Назови свое имя

Итэр внимательно рассматривает свое отражение, не до конца веря, что видит себя же. Когда-то грязные и запутанный волосы, были расчесаны и заплетены в красивую длинную косу. Худое болезненное тело, покрытое множеством синяков и ссадин, за столь короткое время тоже успело заиметь более здоровый вид, а не успевшие зажить раны скрывал за собой новенький костюм черно-горчичного цвета. Он выглядел, как самый настоящий аристократ, и это слишком вгоняло парня в краску. Не верится, что это он, стоит напротив огромного массивного зеркала в богато обставленной комнате в этом роскошном особняке. И все, что могло отрезвить — факт, что все вокруг, включая одежду и даже резинку для волос, ему не принадлежало. Хозяевами были Венти и его отец. Отец, который был крайне недоволен тем, что притащил его сын в их поместье. Да, именно что.

***

Суровый взгляд, смотрящий прямо в душу, пробирал до мурашек. Большая и статная фигура сидела на кресле с велюровой обивкой, придерживая руками местную газету со свежими новостями. Мужчина не сдвинулся с места, лишь кивнул головой, позволяя зайти. Венти берет подрагивающую руку парня и уверенно идет к отцу, точнее, к одному из очень удобных на вид диванов, около которых и восседал мужчина на своем любимом кресле. Пронзительный взгляд все продолжает забираться под кожу, цепляясь за каждую косточку, прощупывая внутренние органы. Итэру кажется, что в любой момент этот человек, несмотря на свой достаточно зрелый возраст, может с легкостью вскочить с места и пробить его голову об стену. А потом будничным тоном позвать горничных, чтобы те убрали остатки бедняжки-раба, что посмел вступать по кристально-чистому полу своими грязными ногами. Все становится только хуже, стоит Венти насильно потянуть его на себя, чтобы парень также устроился на мягком диванчике на пару со своим господином. Действительно мягко, очень, ему казалось, что он сейчас провалится от всей этой мягкости, вот только приятные ощущения быстро испаряются, снова освобождая место страху от еще большего внимания. Далеко не дружелюбного. Он принимает попытки побыстрее встать и подумывает упасть на колени и начать судорожно извиняться за свою оплошность, но Венти ему не позволяет. Его хватка очень крепкая, а легкий кивок и мягкий взгляд даруют какое-то минимальное облегчение. Правда, лишь до того момента, пока отец с сыном не начинают «играть в гляделки». Никто не хочет проиграть, и в этом прослеживаются общие черты родственного сходства, а потом ты начинаешь вглядываться в их лица и ловишь заметные нотки различия. От старшего мужчины исходила нагнетающая аура, подавляющая, что заставляет тебя упасть и сжаться в дрожащий комок, почувствовать себя несчастной жертвой, которую загнали в угол. У юноши… Трудно объяснить точно, но его взгляд успокаивал, умиротворял и вместо бегства хотелось подойти поближе и наслаждаться этой волной, которая постепенно обволакивала с головой. Он улыбается. Его улыбка очень яркая, словно солнце, такая же теплая, хочется видеть ее постоянно, каждый день, недели, месяцы, жить ради нее, оберегать и хранить. Но в этой схватке темнота побеждает. Венти решает сдаться, не в силах больше сидеть в полной и бессмысленной тишине и сверлить взглядом хмурое старческое лицо. — Отец, я вернулся, — его улыбка все также приветлива и дружелюбна. — Не мог не заметить, дорогой сын, — в ответ что-то совершенно противоположное. — В этот раз у тебя уж больно странные покупки, погляжу. Ком встает в горле. У юноши странные ощущения, будто что-то знакомое вновь проходится по всему телу, запутывая его в тугую колючую проволоку. Одно лишнее движение — и появятся новые раны, а старые беспощадно вскроются и будут болеть в несколько раз сильнее — Тебе бы как-то поработать над своей бестактностью, — в одно мгновение улыбка пропадает с лица. — Единственное, что я купил — это новый фрак. — Тогда позволь спросить, с каких пор бесхозным игрушкам позволено пачкать мебель в чужом доме? — Итэр чувствует, как Венти сильнее сжимает его руку. Его дыхание немного участилось, кажется, слова