Все дороги ведут...

      — Скажи, если я что-то упустила. Ты отправилась в Ведьмин тупик без меня — это раз. Ты умудрилась попасться в лапы одной из самых опасных тварей — это два. Оклемавшись, ты не придумала ничего лучше, как пойти на вечеринку — это три.       Кэтрин разгибала пальцы один за другим и теперь перед Еленой маячили три винно-красных ногтя. Она отвела взгляд, пожала плечами и хмыкнула. Несмотря на саркастично-небрежный тон, было заметно, что Кэтрин злится по-настоящему, и Елена могла ее понять. Обратившись к Кэтрин за помощью, она обещала, что будет осторожной и не подвергнет риску их с Элайджей положение.       — Он бы все равно узнал, — неуверенно проговорила Елена. — Рано или поздно…       — Разумеется. Но мы, кажется, рассчитывали на «поздно». Или я что-то упускаю? — прищурилась Кэтрин. — И это просто способ подразнить его и заставить гоняться за тобой по всей Европе?       — Нет, — Елена мотнула головой и опустилась в кресло. — Нет. Прости. Это было глупо и необдуманно с моей стороны.       — Что именно? — усмехнулась Кэтрин, немного успокаиваясь.       — Пойти в Ведьмин тупик без тебя. Что же касается вечеринки, то у меня не было выбора, — она пристально взглянула на Кэтрин. — Налей нам что-нибудь, я объясню.       Кэтрин не пришлось просить дважды, и Елена уже не в первый раз поймала себя на мысли, что в каких-то ситуациях они с двойником неплохо понимают друг друга. Вот и сейчас она не сомневалась, что Кэтрин, в конце концов, поймет ее мотивы и желание действовать, а не ждать и осторожничать.       Потому что легкость, с которой Елена согласилась стать спутницей Бена, была показной, и за секунды в голове пронеслось множество причин для отказа: как вполне объективных, так и тех, которые она могла бы озвучить. Но она рассмеялась и сказала «Да». И тому была другая причина, перевешивающая все прочие: Елена чувствовала, что напала на след.              — Ладно, признаю. Здесь скучно, — сдалась Елена спустя час, в течение которого Бен представлял ей то одного гостя, то другого, и отвечал на ее аккуратные расспросы. — Хотя и очень красиво.       Зал был великолепен: высокие потолки, лепнина, много света и воздуха — никто и не подумал опускать поднятые наверх венецианские шторы, когда из окон открывается такой вид на мерцающую вечерними огнями водную гладь. Еда была превосходной, обстановка непринужденной настолько, насколько это возможно на званом вечере, а гости улыбчивыми и нарядными. Музыканты, наигрывающие легкую музыку, почти не фальшивили. И все же Елена не могла расслабиться — все эти люди, по большей части, были ей незнакомы, а кроме того — она всей поверхностью кожи ощущала скользящие по ней будто бы случайно взгляды и подспудный, с трудом скрываемый интерес к своей персоне. Она стала «горячей новостью» этого вечера и не сомневалась, что завтра на Клауса посыплются подробные отчеты о том, где, как и с кем она проводит время.       Стоило ли оно того… на этот вопрос еще только предстояло ответить. По крайней мере, Бен оказался неплохим собеседником и, в отличие от нее, многих тут знал. Пусть его ремарки были сдержаннее и не в пример тактичнее тех, что позволял себе когда-то Себ, они ее развлекали.       — А-ха, я же говорил, — обрадовался Бенджамин так, словно сам изобрел скуку. — И даже если у тебя самая прекрасная спутница в зале, это не спасает… Ну, почти.       Елена улыбнулась и расправила несуществующие складки на платье. Одеваясь к вечеру, она была совсем не уверена, что поступает верно, поэтому подбирала наряд с особой тщательностью, словно пытаясь выиграть время. Поэтому она хорошо знала, как удачно оттеняет ее кожу пурпурный атлас, а крупные жемчужины, покачиваясь в ушах, освежают лицо, подчеркивая длину и стройность шеи. Волосы она убрала наверх, в последний момент заколов их помимо прочего той самой шпилькой с ирисом.       