Шрам от темной метки

Настал день побега. С утра, после отбытия матери и Беллатрисы в поездку, Драко пришел и хмуро уставился на Гермиону. Он заставил ее встать с кровати, пройтись и поприседать, чтобы убедиться, что она выдержит бег. Потом спросил пару формул зелий и принципы трансгрессии, чтобы убедиться, что ее рассудок достаточно восстановился. И только после того, как все было выполнено, он приступил к объяснению плана. Схему особняка он чертил палочкой в воздухе, и Гермиона порадовалась, что больше не чувствует расскалывающей головной боли. Она следила за пальцем Драко, запоминала и повторяла весь путь. Налево, через винтовую лестницу вниз на кухню, потом в подвал, а через него — по узкому проходу наружу, к лесу. Малфой заставил ее повторить весь путь, дотошно цепляясь к мелочам. Она пробормотала себе под нос план, нервно стуча пальцами по кровати и пытаясь ничего не забыть. Зелье еще не до конца вышло из организма, и ей приходилось прилагать множество усилий, чтобы просто думать. Драко удовлетворенно кивнул и встал, чтобы уйти. У самых дверей он в нерешительности застыл и, будто колеблясь, обернулся. — Грейнджер, вот ещё… — он сглотнул. — Не подведи. Если тебя поймают, он убьет нас. Гермиона молча кивнула и Драко, встретив ее взгляд, выдохнул. Они смотрели друг другу в глаза еще пару секунд, прежде чем он отвернулся и наконец покинул комнату. Через пару часов появилась Пинки с глубоким подносом. На нем было белое кухонное полотенце, вровень с ручками, а еда стояла на чем-то мягком. — Хозяйка сказала, что палочки юной волшебницы нет на месте. Но она дала Пинки другую палочку. А еще Пинки нашла для вас одежду, — похвасталась она шепотом. В глазах эльфийки стояли слезы. — Мы очень… очень рассчитываем на вас, волшебница. Пожалуйста, позаботьтесь о Добби. Пинки не видела его уже месяц. Пинки переживает, что с Добби что-то случилось. — Я могу тебя спасти, — Гермиона целиком пропиталась жалостью к бедной Пинки. — Пойдем со мной, тебе не придется… — Пинки сама хочет, — она замотала головой. — Пинки примет наказание, иначе ее господа пострадают. По впалым серым щекам покатились мутные слезы. — Юная волшебница важнее Пинки, Пинки умрет с гордостью. Гермиона подавила негодование и проглотила возражения. Нужно было соглашаться. Она слишком слаба, чтобы защитить даже саму себя, а уж с домовым эльфом шансы на успех стремительно таяли. Под полотенцем обнаружились грязная футболка, джинсы, измазанные травой и потрепанные кеды, между которыми лежала чужая волшебная палочка. Кажется, это боярышник? Как у Малфоя. — Пинки стащила одежду из темниц, — похвасталась эльфийка. — Вам не придется бежать в ночном наряде, вы будете почти как та девушка, на которой все это было надето. Гермиону передернуло от ненависти. Она могла только догадываться, что случилось с хозяйкой вещей. И мысли эти были отнюдь не радужные. «Я вернусь, — думала она, натягивая кеды. — Я вернусь вместе с Гарри и Роном, и мы всех спасем». Гермиона взмахнула палочкой. Та, хоть и неохотно, но отозвалась в ее руках. Магия понемногу возвращалась. И Гермионе, чтобы вырваться на свободу, нужно лишь выйти из комнаты, пройтись до кухни и выйти из особняка. Совсем скоро она будет свободна. Она нервно расхаживала по комнате, дожидаясь нужного времени. По словам Малфоев, ей придется дождаться полуночи, чтобы попытаться убежать. При свете дня это будет слишком рискованно. Она смотрела в окно. Двор все еще был полон Пожирателей смерти. Она прислушивалась к звукам из коридора. Там было на удивление тихо. Время тянулось так медленно, словно кто-то держал его руками, всеми силами стопорил шестеренки часов под названием жизнь. Ближе к вечеру зарядил мелкий дождь. Он едва слышно стучал по стеклу, как будто за окном была нетерпеливая сова с важным письмом. Гермиона сидела в углу, сжавшись в комок и держа палочку наготове. Она медленно вдыхала и выдыхала воздух, заставляла себя считать до десяти, чтобы успокоить волнение, и снова продолжала дышать. Иногда голова разрывалась невыносимой болью, а перед глазами стояли змеиные зрачки Волдеморта. Тогда