Проснись, крошка

— Далеко собралась? В дверях стоял не Кирилл. Нет. Это был тот самый хам с дороги. Его друг, кажется. Что происходит? Какого чёрта? — От вас подальше, идиоты, — сказала я, смотря ему в глаза, держа зрительный контакт. После моих слов его лицо стало озлобленным, что от меня не скрылось. — Тебе уже говорили, чтобы ты держала язык за зубами. Так какого чёрта ты не слушаешь? — проговорил он и схватил меня за руку. Да что за идиотские замашки? — Мне не надо показывать свои коготки, я могу и врезать. Даже глазом не моргну. Ты сейчас не в том положении, чтобы дерзить мне или моему Боссу. От упоминания слова «Босс» я вспомнила Павла Викторовича. Мы всегда называли его если не по имени, то «Босс» или «Шеф». Ему так нравилось. У этого же, видимо, другой Босс. Я дернула рукой, но хватка лишь усилилась. И я в который раз поймала себя на мысли, что синяки на коже останутся сто процентов. Боже мой, что за херня творится? — Тебя мама не учила, как надо со взрослыми разговаривать? — спросил он. Слово «мама» болью отозвалось где-то в груди. Мама, мамочка, как же мне тебя не хватает. Однако вида того, что мне от этих слов стало больно, я не показала и лишь сказала: — А тебя мама не учила, что хватать всё подряд плохо? — произнесла я с лёгкой улыбкой. — Сука, — сказал он и огрел меня пощёчиной. Больно. Моя голова от силы удара повернулась в другую сторону. Я моментально схватилась за щеку, однако голову в его сторону не повернула. Так и осталась стоять в том же положении. И поняла одну вещь. Раньше меня никогда не били. Никто. Отец никогда не позволял себе поднимать руку на меня или на маму. Он считал это уделом слабаков. Бить тех, кто слабее. Мама меня тем более не била. Это ужасно. — Значит так. Сейчас ты молча идёшь туда, куда иду я. Молча. И без глупостей. И если я пойму, что ты попыталась сбежать или начну подозревать тебя в чём-то, то пеняй на себя, — он сказал это, наверно, самым спокойным тоном, что есть в его арсенале. И сейчас мне стало не по себе. Его тог пугал. Он был слишком спокоен. Я не знала этого человека и уж тем более не знала, чего от него ожидать. Если на меня уже подняли руку, то что будет дальше? Изнасилуют? Отрежут что-то? Убьют? Стало понятно, что этих людей ничего не сдерживает. Даже Павел Викторович ничего не сказал в сторону того Манчини. — С этого дня ты делаешь только то, что тебе скажут. Иначе последствия могут быть плохими для тебя. И не говори потом, что тебя не предупреждали. С этими словами он пошёл вперёд. А я за ним. Нужно быть конченой дурой, чтобы предпринять попытку сбежать из этого здания, в котором находится пятнадцать человек, готовых сделать всё, чтобы получить признание Босса. Было страшно? Безумно. И пугала даже не поднятая на меня рука, а неизвестность. Всё, что я знаю — фамилию и имя виновника сегодняшнего вечера, то, что они называют его своим Боссом, и то, что они страшные люди. Я не собиралась мириться с таким положением. Ни за что. Мы подошли к «Лексусу» и меня посадили туда. Хотя посадили — мягко сказано. Толкнули к машине из-за чего я чуть не ударилась о дверку. Я промолчала, но одарила придурка, который меня толкнул озлобленным взглядом. Боже мой, кто же они такие? Какого чёрта сейчас творится? Сколько раз я уже задала себе эти вопросы? Пока сидела в машине — успела осмотреть салон. Машина была безумно чистая. Салон был выполнен в молочных оттенках. На руле красовался шикарный значок «Лексуса». Эти машины меня всегда привлекали. «Агрессивная, но шикарная», — говорил папа. Он всегда мечтал о такой машине. Даже деньги собирал. Ну, конечно, не на такую, но тоже на «Лексус». Жаль, что его мечте не свойственно было сбыться… Через минут пять вернулся хозяин машины, который сел за руль. Он не сказал ни слова. С десять секунд он молча сидел, а потом завёл машину и нажал на газ. — Куда ты меня везёшь? — из-за долгого молчания голос стал каким-то жалким и хриплым. Но повторять я не стала. — Домой, — получила я однозначный ответ. — Это куда? — У тебя два дома? — вопросом на вопрос ответил он. Этот вопрос поставил меня в ступор. Домой? Ко мне? На