Они стояли возле высокого столика прямо напротив окна и цедили шампанское, отвечая на приветствия, поддерживая короткие светские беседы и мягко давая понять всем тем, кто желал остаться, что они этого желания не разделяют. То была вынужденная мера, после того как большую часть уже прошедшего вечера они потратили на то, чтобы избавиться от внимания и всяческих любезностей хозяина дома, обаятельного, но чрезмерно общительного венецианца. Он тоже был «ведьмапиром двухсот лет от роду», как выразился Бенджамин, отчего Елена едва не прыснула в бокал с шампанским, а сам Диего изумленно моргнул.       — Мне кажется, или в Венеции это вовсе не редкость? — с облегчением выдохнув, когда хозяйские обязанности все же заставили Диего покинуть их «очаровательную компанию», спросила Елена.       — Не кажется. В Венеции очень много магии. Разной магии. И если в других местах между вампирами и ведьмами веками велась холодная война с короткими и весьма кровопролитными обострениями, то в Венеции они прекрасно уживаются, и обращение ведьмы или ведьмака не считается чем-то противоестественным.       — Но ведь магия, которой они владеют… — Елена запнулась.       — Темная? — угадал Бен. — Позволь, я поясню кое-что, как несостоявшийся ведьмапир, — Елена тихонько фыркнула — ему явно доставляло удовольствие ее дразнить. — Темная и светлая магия это такая же условность, как добро и зло, если мы говорим о них, как об абстрактных понятиях. Понимать и ощущать их можно очень по-разному. Можно убить кого-то светлой магией, считая это благом, или, наоборот, спасти жизнь при помощи темного ритуала, — он пожал плечами.       — Но разве средство не имеет значения? — Елена внимательно посмотрела на Бена.       — Имеет, конечно. Но самое большое значение, по-моему, имеет тот, кто принимает решение. Или в данном случае — колдует. Любой может оступиться, но не всякий упадет, — он отвернулся, провожая кого-то из гостей взглядом.       По лицу его скользнула тень, отголосок каких-то личных переживаний. Но сейчас было не место и не время задавать вопросы. Да и кто сказал, что он ей ответит.       — Но тогда я тем более не понимаю, — с легким вздохом сказала Елена.       — Что именно? — он вопросительно взглянул на нее.       — Откуда у Венеции такая репутация? Неужели все дело в том, что тут много магии?       — И да, и нет. Здесь привыкли поступать по-своему, это правда. И здесь всегда было много свободы. Но одной из ее крайностей всегда остается…       — Анархия? — предположила Елена.       — Верно, беззаконие. Когда все можно, тогда…       — Можно все, — закончила она, они переглянулись, и Бен кивнул.       Задумавшись, Елена поднесла бокал губам, но так и не сделала глоток. Перемена была ощутимой и в то же время — неосязаемой. Как порыв холодного ветра в разгар знойного дня. Ей даже показалось, что она слышит его шорох. Или это пробежавший среди гостей шепоток?       Елена подняла взгляд.       — Кто это? — невольно сорвалось с губ.       Высокий и гибкий, с длинными, убранными в хвост рыжеватыми волосами и немигающим взглядом до прозрачности светлых глаз он напоминал акулу, случайно заплывшую в аквариум с яркими тропическими рыбками.       — Один из ценителей венецианской свободы, — вполголоса проговорил Бен. — Анджело Орсини. Организатор и распорядитель такого рода мероприятий, на которых ты не захочешь присутствовать. Пойдем, — он поставил бокал на столик. — Думаю, мы пробыли здесь достаточно.       — С чего такая спешка? — Елена пожала плечами и отвернулась, проигнорировав жест Бенджамина.       В раздражении она закусила губу. Не то чтобы она горела желанием знакомиться с этим типом, но, в конце концов, это ее личное дело.       Бен чуть склонился к ней и коснулся руки, привлекая внимание.       — Знаешь, кто был любимым клиентом Йоши? — спросил он уже совсем тихо.       — О… — выдохнула Елена. — Тогда нам лучше уйти.       «У нас много интересных товаров. Может быть, редкая кровь? Любая группа, любой возраст, любой пол…» — пронеслось у нее в голове.       Она глотнула шампанского, пытаясь согнать с языка вязкую горечь, и поставила бокал на столик. Бен подал ей руку, и в этот момент Анджело отвернулся от хозяина дома, который так старался занять высокого гостя, и принялся выискивать кого-то в зале. Елена замерла, испытывая крайне противоречивое чувство тянущей тревоги: хотелось уйти как можно скорее и в то же время — узнать, кого он высматривает. И за пару секунд до того, как взгляд Анджело остановился на них, каким-то шестым чувством она поняла. Считанные мгновения он бесстрастно изучал лицо Бена, затем посмотрел на Елену, и его губ коснулась медленная, удовлетворенная улыбка. Елена почувствовала, как в животе что-то перевернулось.       Бросив хозяина на полуслове, Анджело направился к ним.       — Мисс Гилберт, какая честь, — проговорил он по-английски, и прежде чем Елена успела понять, что происходит, ее ладонь оказалась в плену длинных и теплых пальцев, а кожи касались чужие губы в старомодном приветствии. — Анджело Орсини, к вашим услугам. Бенджамин, — коротко кивнул Анджело ее спутнику.       С тем же успехом — и интересом — он мог бы обратиться к столику, возле которого они стояли.       — Рада нашему знакомству, — пробормотала Елена.       — Приятно слышать, — отозвался Анджело, не спуская с нее глаз. — Буду счастлив наверстать упущенное.       Голос его звучал негромко, почти вкрадчиво, а прикосновение было достаточно деликатным, и все же по ее отрытым плечам ощутимо пробежали мурашки. Елена осторожно высвободила ладонь и не стала уточнять, что конкретно он имеет в виду. До сегодняшнего дня она даже не подозревала о его существовании, но едва ли Орсини стоило знать об этом.       — Откровенно говоря, удивлен встретить вас здесь, — сказал он.       — Отчего же? — Елена обвела взглядом зал. — По-моему, это прекрасный вечер.       Оказавшись объектом столь пристального внимания, она старалась ничем не выдать своего волнения и в свою очередь присмотрелась к Анджело, который вблизи производил не менее сильное впечатление, чем издали. Лицо у него было слегка вытянутое, даже острое, но смягчалось округлым подбородком, рот казался жестким, пока губ не касалась улыбка — чуть насмешливая, но все же приятная, а волосы имели необычный охристый оттенок. Но, в конце концов, выразительным это лицо делали именно глаза, бледно-серые, цвета неба за секунду до того, как первый солнечный луч лизнет землю, они казались почти зеркальными, — отвести от них взгляд было непросто.       — Просто восхитительный, — согласился Анджело. — Лучше и не придумаешь, если жаждешь отдать концы со скуки.       Елена попыталась протестовать из вежливости, но он не стал ее слушать.       — …и потом, первая вечеринка в Венеции, на которую вы явились, должна была принадлежать мне, — проговорил он совсем уж тихо, сократив расстояние между ними до неприлично малого.       И все же она не отодвинулась, а подняла взгляд и, улыбнувшись, спокойно проговорила:       — Боюсь, я не получала приглашения.              — Да ты точно не в своем уме, — процедила Кэтрин, прерывая рассказ.       И выругалась по-итальянски так, что у Елены, успевшей неплохо освоить не только язык, но и парочку диалектов, порозовели кончики ушей. Не удержавшись, она прыснула. Пару минут Кэтрин смотрела на нее в упор, а затем откинулась на спинку кресла, прищурилась и спросила:       — И что он сказал?              — Получили.       Елена ответила улыбкой на улыбку и посчитала возможным отодвинуться.       — Так вы придете? — он сделал глоток из ее бокала.       — Не могу обещать, но… я бы не исключала такую возможность. А теперь, если вы позволите, мы уже собирались уходить, — взглянув на него чуть рассеянно, она взяла под руку Бена, показывая, что готова идти.       — Что ж, я не задержусь здесь намного дольше вашего, — усмехнулся Анджело и слегка поклонился. — Всего хорошего, мисс Гилберт. Бенджамин.       