Гермиона охала, опускала голову и вжимала лицо в колени, пытаясь вытолкнуть из разума воспоминания о калечащей легилименции. Сколько она не по своей воле выдала тайн, даже не хотелось думать. Когда сумерки уступили место тревожной ночной мгле, Гермиона медленно открыла дверь и выглянула в коридор. Он встретил ее тяжелым полумраком пыльных занавес и глухой тишиной. Кажется, все Пожиратели, если они и были в поместье, находились в другом крыле. Гермиона медленно, прижимаясь к стене, прокралась к винтовой лестнице. Звук ее шагов, хоть она и старалась идти тихо, все равно предательски громко разносился по коридору. Она делала шаг, зажмуривалась и прислушивалась. Ей казалось, что ее сердце стучит так громко, что слышно даже на той стороне особняка. Путь по винтовой лестнице оказался чуть проще, чем до нее. Она довольно быстро спустилась и, пригнувшись, пробралась на кухню. Ее встретила пара десятков любопытных глаз. Самые разномастные домовики: с длинными и короткими ушами, с глазами и без одного глаза. Единственное, что было общим для всех них — серые грязные наволочки вместо одежды, больше напоминающие половые тряпки. — Вам не пройти! — пропищал один домовик. — Потайной ход завален! — подхватил другой. Гермиона застыла. — Как — завален? — Земля… земля над подвалом просела и обрушилась, — из толпы домовиков вышла Пинки и большими слезящимися глазами воззрилась на Гермиону. — Вы в ловушке! Вам нужно бежать другим способом! — Я могу трансгрессировать отсюда? — спросила Гермиона. Пинки покачала головой. — Ты можешь трансгрессировать меня отсюда? Пинки снова покачала головой: — Мне не приказывала хозяйка вас трансгрессировать. Только принести палочку и молчать о том, что приказывала хозяйка. Гермиона облизала губы. Нужно бежать через главный вход. Больше она не знала проходов. Она метнулась к двери из кухни, но тут же отшатнулась. Домовики завизжали и разбежались, прячась за бочками с вином. Прямо на Гермиону из темного проема вышагнул Антонин Долохов. Его безумный взгляд метнулся по комнате, остановившись на девушке. Он удивленно вскинул брови и тут же его губы расползлись в противной улыбке. — Мальчишка Малфой не уследил за своей грязнокровкой? — хрипло спросил он в пустоту. — Что ж, это удачно… для меня. Долохов сделал еще шаг. Гермиона вскинула руку с палочкой и хотела было произнести Экспелиармус, но тот ее опередил. Палочка выскочила у Гермионы из рук. Она бросилась за ней, под стол, но Долохов грубо потянул ее за волосы назад, притянул к своему лицу, обдав зловонным дыханием. — Ты скоро умрешь, — зашептал он, запуская пальцы под кофту, оставляя царапины от ногтей на ее коже. — Умрешь, совсем скоро… Гермиона завыла от страха. Пальцы Долохова скользнули вверх, к ее груди, и он начал бесцеремонно шарить там, противно постанывая ей на ухо. Гермиона завизжала и задергалась, пытаясь выбраться из его цепкой хватки. Долохов повалил ее на пол, схватил за горло, скользнул жесткой щетиной по ее щеке. Гермиона отвернулась от него, щурясь он накатывающих слез. Нет. Только не снова. Рука Пожирателя скользнула ей в джинсы. Гермиона закричала, совершенно забыв о скрытности. Пальцами одной руки она слепо шарила по полу, пытаясь найти свою палочку, а другой упиралась в лицо своего противника. Рядом что-то зашуршало. — Волшебница, держите, — тихо пропищала Пинки где-то слева. Гермиона нащупала палочку из боярышника. Перед глазами стояло безумное лицо Долохова. Он рвался на нее, как бешенная собака, что хочет откусить нос, разорвать подбородок, прокусить глаз. Он был так увлечен ей, что даже не заметил домовика. Это ее шанс. «Конфринго!» — невербальное заклинание полыхнуло и ударило прямо в висок Долохова, откинуло его на несколько футов от нее. Запахло паленой плотью. Долохов зарычал, словно раненый медведь. — Волшебница, сюда! — позвала Гермиону Пинки, увлекая за собой в маленькую дверь за печью. Гермиона проскользнула за ней, на ходу подтягивая штаны и пытаясь откашляться. Горло жгли отпечатки чужих рук, а на тело, казалось, до сих пор наваливается под двести фунтов. Пинки вывела ее