мгновение я выдохнула и поняла, что всё хорошо. Он просто запугал моего работодателя и я вернусь домой. Он хороший человек, который решил вопреки всему подвезти меня до дома. Но следующая его фраза быстро вернула меня с небес на землю. — Соберёшь необходимые вещи, возьмешь паспорт и вернёшься сюда. И без глупостей. Дважды я не повторяю. — В смысле? Ты везёшь меня домой не для того, чтобы оставить там? — Ты реально дура или притворяешься? — он оторвал взгляд от дороги и посмотрел на меня. — Сам дурак. Какого хрена ты вообще творишь? - злости не было предела. Рамки у меня всегда отсутствовали, я это знала. И для многих это не было секретом. Но меня возмущали его слова. Нет, не так. Меня чертовски бесили его слова! Да кем он себя возомнил?! Вершинником судеб? Пусть выкусит: сдаваться я не собиралась. Я ему сейчас всё выскажу! Доминант недоделанный! - Я живой человек, который имеет свои права и жизнь. Ты не можешь просто взять и забрать меня. Это похищение! И если ты думаешь, что тебе всё дозволено, то ты ошибаешься. Меня будут искать! Я напишу заявление в полицию и тебя закроют к чёртовой матери! — ступор действительно пропал и вернулась прежняя я, которая не может остановить свою речь тогда, когда надо. Я хотела сказать ещё пару-тройку ласковых, но мне не дали этого сделать. Машина резко остановилась. По тому, как Кирилл сжимал руль было понятно, что он зол. Он в бешенстве! И сейчас меня вновь настигло чувство страха за свою жизнь. — Значит так, — начал он. — С этого дня у тебя нет прав и нет прежней жизни. Сейчас твоя жизнь зависит только от меня. И будет так, как сказал я. Если я скажу, чтобы тебя зарезали — это сделают. Если скажу, чтобы закрыли в клетке без еды и воды — это сделают. Если прикажу, мать твою, изнасиловать — это сделают! — я смотрела на него широко открытыми глазами. Все вещи, которые он сказал — были ужасны. — Ты же умная девчонка, пораскинь мозгами. Неужели ты ещё не поняла, кто я такой? Полиция — это детский лепет. Они все ходят подо мной и моими людьми. Искать тебя? Да кому ты нужна! Твой трус-парень, который отказался от тебя после того, как к его виску приставили пистолет? Или родители, которые давно уже на том свете? Кто?! Я не заметила, как по моим щекам покатились слёзы отчаяния. Он затронул запретную тему. Родителей. Я не смирилась с их смертью. Нет. И никогда не смирюсь. Его слова повергли меня в шок. И только сейчас я поняла, что он сказал про Диму. Приставили к виску пистолет? Что? То есть Дима в курсе того, что сейчас происходит? Когда он успел? Как узнал? Было миллион вопросов, но ответов на них я не получу. Этот ужасный человек лишь выдохнул и вновь завёл машину. Дальше мы ехали до моего дома молча. Когда машина остановилась, то он вышел из неё первым. Я осталась сидеть, находясь в шоке. Он обошёл вокруг машины и открыл дверь с моей стороны, затем грубо схватил за руку и поднял с сидения. Я, конечно, не ожидала от него галантности, по типу подать мне руку и помочь аккуратно вылезти из автомобиля, но не хватать же опять! Ноги стали ватными. Я не могла сдвинуться с места. Через пару секунд позади «Лексуса» остановились ещё три машины. В одной из которых я узнала «БМВ». Две другие были «Минивэнами». — Кирилл Русланович, есть какие-то поручения? — спросил неизвестный мне мужчина. В нём я узнала того, кого обслуживала сегодня Мэрилин. — Да. Сопроводи её до дома и проследи, чтобы она собрала вещи и не натворила глупостей. Человек в чёрном лишь кивнул и подошёл ко мне. Мой мучитель наклонился ко мне и прошептал на ухо: — Я тебя предупредил. Одно лишнее движение и от моего гнева тебя не спасёт ничего, — мимолётным движением он коснулся губами моего уха, отчего я вздрогнула. В следующий миг он принял ту же позу, в которой был до этого момента и кивнул головой человеку, который стоял позади меня. Тот схватил меня за руку. Снова! Чёрт! Сколько можно?! Я со злостью выдернула свою руку из его и, одарив его гневным взглядом, направилась к подъезду. С силой открыв дверь, стала подниматься по ступенькам. Я решила подниматься на третий этаж своими силами, не используя лифт. Да