Назови свое имя

Было непривычно и очень странно. Пусть матрас был мягкий, а простыни нежные с приятным запахом лаванды, ему было немного… Некомфортно. Первые пару дней он сильно ворочался, отчего каждый раз умудрялся случайно либо упасть с кровати прямо на пол (отчего ему было ужасно стыдно перед господином), либо очень по-глупому запутаться в тех самых простынях (это было ни капли не лучше). Но мало было простого непривычного комфорта, все усугублялось переменчивыми ночными кошмарами. Они могли быть непродолжительными и безболезненными. Такие представляли собой дни, проведенные между «отвращений». Вечные холодные и мрачные путешествия в маленькой повозке под бесконечным проливным дождем. Ледяным и громким, капли которого проникали сквозь дырявую деревянную крышу. Очень часто эти капельки попадали именно на его волосы, благодаря чему совсем немного, но помогали сползти многомесячной грязи с золотых локонов. Эти сны даже казались ему светлыми, несмотря на непроглядную тьму, в которой он находился. Уж лучше холодная, страшная, но все еще безболезненная тьма, чем то, что таилось за ее пределами. Мокрое и противное, не такое, как обычный ледяной дождь. Оно удушало и поглощало без остатка. Он не хотел возвращаться туда, не хотел оглядываться, чувствовать вновь все то, что когда-то было. Вот только его сознание почему-то слишком часто просто игнорировало его желания. Оно потешалось, шутило, очень злостно и коварно, прокручивая первые, вторые и третьи «разы», снова и снова, до конца, а потом вновь возвращаясь в самое начало. Все это превращалось в бесконечно-повторяющийся цикл. Все смешивалось, кружилось и вертелось в непонятном вихре отвращения. Снова и снова, пока в один мир мозг не выдерживал этого напора и каким-то невообразимым образом заставлял Итэра проснуться. В холодном поту, с учащенным дыханием, кружащейся головой, но проснуться. Но всего этого он не выдерживал. После таких снова он много плакал. Долго-долго, не сдерживая себя, не боясь откровенно реветь, ведь теперь его не наказывали за проявление «своих» эмоций. Истинных, неподдельных, не наигранных. Венти всегда был рядом в эти моменты. Он сидел и крепко держал его за руку, когда было нужно. Он подносил ему платок, стакан воды, лекарства. Он делал все то, что обычные дворяне не делали даже самым близким людям. Он мог с заботой вытереть его слезы, придержать кружку, помочь выпить противный на вкус сироп, он нежно обнимал его, стараясь лишний раз не касаться неприятных для Итэра мест. Он гладил его по голове и не говорил ни слова, даже когда Итэр невольно своими слезами мочил его сорочку. Ни слова, ни упрека, только молчаливое понимание и сочувствие. Чувство безопасности все росло и росло, ощущения, что тебя могут избить или изнасиловать в любую секунду, вовсе пропали. Венти искоренил все. Остался только он. Простой, веселый, совершенно не похожий на аристократа паренек, что вытащил обычного раба из нескончаемого ада. Вытащил и не бросил на произвол судьбы, а продолжал помогать бороться с остатками той гнили. Добрый и милый… Похожий на ангела, с настоящими слегка прозрачными огромными крыльями за своей спиной. Очень пушистыми и белоснежными, что с легкостью могут целиком окутать его тело и защитить от всей грязи вокруг. И они не пострадают, не почернеют и не потеряют свою форму, ведь они такие большие и сильные. Сильнее, чем вся людская грязь этого мира. Мягкие и приятные…