на задний двор, к живой изгороди. — Спа… сибо… — прохрипела девушка и тут же бросилась бежать. Гермиона почти сразу окунулась в сплошное серое месиво из веток и листьев. Под ногами скрипел гравий, ветки хлестали по рукам, плетками стегали по спине. Свежий воздух пьянил обещанием скорой свободы. Она почти и не заметила, что все ещё шел дождь, серой пеленой размывая реальность. Звериный рык разнесся где-то вверху. Гермиона задрала голову и от неожиданности упала на землю. Высоко в воздухе над ее головой завис огромный белый дракон, бельмом выделяющийся на фоне темного глаза неба. В него полетели десятки заклинаний, струи огня, зачарованные стрелы, но толстая чешуя отражала любые воздействия. Дракон ревел и хлопал крыльями, изгрыгал пламя. Гермиона задохнулась от страха. Это дракон Волдеморта? Чтобы ее найти, подняли дракона? Или это охрана на случай, если Гарри придет сюда? — Стоять! — завопили где-то рядом, и Гермиона вскочила на ноги, бросилась дальше по лабиринту. Холодный дождь обжигал кожу, заставляя ее хрипло хватать ртом воздух. Впереди угадывалась кованая железная ограда. Ещё немного. Она покрепче сжала палочку. Ей нужно к границе. К ограде. Она сможет трансгрессировать. Ещё немного, и она вырвется из этого ада. Поворот. Тупик из тесно сплетенных сухих веток. Гермиона взвыла от отчаяния и попыталась пролезть напролом. Нельзя больше тратить магию. У нее итак осталось совсем немного сил. — Грейнджер? За ее спиной раздался окрик. Гермиона похолодела. Она медленно обернулась и увидела Малфоя-младшего. Он испуганно отшатнулся и срываясь на крик спросил: — Почему ты здесь? — Там был завал! — она осела на землю и задрожала. Вся одежда была мокрой. — Я не могла трансгрессировать из кухни, туда зашел Долохов и он… мне пришлось бежать. А ты что здесь делаешь? — Срочно вызвали. Я не думал, что это из-за тебя! Ты совершила огромную ошибку, сунувшись сюда! — Малфой бросился от нее, но Гермиона схватила его за запястье, потянула на себя. — Что ты делаешь? Прячься! Где-то совсем рядом пробежало с десяток Пожирателей. Они остановились, увидев Гермиону и Драко. Среди них был и Люциус Малфой. Гермиона, не думая о том, что делает, обхватила Драко, выставив его перед собой, как случайного заложника, и уперла палочку ему в шею. — Я вызову Темного Лорда! — крикнул кто-то из Пожирателей. Все ринулись в тупик, но замерли, когда Гермиона закричала: — Еще одно движение — и я его убью! — она выдохнула, по щекам стекали дождевые капли, а волосы и одежда уже были насквозь мокрые. — У этой твари мой сын! — завопил Люциус. — Отец! — заверещал Драко, дрожа перед Гермионой. — Стой смирно, иначе я тебя покалечу! — зашептала ему на ухо Гермиона. Она медленно попятилась назад, в сторону кустов. Нырнуть в них — и бежать. Успеть бы только… Прямо перед Люциусом, будто из ниоткуда, возник Волдеморт. Резко запахло смертью и сажей. Позади него ярким красным пятном полыхнуло драконье пламя. Белым росчерком мелькнула молния. Оглушительно громко прогремел гром. — Грязнокровка пыталась сбежать, — сипло прошептал Волдеморт и поднял палочку. — Она доставила нам столько хлопот. Ее нужно убить. Драко, все еще целиком закрывающий Гермиону, заскулил от ужаса. — Мой Лорд! — Люциус упал на колени перед Волдемортом. Его обычно безупречная прическа растрепалась и вся намокла. — Будьте осторожнее! Это же мой сын, он у нее в заложниках! — Дети умирают, мой дорогой Люциус, — проворковал Волдеморт, не сводя глаз с Драко. Гермиона потянула его на себя. Кусты уже совсем рядом. Только бы нырнуть в них и спрятаться! — Такова природа… Если твой щенок умрет, это значит что он просто был слишком слаб. Отойди, Малфой! Но Люциус вцепился в мантию и не отпускал, вынуждая Волдеморта брезгливо сбросить его руки. Он прошипел: — Я сказал уйти! Я убью его быстро. Атакуйте! В Гермиону и Драко полетело с десяток заклинаний и проклятий. Гермиона дернулась, руки не слушались, она не успевала даже поставить Протего. Ещё немного, и убьют Драко, а потом и ее. — Не-е-ет! Люциус, словно сам не свой, бросился наперерез десятку лучей. Зеленый, самый смертоносный, ударил его в голову. Несколько Диффиндо перерезало ему горло, раздался противный хруст, и голова Люциуса упала, отделившись от тела. Гермиона, не думая, что делает, рванула Драко назад. Она наконец смогла почувствовать свободное от запретов на трансгрессию пространство у ворот и, подумав о первом попавшемся месте, аппарировала, утянув с собой Драко Малфоя. Последним, что она успела увидеть — были ярко-красные глаза Волдеморта и беснующийся дракон в ярких лепестках пламени, падающий прямо на живую изгородь-лабиринт перед особняком Малфоев…