отца словно ударили под дых. Это немного удивляет, даже несмотря на то, сколько раз до этого юноша показывал ему свое отношение. Блондин чувствует, как его щеки немного заалели, когда понимает, что Венти совсем невесомо, но поглаживал большим пальцем тыльную сторону его ладони. Чувство страха перемешивается с этой неожиданной нежностью и парень просто не представляет, как ему стоит вести себя в этой ситуации. Очевидно, сидеть и помалкивать, пытаясь слиться с обивкой, но не слишком сильно, иначе все может превратиться во что-то буквальное и очень страшное. Он итак успешно пропустил слова мужчины между ушей, ибо его называли и чем-то более оскорбительным и грязным, чем просто «игрушкой». — Видимо, за прошедшие годы твое зрение ухудшилось, отец. Увы, но я не понимаю, о каких игрушках ты говоришь. Здесь только ты, я и… Считай, мой новый милый помощник, — его слова звучали уверенно и непреклонно. Он явно не ожидал каких-либо возражений. — И что за привычка таскать с улицы абы кого, мальчишка? Тебе мало одноглазого пьянчуги? Может быть нам из родового поместья еще сделать место для всех нуждающихся? Или лучше церквушкой заделаемся? — раздражение мужчины возрастало с каждым сказанным словом. — Держи свои корни в узде. На одно мгновение Венти замирает, появляется ощущение, словно дыхание юноши также останавливается. В этот момент он напоминает красивую фарфоровую куклу. Белоснежная бледная кожа, уложенные волосы с двумя заплетенными косами спереди, красивый костюм без единой складочки. Его образ завораживал, но безэмоциональное выражение лица пугает еще больше, чем суровый взгляд отца. Это неправильно, это больно, особенно где-то под сердцем. Итэру не нравится эта картина. Он хочет протянуть свободную руку и дотронуться до юноши, убедиться, что он живой, что он не какой-то фарфор или дерево. Но Итэр замирает, понимая, что может сделать только хуже. Он все еще под наблюдением, блондин чувствует это, чувствует ту колючую проволоку у себя на горле. И он слишком слаб, чтобы попытаться выскользнуть из нее прямо сейчас. — С каких пор способного человека, владеющего фехтованием, обладающим престижным образованием, брата местного известного винодела, с которым у тебя деловые отношения, можно без зазрения совести кличить «одноглазым пьянчугой»? Помнится, я лишь предложил тебе его кандидатуру, а окончательно решение было за тобой, отец, — минутное наваждение пропало, и на лицо вернулась привычная улыбка. Вот только в этот раз более хитрая и даже в каком-то роде насмешливая. Блондин облегченно вздохнул. — Если кого и винить в наборе «абы кого» на должности, то только всеми уважаемого справедливого и мудрого герцога. Кажется, у мужчины дернулся глаз. Газета давно была отложена на небольшой стоящий рядом столик. — Делай, что хочешь, но помни о своих обязанностях, — Венти триумфально усмехается. — И советую меньше попадаться мне на глаза, мальчишка. Парень, не отпуская руки своего дорогого друга, встает с места и невесомо кланяется, скорее как формальность, нежели действительное уважение. Но это не отменяло благодарности за третью уступчивость от отца за всю их совместную жизнь. Только вот у самой двери, когда он говорит Итэру идти вперед и выставляет из комнаты, также невзначай решает произнести парочку фраз. — Гостевая не понадобиться, он будет жить в моей комнате, только вопрос с диваном я еще обсужу с ним. А еще мы будет вместе завтракать, обедать и ужинать в столовой, так что либо ты ставишь новый стол в мои покои, либо ищешь его себе, если не хочешь лицезреть его милое личико на ежедневной основе, — быстро проговорив весь этот монолог, парень по-детски оттягивает нижнее веко под глазом и показывается высунутый язык. Через секунды его и след простыл, а разгневанный мужчина не выдерживает и кидает несчастную газету в закрытую дверь. К его сожалению, она приземляется только на полпути. — Чертов мальчишка! — но никто этого не слышит. Прямо сейчас Венти объяснял парню, что «помощник» было лишь формальностью для отца, и на деле ему не нужно было исполнять какие-либо обязанности.