***

Спустя двенадцать дней и ночей в этом особняке, ему наконец-то приснился приятный сон. В нем он не сирота, что потерял свою семью в пожаре и был продан в качестве раба знатным людям, что постоянно запирали его в холодных четырех стенах. Нет, он храбрый путешественник, которого никто не способен удержать на одном месте. Он самостоятельно побывал во многих странах, сумел попробовать совершенно разную и разнообразную необычную еду, прочитал много интересных книг и даже пытался выучить новые для себя языки. А в один момент в очередном приключении его заносит в весьма красивый город, в котором даже простые серые здания казались весьма привлекательными на вид, а многочисленные клумбы с цветами лишь приукрашивают открывающуюся картину. В них росло множество цветов, и Итэр был горд тем, что мог назвать название каждого растения. Но тут его взгляд цепляется за один конкретный цветок белого цвета. Вроде как не слишком броский или какой-то необычный по своей форме, но его внешний вид на парочку секунд заворожил парня. Заметив, что такие же продаются в местной цветочной лавке, он подошел поближе и откровенно залюбовался чудесами природы, из-за чего даже не заметил, как сзади к нему подошел кто-то еще. Случайное соприкосновение плечами заставило выйти парня из своего транса и осознать, что он все-таки находился на оживленной улице, оттого немного подвинулся, чтобы дать остальным покупателям достаточно пространства. Ну, точнее, одному покупателю. Девочка, что владела этой лавкой, увидев бирюзовый наряд и хитрую улыбку тут же смекнула, кто перед ней находится. — Нет уж, еще раз не проканает, господин бард. Если вам хватает для жизни одной бутылки вина, да закуску к ней, то мне нужно содержать мою семью. — Какого же ты обо мне мнения, юная госпожа Флора? Да и не кажется ли тебе, что творчество имеет куда более весомую ценность, чем деньги? — Если бы все было так, то заместо господина Рагнвиндра, вы бы владели его виллой да всей землей в принципе. А в действительности никто даже не уверен в наличии у вас собственного дома. — Мой дом — это наш город, все наши земли и вся страна. Я очень признателен, что вы такого высокого мнения о моих стихах и балладах. И таким образом можно сделать вывод, что я по всем параметрам превосхожу господина Рагнвиндра, не так ли? На такой ответ девочка громко рассмеялась. — В фантазиях и красноречии тебе действительно нет равных, но мой ответ не изменится. Цветы за парочку стихов ты не получишь. — Так я же не для себя хочу их приобрести! — Да? Могу ли я поинтересоваться, для кого же тогда они? Взгляд барда падает на все еще молча стоящего рядом Итэра. — Для этого милого путешественника! Или ты хочешь, чтобы я пришел с пустыми руками на наше первое свидание? Я итак тут стою и пренебрегаю своей гордостью при нем, и даже так ты не хочешь сжалиться надо мной! Клянусь, я все верну, как только выступлю на главной площади во время предстоящего фестиваля! — Господи, хорошо, да простит меня матушка. Лишь бы ты не впутывал невинных в свои хитрые планы. Господин, не обращайте внимание на нашего барда. Пусть в своем деле он действительно благословлён Барбатосом, но, увы, склонен к пьянству и разгулам. — Ну уж нет! Я слова на ветер не бросаю. Уж лучше сам сброшусь, но все сдержу. Пойдем, путешественник, я обещаю устроить нам самое лучшее свидание, на которое не будут способны все существующие боги! И кстати, это сесилия, мой любимый цветок. Прости, но просто было невозможно не заметить, насколько долго ты не спускал с него глаз. Сказав свой монолог, бард хватает Итэра за руку и тянет за город. Парень молча следует за ним, стараясь не замечать собственное раскрасневшееся лицо. Он понятия не имел, почему так легко дал этому незнакомцу увести его в непонятном направлении, не знает, почему не возразил ни одному его слову о «свидании», не знает, почему так легко доверился. Почему он чувствует, будто их первая встреча состоялась не сейчас, нет, когда-то давно? Будто он знает этого барда уже несколько сотен… Всю жизнь, всю свою жизнь, неважно, насколько короткой или длинной та была. Эти ощущения, чувства и эмоции слишком сложно было бы подделать. Так что он просто идет, не задумываясь об их пункте назначения, до которого доходят они, между прочим, весьма быстро. Словно их приволок сюда сам ветер. — Это Утес Звездолова, именно здесь растут так понравившиеся тебе сесилии. Думаешь, зачем же тогда я так долго выпрашивал один несчастный цветок, когда мог прийти сюда и собрать столько, сколько душа пожелает? Итэр молча смотрел прямо ему в глаза. Он не знал, какой дать ему ответ и стоило ли вообще давать. Впрочем, нависшая тишина долго не продлилась, ведь бард достает том самый полученный от девочки-продавщицы цветок. Он аккуратно заплетает его в волосы Итэра прямо за ухом. — Извини, не хотел бегать вокруг в поисках самого красивого цветка, ведь Флора чаще всего именно их всех и срезает. А ты достоин самого лучшего, ведь так твоя красота становится еще более чарующей, чем она есть. Ты как белое золото, белоснежное, сверкающее и яркое, лучше любого ориентира в ночи, будь то луна или звезды. Мой ориентир, что направляет на самые безопасные и короткие пути в нашем общем приключении. Его лицо приближается. Сердце стучит все быстрее. Итэр прикрывает глаза, не в силах пошевелиться…

***

Внезапный свет заставляет его проснуться. Это одна из горничных пришла раздвинуть огромные занавески и предупредить, что господин Венти ожидает его в обеденном зале. Напоследок она интересуется, все ли в порядке с его здоровьем, ведь все его лицо было слишком неестественно красным. Но, получив ответ, что все в порядке, она быстро удаляется. Итэр понимает, что все это было сном. Понимает, что в этом сне господин чуть не поцеловал его. Понимает, что слишком взволновал и впервые за последние дни ему не приснился кошмар. Понимает, что очень рад, что господина тут нет, иначе бы он не смог придумать достаточно убедительную ложь, почему же его сердце бьет настолько быстро.