ещё и этого погоняю по лестницам. Он же крепкий — выдержит. Да они там вообще все крепкие. Я таких мужчин даже в залах не видела. Оказавшись на третьем этаже, около своей квартиры, я немножко оторопела. Почему-то было сложно достать ключи из кармана пальто. Пальцы не двигались. В голове всё проносились и проносились слова Кирилла: «Твой трус-парень, который отказался от тебя после того, как к его виску приставили пистолет?» Нет. Этого не могло быть. Дима не мог от меня отказаться. Он меня любит. Кирилл просто решил взять за живое. А Дима он не такой. Он не испугался бы. Кстати, он же должен быть дома. Эта мысль меня воодушевила. Неужели я сейчас его увижу? Боже, как хорошо, что он не работает ночью. — Ты долго будешь там стоять? — раздался грубый, гортанный голос позади меня. — Подождёшь, — ответила я и взяла себя в руки. Достала ключи с кармана и повернула три раза, чтобы открыть дверь. Человек в чёрном ничего не сказал, лишь хмыкнул. Я зашла в квартиру. Свою. Родную. Я была здесь не так давно, но поняла, как соскучилась по родному месту. Этот день меня вымотал. Я прошла в спальню. Села на двуспальную кровать, на которой проводила так много времени, читая книжки и смотря фильмы. Подошла к туалетному столику, за которым часто делала макияж, собираясь на очередную тусовку с Таней. И я снова только что вспомнила о Диме. Точно! Он же где-то тут! — Дим! Я дома! — крикнула я. Однако в ответ ничего не получила. — Димка, ты где? Я вновь крикнула и прошла на кухню. Он снова не ответил. Может, в магазин вышел? Хотя нет, сейчас пять утра, магазины не работают ещё. Странно. Я остановилась около кухонного островка, взяла стакан и налила себе воды. Подойдя к столу, я увидела белый конверт и ручку рядом с ним. Что это? Я взяла конверт в руку. На нём было написано красивым, ровным почерком: «Каролине». Я раскрыла конверт и вытащила оттуда записку. Развернув её, я прочла: «Дорогая моя, милая Каролина! Я люблю тебя больше жизни и ты это знаешь. Если ты сейчас читаешь это письмо, то меня в нашем с тобой гнёздышке уже нет. Жизнь — очень интересная штука. Сегодня ты гуляешь по парку и ешь мороженое, а завтра стоишь на коленях с пистолетом у виска. Я не хотел всего этого, поверь. Я каждый день мечтал о наших с тобой детях, о нашей семье, о нашем счастливом будущем. Но, к сожалению, не всегда мечтам свойственно сбываться. Наша с тобой история закончилась. И закончилась она из-за человека, который сейчас, наверняка, стоит рядом с тобой и читает это письмо. Кирилл, кажется так его мне представили. Прости, что оставил тебя в такой момент твоей жизни, но я не могу остаться с тобой и подвергать свою жизнь опасности. Мне показали на мне же, что будет, если я попытаюсь хоть как-то к тебе приблизиться, и я этого не хочу. Ты же знаешь, как сильно я люблю жить. Мне, безусловно, будет одиноко без тебя. Но жить с тобой в вечной опасности я не хочу. Прости и прощай! Твой Димка. P.S. за вещами заеду позже, не было времени забрать». Значит, правда. О, Боже. Какой же он трус. Человек, которого, как мне казалось, я любила — предал меня. Оставил одну. Я не могла поверить в то, что сейчас происходит. Как будто и не со мной вовсе. Вроде жизнь моя, но я будто наблюдаю со стороны за жизнью незнакомой мне девушки. Это страшно. Страшно понимать, что в этом огромном мире ты осталась один на один со своими проблемами. Кирилл был прав: Дима оказался обычным трусом. Этот человек ещё утром говорил мне о том, что любит, а сейчас отказывается от меня, считая, что я подвергаю его жизнь опасности. Даже в письме он написал о таком чувстве, как любовь. Но любовь ли это? Оставить в беде человека, которого любишь — это не любовь. Мне всегда казалось, что любовь — это, когда ты волнуешься о человеке больше, чем о самом себе. Когда ты готов отдать всего себя, только бы этот человек остался рядом с тобой. Когда твои проблемы — это его проблемы. Оказалось, что это чепуха. Бред, который я сама себе выдумала. Плакала ли я? Нет. Не проронила ни единой слезинки. Было просто горько и больно от того, что тот, кого ты считала самым родным — отказывается