***

— Мой отец! Он убил его! Полный боли крик Драко разнесся в лесной тишине, спугнув стайку птиц. Рядом закашлялась Гермиона, припав к земле и пытаясь не потерять сознание. Ее мутило, глаза застилала кровавая пелена. Палочку из боярышника Гермиона сжимала в правой руке, именно с помощью нее ей удалось вырваться и трансгрессировать из поместья Малфоев. Правда, Драко она совершенно не планировала брать с собой, но если бы не он как заложник, Гермиону бы уже убили. — Я тебя ненавижу! — Драко попытался подняться и упал на землю, задыхаясь и хватаясь за влажную траву. — Я тебя тоже! — обессиленно выкрикнула Гермиона. — Я тебя ненавижу! Ненавижу! Она потратила все свои силы, чтобы выбраться из плена, и теперь не могла даже просто пошевелиться. Нужно было встать, поставить охранные заклинания, развести огонь, чтобы высушить мокрую одежду, но она не могла. Она лежала на земле, ощущала щекой мокрую траву под собой и глотала горькие слезы. Она выбралась. Она смогла это сделать. Только вот Малфой невольным спутником прицепился к ней. Ну ничего, она просто сотрет ему память и бросит. Хоть он и помог, пусть сам возвращается к себе домой. Драко закричал, словно от невыносимой боли. Он схватился за руку, где была нанесена метка Пожирателя смерти, и выкрикивал в воздух проклятия. Гермиона повернула голову и из-за слез, застилающих глаза, едва различила, как он трет руку о кору ближайшего дерева. Он делал это так долго и усердно, что в итоге его рука окрасилась мутно-алой кровью, свободно текущей из раны. — Что ты делаешь? — Гермиона не могла даже удивляться. Она просто прошептала эти слова и сморщилась. — Моя метка! — Малфой застонал. — Он отправил мне проклятие, теперь она будет гореть! Из-за тебя он решил, что я предатель. Чертова грязнокровка! — Ну… — Гермиона с трудом села и медленно вытерла глаза. — В чем-то он прав. Драко обдал ее ледяным взглядом и снова схватился за руку, продолжая калечить себя. Его движения становились все медленнее, а сам он едва шевелился. Гермиона заставила себя встать и подошла ближе. Увидела, что он стер руку до мышц — вместо кожи у него было ярко-красное месиво. Гермиону замутило. — Ты сейчас кровью истечешь и умрешь, — она присела возле него. Драко сполз по стволу дерева и уронил голову на грудь. — Зато… не… жжет, — выдохнул он. Гермиона поняла, что он начал терять сознание. Она закусила губу, думая, что все еще может бросить его здесь. Она ему ничего не обещала. Тем более, он ее изнасиловал. Он всегда ненавидел ее. Будь она на его месте, он… Нет. Он помог. Он и его мать помогли ей выбраться. Если бы не они, Гермиона уже была бы мертва. Она сглотнула. Она должна ему помочь. Гермиона потянулась к палочке и обратилась к своим внутренним источникам магии. Собрала все, что могло затеряться на самых крайних кусочках сознания и, сорвав пару травинок, преобразовала их в бинты. Она потянула руку Малфоя на себя и пробормотала пару кровоостанавливающих заклинаний. Потом принялась дрожащими руками обматывать бинтами его предплечье. У нее не было ни единого зелья, чтобы восполнить кровопотерю. А уж о бадьяне, излечивающим любые раны, можно было только мечтать. Когда она закончила, Драко уже был без сознания. Гермиона тряхнула его за плечо. Он слабо качнулся. — Эй, Малфой! Не спи! Он пробурчал что-то оскорбительное и завалился на траву. Гермиона тихо вскрикнула и в отчаянии всплеснула руками. Она сделала все, что могла. Оставалось надеяться, что Малфой выживет. Она потратила все свои силы, чтобы попытаться ему помочь.