***

Итэр стоит перед столовой, безмолвно смотря в пустоту. Прошло пару недель, это далеко не первый их совместный прием пищи, но каждый раз юноша боится войти в эту комнату и столкнуться с пугающим взглядом. Безнадежный и совершенно пустым. Он часто замечал его на долю секунды, каждый раз заходя внутрь. И часто видел, что как только он заходил, господин будто надевал маску. Веселую, дружелюбную, но не такую, которую он видел до этого. Иногда Венти странно себя ведет, прямо как в тот момент, когда отец говорил ему о каких-то «корнях». Он зависает и просто осматривается вокруг, что-то про себя подмечая. Но все это было чем-то странным и не привычным, будто на каком-то заводном механизме. В словах не было смысла, в движении не было жизни, во взгляде не было того самого заветного огонька. Блондин волновался, не понимая причину такой смены поведения вечно жизнерадостного юноши. Он заметил это примерно спустя несколько дней после того, как он «обжился» в своем новом доме. Хотя и до конца не хотел признавать этого, ведь слишком беспокоился, что в один момент весь этот рай может пропасть в мгновение ока и вернуть его в суровую реальность, где нет ни мягкой кровати, ни вкусной еды, ни такого привычного родного взгляда. И вряд ли он когда-либо полностью сможет смириться и принять, что все это — не прекрасный сон, а настоящее. Старший хозяин все еще владел этим поместьем и имел более высокий статус, нежели его сын. Стоит Итэру сделать что-то не так — боль и грязь вернутся. Может, не сразу, но постепенно, снова овладевая сознанием и разрушая всю ту белоснежную чистоту, что смогла воцариться внутри благодаря поддержке Венти. Венти значил многое. Нет. Венти значил все. И даже столь нерешительный и пугливый человек, как он, должен что-то сделать. Видеть каждый раз будто бы бездыханное тело больно и страшно. Первым его шагом стал расспрос одной из горничных. Переборов себя, он вежливо подошел к молодой девушке с седыми волосами и поинтересовался, что же такое могло происходить с их господином? К сожалению, первый шаг не дал абсолютно ничего. Девушка лишь вопросительно посмотрела на него, абсолютно не понимая, что он имеет ввиду. И даже спустя парочку не слишком подробных на всякий случай объяснений, результат никак не изменился. Она сказала, что никогда не видела, чтобы молодой господин ходил поникший или грустный, а уж тем более злой или опустошенный, нет, это точно не про него. Поклонившись, она удалилась и продолжила уборку в соседней комнате. Что делать вторым шагом Итэр не знал, но думал. Много и упорно думал, пока в его светлую голову не пришла одна важная мысль. А был ли хоть кто-то, кроме него самого в моменты наваждений Венти? Нет. По крайней мере, они всегда были наедине, словно только ему было позволено краем глаза заметить нечто столь… Удручающее. Итэр бьет себя по щекам. Нет уж. Ему нужно самому прийти в себя прежде, чем сегодня исполнить свой третий и решающий шаг. А стоять как вкопанный перед обеденным залом — не часть его плана. Он берется за ручку двери и отворяет ее. Просторный зал с огромными окнами, выходящими прямо на их красивых сад, с шелковыми занавесками. Длинный стол посередине, за котором можно было усадить двенадцать человек, такое же количество стульев и громадная хрустальная люстра, что без особых проблем освещала все помещение. Венти сидит на своем привычном месте — посередине с правой стороны. Прямо напротив накрытое и ожидающее место блондина. Снова. Всего-то пару секунд, но он успевает заметить знакомую картину. А потом Венти тут же закрашивает ее и переводит взгляд на парня, сверкая привычной улыбкой. Итэр не может не ответить на нее, хоть ощущает, насколько больно ему это делать. И эта боль никоим образом не сравнится с той, которую