Последний не удостоил его ответом. Молча вывел Елену из зала под перекрестными взглядами успевших заметить разыгравшуюся сценку гостей и пристальным и, Елена на это рассчитывала, заинтригованным взглядом Анджело.       — Если не возражаешь, я тебя провожу, — были первые слова, которые произнес Бен, когда они отошли на достаточное расстояние от особняка.       Теплый ветер не остужал, но все же приносил некоторое облегчение. Ночная тишина поначалу мягко давила на уши, но теперь в нее стали вплетаться звуки — шелест волн и плеск весел, чьи-то отдаленные шаги и смех… голова понемногу очистилась от шума многолюдного собрания и посвежела.       Свет фонарей отражался в канале, вдоль которого они шли, сияющей пунктирной лентой. Она плавно извивалась и пряталась за особо крутыми поворотами, никуда не спеша. В отличие от Бена, который то и дело прибавлял шаг. Все попытки Елены завести разговор до этого момента натыкались на стену молчания и вежливых кивков.       — Прозвучало так, словно тебе не очень бы этого хотелось, — мягко заметила она.       — Сегодня я несу за тебя ответственность, — не поворачивая головы, ответил он.       — Другими словами, ты хочешь сказать, что мое дальнейшее благополучие тебя не касается, — Елена остановилась, заставив его тоже притормозить и обернуться.       Он почти сразу отвел взгляд, но ей этого хватило, чтобы рассмотреть выражение его глаз.       — Ты злишься на меня? — спросила она напрямик.       — Не уверен, что имею на это право, — сдержанно сказал Бен и, помолчав, добавил: — Но, в целом, да, ты верно поняла мои намерения: если ты думаешь и дальше рисковать своей жизнью или же надеешься, что твое безрассудное поведение привлечет внимание...       — Остановись, — тихо попросила Елена.       Он шумно выдохнул и кивнул.       — Прости, я сказал лишнего. Ты права, это не мое дело.       — Ну, такого я не говорила, — заметила Елена.       Бен растерянно моргнул.       — Я не…       — Я надеялась, что это будет наше общее дело, — чуть понизив голос, с заговорщицкими ноками сказала она. — Знаю, что возвращала тебе долг, но ты не можешь отрицать, что я очень старалась быть хорошей спутницей. И теперь прошу об ответной услуге. Ты слышал, меня пригласили в гости, но мне совсем не хочется идти одной...       Бен молчал пару мгновений, словно утратив дар речи. Легкий бриз трепал его волосы, а в глазах отражались блики склонивших головы к воде фонарей. Ей даже показалось, что он сейчас просто плюнет на все и уйдет.       — She’s away with the fairies*! — вдруг воскликнул он. — Проклятье, Елена! Ты можешь мне объяснить, зачем это нужно? Конечно, Альмаро не потащит тебя на свою закрытую вечеринку сразу же, но зачем вообще сближаться с подобным…       — Что ты сказал про фей? — удивленно переспросила она.       Бен запнулся, замолчал и вдруг расхохотался.       — Да, — сказал он, отсмеявшись и посерьезнев. — Да, я сопровожу тебя на эту проклятую вечеринку, потому что чувствую странную ответственность за человека, чьи школьные увлечения известны мне столь подробно. Но если это способ заглушить боль… — чуть тише добавил он, — ты должна понимать — он вряд ли сработает.       Елена грустно усмехнулась и взяла его под руку, призывая идти дальше.       — Но ведь попытаться стоит, — пробормотала она.       Бенджамин ничего не ответил, но на мгновение она почувствовала, как он чуть теснее прижал к себе ее руку.              — Так, ну теперь я уже совсем ничего не понимаю, — вздохнула Кэтрин. — Ты уходишь от Клауса к Бену, и мы сворачиваем операцию?       — Очень смешно.       — Ты решила испытать как можно больше острых ощущений, прежде чем Клаус обо всем узнает и запрет тебя под амбарным замком на каком-нибудь далеком северном острове?       — Еще смешнее, — буркнула Елена.       — Ну, мои варианты на этом закончились, — демонстративно развела руками Катерина. — После всех приключений, в которые ты «не вляпалась» за те пару дней, что меня не было, это всего лишь вопрос времени, когда Клаус примчится сюда выручать свою принцессу с… оргии, — она хмыкнула. — И что ты тогда будешь делать?       Елена взглянула на нее и пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной.       — Ничего. Я не обязана отчитываться, где и с кем провожу время. Он может приехать, это его право, но во Франции у него остались незаконченные дела, и, в конце концов, ему придется вернуться.       — Допустим, — лаконично отозвалась Кэтрин, и было не ясно — разделяет она точку зрения двойника или окончательно убедилась, что та лишилась рассудка. — Но Клаус может помешать твоим поискам — это во-первых, и он может узнать о них — во-вторых. Или это тебя тоже больше не волнует?       — Волнует, — Елена нахмурилась. — Не хотелось бы, чтобы он вспугнул нашего загадочного врага или приставил ко мне круглосуточную охрану. Но мы что-нибудь придумаем, ведь так? — она взглянула на Кэтрин.       — Мы? — та удивленно приподняла брови и покачала головой. — Ты не перестаешь меня удивлять, Елена Гилберт.       — И чем же?       — Да буквально всем, — усмехнулась Кэтрин. Поднявшись, она подошла к затухающему камину и, поворошив угли, подкинула в него парочку длинных тонких щепок. — Особенно в последнее время. Ты наплевала на любую осторожность, готова встретиться с Клаусом лицом к лицу и врать ему в глаза, если я правильно поняла. Всему этому должна быть причина.       — Она есть.       — Я почему-то тебе верю, — задумчиво проговорила Кэтрин. — Но мне все же хотелось бы ее услышать.       — Хорошо. Все дело в том, что на эту вечеринку меня будет сопровождать не только Бен, но и его брат — я сделала так, что Бенджамин считает это своей идеей: так всем будет спокойнее, а я сумею лично поблагодарить Мишеля за помощь с моим спасением.       — Все еще не вижу связи.       — В это время ты проникнешь в их дом.       — И?..       — И постараешься отыскать там одну старинную книжку: я видела ее мельком на рабочем столе, когда приходила в себя. На обратной стороне кожаного переплета была отпечатана часть нашего символа — волнистая спираль. Но анкха там не было... кажется. Лишь расходящиеся во все стороны линии.       Кэтрин молчала. В камине вспыхнул высокий язычок пламени, прочерчивая живые тени на ее повернутом вполоборота лице. На секунду Елена задумалась о том, как лицо может быть настолько родным и чужим одновременно. Словно какая-то маска, которую они передают друг другу сквозь века… Стало не по себе, и она инстинктивно протянула руки к огню.       Кэтрин вернулась и обновила им бокалы.       — А ты уверена…       — Что мне это не привиделось в бреду? До вчерашнего дня я сомневалась.       — И что же случилось вчера?       — Я сумела разглядеть перстень на руке Бенджамина, который он носит, ни от кого не скрываясь. Крупный темный камень в нем окружен точно такими же спиралями.       — Хм.       Вот и все, что произнесла Кэтрин, и долгое время тишину в комнате нарушало лишь тихое потрескивание огня, да отзвуки ночной жизни дремлющего города.       — Это может быть простым совпадением, — сказала она наконец. — Спираль очень распространенный символ.       — Но тогда почему она… кривая?       — Может у того, кто ее рисовал, были кривые руки?       Елена рассмеялась и покачала головой.       — Вполне возможно.       — Ну, хорошо, — сладко зевнув, Катерина поднялась. — Тогда действуем по твоему плану. Ты развлекаешь братьев, я вламываюсь в их дом, — она уже была на пороге комнаты, когда обернулась и улыбнулась чуть насмешливо: — Звучит как что-то из прошлой жизни, не так ли? Но, чур, в следующий раз меняемся! — прибавила откуда-то из темноты, прежде чем закрыть за собой дверь гостевой комнаты. ______________________________________ *Ирланд.поговорка. Что-то вроде: "Да она не в себе!" (Ну, или "с приветом" ;))