***

Малфой бредил. Гермиона, лежа на мокрой траве и прижавшись к нему, чтобы хоть немного согреться, слышала, как он что-то бормочет. Она бы с радостью встала и ушла глубже в лес, но бросать Малфоя ей не хотелось. Она уже чувствовала себя ему обязанной. Он бормотал что-то про своего отца, пару раз дергался и просыпался, и тут же проваливался обратно в сон. Бинты на его израненной руке пропитались кровью. Утром, когда Гермиона проснулась и попыталась размотать бинты, чтобы посмотреть на его руку, он взвыл от боли и сжался в комок, как раненый зверек. Его лоб блестел от пота, а сам он источал лихорадочный жар, хотя погода была не жаркая: стоял туман, на траве блестели капельки росы, ветер нещадно забирался под одежду, холодя ребра. — Я только посмотрю, — сочувственно пробормотала Гермиона. — Я помогу… — Чем ты мне поможешь? — Драко фыркнул и прижал руку к себе. — Я уже обречён. Труп. Когда Темный Лорд найдет меня, он сразу же убьет. За помощь тебе. — И что, ты просто будешь лежать здесь и ждать смерти? Драко смерил ее уничижительным взглядом и ничего не ответил. — Ладно, — она вздохнула. — Мы можем трансгрессировать куда-то ближе к поселениям и найти там лекарства. Магловские. Это, конечно, не зелья, но хоть что-то. Тебе не обязательно… — Почему ты меня не бросила? Гермиона запнулась и уставилась на него непонимающим взглядом. — Что? — Я твой враг. Пожиратель. Я причинил тебе боль. Почему ты до сих пор не у Поттера? Гермиона сжала кулаки и встала. — Если ты так хочешь, чтобы я тебя бросила, я уйду. Я думала проявить к тебе хоть каплю… хоть каплю сострадания. И помочь. Отплатить добром за… — она хмыкнула, — за добро. Малфой облизал бледные губы и уставился на свою руку. — Ладно, грязнокровка, ты меня убедила. Я пойду с тобой. — Нет, — Гермиона увидела его удивленно вскинутые брови и уперла руки в бока. — Забудь про это оскорбление. Я Гермиона Грейнджер. Гер-ми-о-на Грейн-джер, — она продиктовала свое имя по слогам, словно маленькому ребенку. — И если нам придется находиться вместе и вместе добираться до Гарри, я предпочла бы слышать от тебя свое имя. — Как скажешь, Гре-е-ейнджер, — передразнил ее Малфой. — Я сейчас тебя тут брошу, — гневно выдохнула она. — Валяй, — Драко сощурился и ухмыльнулся. — А потом тебя заест совесть и ты вернешься. — Я ее уговорю в этот раз промолчать. Гермиона отвернулась от него и подхватила палочку. Она почувствовала, что магия понемногу восстановились за ночь, и ее должно хватить для трансгрессии туда и обратно. Смерив Малфоя презрительным взглядом и гордо задрав подбородок, Грейнджер прокрутилась три раза вокруг себя и исчезла с тихим хлопком.