от тебя. При чём так трусливо. Он побоялся сказать мне это в лицо. Хотя о чём я? Он боялся, что его увидят рядом со мной и его жалкой жизни придёт конец. Мерзко. Как же мне мерзко от этого человека. Я со злостью порвала письмо и подошла к плите. Включив огонь, я поднесла к нему остатки рукописи Димы. Не хочу, чтобы это письмо напоминало мне о нём и его жизни. За вещами заедет позже? Обломится. Не хочу его видеть в своём доме. Пусть по мусоркам свои вещи ищет. И мне плевать, что за аренду платим оба. Если бы он вообще был мужиком, то взял бы всю финансовую часть на себя. А-а-а, как же меня всё бесит! Ещё и этот придурок в чёрном стоит и пялится. Так и хотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым. — Ты вещи собирать вообще думаешь? Тебя сюда за этим отправляли. — Не твоё дело. И вообще скройся отсюда, не хочу тебя видеть, — от моих слов он, кажется, чуток опешил. Однако быстро взял себя в руки и сказал: — Если ты сейчас же не пойдёшь в комнату и не начнёшь собирать вещи, то через тридцать секунд здесь будет Кирилл Русланович и он с тобой разговаривать не будет. — Господи, дай мне сил. Вы без своего Кирилла Руслановича хоть что-то можете? И неужели вы ещё не поняли, что мне на вашего глубокоуважаемого Шефа, Босса, или как там вы его называете, по барабану? Это для вас он Бог, для меня он неприятное стечение обстоятельств, которое я хочу забыть и не вспоминать больше. Пусть катится отсюда вместе со своими ищейками и не появляется здесь больше, — я устала. Действительно устала от всего. От работы. От этого дня. От дурацкого Кирилла Руслановича, который возомнил о себе невесть что. Хочу принять горячую ванну, сделать себе маску, включить телевизор и уснуть. И проснуться желательно через неделю, а лучше через месяц. — Ты реально не втупляешь, кто он такой? Да он тебя по стенке размажет, стоит только сказать ему что-то подобное. Ты для него очередная вещь, которую он выбрал. До сих пор не поняла, кто он такой? Я тебе расскажу. Лидер криминальной группировки «Rose Nere». Если по-вашему, то мафия. Точнее, её Босс. За его спиной сотни убитых людей. Ему абсолютно точно ничего не стоит твоя жизнь. Одной жизнью больше, другой меньше — обычные дела. А знаешь, как называют его среди нас и таких же, как он? Кровавый волк. Кровавый, потому что пролил сотни тысяч литров крови, которая находилась в горячих телах. Волк, потому что беспощаден. Разорвёт и глазом не моргнёт. Если он берётся за дело, то оно будет выполнено со стопроцентной гарантией. И я бы не советовал его провоцировать. Ты не видела его гнева и дай Бог тебе тебе его не увидеть, потому что в гневе он страшен. Но в чём тебе повезло, так это в том, что ты жалкая баба, которых он не убивает. Но поверь, его фантазии хватит на то, чтобы ты с ума сошла от боли. Он знает восемьдесят два способа как убить человека, и сто шестьдесят восемь способов как сделать так, чтобы даже самая строптивая сучка за час превратилась в покорную шлюху. Я надеюсь, что я понятно объяснил, почему не стоит сейчас перечить его воле и пойти собирать вещи. Мои пальцы задрожали. В то, что только что сказал этот человек было сложно поверить. Это просто невозможно. Какая к чёрту мафия в двадцать первом веке? Что за бред сивой кобылы? Безусловно, я слышала о том, что такие группировки существовали и существуют в Италии. Пары по культурологии не прошли даром. Но у нас..? Этого не может быть. Дрожь в пальцах не унималась. Я была в очередном шоке. Чего я ещё не знаю о своём городе? «Видимо многого, дорогая» — проснулся внутренний голос. Я вспомнила испуганное лицо Павла Викторовича и поняла наконец, чего он так испугался. Этот Кирилл — страшный человек. Он даже не человек. Он монстр. Монстр, который губит и ломает к чертям собачьим жизни людей. О, Господи. Что делать? Отдать свою жизнь в руки ублюдка или попытаться схватить хоть призрачный шанс на спасение из этого гнилого мира? Второй вариант был опасным, но он был шансом. Я решила рискнуть. Хоть немного побороться за свою жизнь, так круто повернувшейся за одни сутки. И я сделаю всё, чтобы этот шанс не вылился мне боком.