он когда-то испытывал. Это что-то хуже, более давящее на сознание и заставляющее тебя почувствовать себя рыбой, выброшенной на берег. Это всего лишь завтрак, всего лишь начало дня. Позже все негативные эмоции полностью растворятся и не оставят и малейшего следа. Они будут гулять по саду, присядут на одну из лавочек и будут читать новые книги, которые Венти прихватил из их домашней библиотеки. Где-то после обеда он решит устроить блондину еще одну экскурсию по городу. Они поужинают в таверне и встретят там знакомых и друзей господина. Они настолько засидятся, что приедут домой настолько уставшие, что тут же, даже не переодеваясь в ночные сорочки, лягут на мягкую кровать и заснут, неосознанно держась за руки. Итэру приснится хороший сон про приключения, которые могут резко стать настоящим кошмаром, но какое-то неведомое тепло спасет его и вернет на светлый путь. И из-за всех этих постоянных перемен парень будет сильно ворочаться, отчего чуть не разбудит молодого юношу, но в итоге проснется только он сам и увидит перед собой спящее лицо. Оно снова напоминает какую-то куклу, очень дорогую, из какой-нибудь антикварной лавки какого-то старого коллекционера. Он не улыбается, не грустит, на лице нет никакой хоть мало-мальской эмоции, словно все сны обходят его стороной, оставляя место одной лишь темноте. Блондин закроет глаза, снова не найдя в себе силы что-либо сделать. Он слабый и беспомощный, бесполезный и глупый. Но как-то жалеть себя больше не хотелось. Тогда, лежа на холодном полу, ощущая на себе горы грязи и липкой мерзости, он мог лишь плакать и умолять, чтобы все прекратилось. Сейчас же, сидя на удобном стуле в дорогом одеянии, чистый и опрятный, он вкушал изысканную еду и ничего не делал. Его окутали теплотой и заботой, дали все, что нужно и даже больше. Намного больше. Да, изначально все это — лишь прихоть без каких-либо обязательств, как много раз говорил ему сам Венти, но сейчас он чувствовал себя… Обязанным? Нет, это слишком цинично, словно он хотел помочь лишь из чувства долга. Он волновался. Очень сильно волновался, не находя себе места. Он хотел знать, что происходит с его господином и может ли хоть чем-то помочь. Набирая в грудь воздух, он громко вздыхает, привлекая к себе внимание и останавливая рассказ Венти о том, как Кейя искусно остановил летящую повозку на своем верном скакуне. И как потом его брат выписал ему счет за полное уничтожение ингредиентов из той самой повозки, что должны были быть доставлены в таверну по случаю приближающегося праздника. — Что-то не так? — задает вопрос блондину заинтересованный парень. — С тобой все хорошо? — отвечает вопросом на вопрос Итэр. — В смысле? — это не прекращалось. — Ты знаешь… — он не имел и малейшего понятия, как ему следует описать эту ситуацию. — Я без понятия, о чем ты, Итэр, — он кладет подбородок на выставленную правую ладонь и продолжает внимательно смотреть на собеседника. — Взгляд… — он думает, что не способен идти окольными путями, — твой взгляд. Каждый раз, когда я прихожу на завтрак, я замечаю его. Ты смотришь… куда-то в пустоту, будто тебя здесь нет. Словно ты какой-то призрак или… Я не знаю, но, Венти, я очень волнуюсь, мне не нравится это состояние, прости. Возможно, я лезу туда, куда не следует, но я волнуюсь о тебе. Прошу, если я могу чем-то помочь тебе... Улыбка снова исчезает, губы смыкаются в ровную полоску, а взгляд становится более сфокусированным. — Хах, подловил, признаю. Хотя мне хотелось бы, чтобы все произошло немного позже, ну да ладно, — он встает со своего места, обходит стол и становится рядом с блондином. — Прости, Итэр, но нам придется прервать завтрак и сходить в одно тайное местечко. Парень лишь взволнованно смотрит в ответ, не понимая, правильно ли он поступил.