не фантомное чувство. Голова закружилась сильнее.       — Какая чувствительная мертвая леди, — снова заскрипел старикашка. — Давайте-ка усадим вас сюда… такая красивая…жалко, что мертвая… а впрочем …       — Уберите руки! — Елена попыталась вырваться из неожиданно сильной хватки.       Она обернулась, и ее захлестнула паника: нигде не было даже намека на выход. Что-то кольнуло в шею. Полосатые стены шатра причудливо изогнулись. Голова стала совсем тяжелой, глаза слипались. Даже страх и прочие чувства притупились в охватившей ее сонливости.       — Ну, раз вы не желаете ничего покупать…       На глазах у Елены голова старикашки словно бы раздулась, глаза совсем провалились, превращаясь в черные бусины, а зубы становились все длиннее. Или ей это только чудилось… Он наклонился над ней, и приторная сладость укутала Елену в плотный непроницаемый кокон.       — Спи, моя красавица, спи… сладким вечным сном.       От мерзкого хихиканья дурнота накатила с такой силой, что ее согнуло пополам.       — Эй, Йоши? Ты здесь? — посторонний голос ворвался в сознание Елены наподобие глотка свежего воздуха. — Я пришел за заказом. Опять творишь свои темные делишки посреди бела дня? Смотри, вышвырнут тебя и правильно сделают, я уж… Боже милостивый, мисс Гилберт… Елена! Ну-ка отпусти ее, пока я лично не вспорол тебе брюхо!       И прежде чем Елена успела узнать своего спасителя, ее подхватили на руки и вынесли прочь из проклятого шатра.